В ту ночь буря принесла ему нежданного гостя

  Глубокая зима пришла в Сибирскую тайгу, укрывая тяжёлым искрящимся на солнце снежным одеялом лес и всё вокруг. Зима уже вступила в свои права, она то трещала морозами, то сыпала снегом, поляны да и сам лес давно опустели. На краю бескрайней сибирской земли зима всегда была полноправной хозяйкой. Ветер, рождённый над ледяными просторами священного озера Байкал, проносился над лесом и устремлялся дальше в бескрайнюю тайгу. Он нёс с собой суровое дыхание севера, превращая влагу в мельчайшие кристаллики льда.

Тайга стояла в торжественном пугающем безмолвии, температура стремительно падала, достигая той отметки, когда снег начинает звонко хрустеть под ногами, а воздух обжигает лёгкие при каждом вдохе. В самом сердце этого застывшего белоснежного царства медленно приходил в себя Кирьян Арбузов - человек леса высокий широкоплечий мужчина пятидесяти лет с лицом изборождённым глубокими морщинами от постоянного пребывания на ветру и солнце. Его густая борода была покрыта серебристым инеем, глаза серо-голубые ,как весеннее небо над Байкалом, всегда излучали спокойствие, доброту и затаенную печаль человека, который слишком сильно любит этот хрупкий мир. Но сейчас в этих глазах отражалась лишь боль и непреодолимая усталость. Сознание возвращалось к нему медленно будто пробираясь сквозь густую пелену холода.

Первое что он ощутил была грубая кора старой могучей берёзы, к которой намертво была прижата его спина. Затем пришло осознание того, что он не может пошевелить ни руками, ни телом. Толстые заледеневшие верёвки туго стягивали его грудь и плечи привязанные к стволу дерева. Кирьян попытался пошевелиться, и в этот момент ослепительная вспышка боли пронзила его правую ногу, заставив сдавленно простонать. Нога была неестественно вывернута, он вспомнил тех нелюдей с пустыми холодными глазами, для которых лес был лишь источником наживы. Он слишком долго стоял на их пути, слишком часто разрушал их планы, защищая беззащитных обитателей тайги.

Они не стали применять оружие, чтобы не оставлять следов,а поступили хитрее и безжалостнее загнав его в ловушку. Они добились того, чтобы он получил тяжёлую травму ноги, а затем просто привязали его к дереву, оставив наедине с байкальским морозом. Лес, который Кирьян так преданно охранял, должен был стать его последним пристанищем. Ветер усилился раскачивая голые ветви берёз, снег посыпался с вершин деревьев оседая на плечах и голове Кирьяна. Лунный свет пробивался сквозь тучи заливая поляну призрачным серебристым сиянием.

В другой ситуации Кирьян бы замер в восхищении перед этим величием зимней тайги, он всегда находил в ней утешение, красоту и глубокую мудрость. Но сейчас эта красота была равнодушной, ледяной. Холод медленно отвоёвывал своё - сначала онемели пальцы рук, затем ступни. Кирьян знал этот процесс слишком хорошо, мороз действовал как искусный гипнотизёр. Боль в сломанной ноге начала отступать, сменяясь странным обманчивым чувством лёгкости. Тело перестало дрожать. Кирьян слабо улыбнулся потрескавшимися губами:" Надо же,- подумал он,- из всех возможных вариантов ухода этот по крайней мере самый живописный".

Он закрыл глаза воспоминания начали всплывать в его угасающем сознании: тепло деревянного дома, треск поленьев в печи, горячий чай с чабрецом и запах сосновой смолы. Снег продолжал падать бережно укрывая его мягким белым саваном. Он был готов сдаться, раствориться в этом величии зимней ночи, стать частью леса навсегда, и вдруг... сквозь густую пелену подступающего небытия пробился звук. Это был не шум ветра и не скрип старых деревьев, это был осторожный хруст снега, кто-то приближался к нему.

Кирьян сделал невероятное усилие, заставляя свои тяжёлые веки приподняться. Взгляд с трудом сфокусировался там, где лунный свет падал на снежную поляну...

Из ревущей снежной бури появилась серебристая волчица,

её густая шерсть переливалась в лунном свете удивительными оттенками серого и серебристого делая её похожей на древнего духа этой Тайги. В ней чувствовалось невероятное достоинство и грация. Её уши были насторожены, а янтарные глаза светились мудрым светом и смотрели прямо на человека.

За ней по глубокому снегу шли двое маленьких волчат. Это были забавные пушистые комочки, их маленькие ушки то и дело вздрагивали от каждого дуновения ветра. Волчата с любопытством и лёгкой опаской разглядывали неподвижную фигуру человека.

Кирьян смотрел на волчицу, а волчица смотрела на него. Человек, посвятивший жизнь защите леса, оказался абсолютно беспомощным перед лицом дикой природы. Волчица сделала медленный бесшумный шаг вперёд, оставляя на девственно чистом снегу глубокий след. Тишина ночи нарушалась лишь прерывистым дыханием человека и вопросительным поскуливанием одного из волчат. Сказка, полная надежд и древних тайн, только начиналась.

Серебристый лунный свет беспрепятственно лился сквозь голые сплетённые ветви старых берёз, превращая ночную тайгу в фантастический театр теней. Морозный воздух был настолько прозрачным и чистым, что казалось будто он звенит от каждого малейшего движения. В центре этого освещённого луной пространства стояла она серебристо-серая волчица - настоящая царица зимнего леса. Её густой роскошный мех мерцал в бледном свете сливаясь с оттенками заснеженных кустарников и длинными тенями деревьев. Она была воплощением самой тайги свободной гордой и непостижимой. Волчица состояла неподвижно, лишь её чуткий нос слегка подрагивал,анализируя мириады запахов, которые приносил ночной ветер.

Тонкий и тревожный аромат беды исходил от неподвижного человека. Но помимо этого мудрая обитательница леса понимала и другое- ночная тайга полна скрытых угроз и долговременное пребывание на открытом месте было небезопасным для человека.

Внезапно её поведение изменилось, издав тихий вибрирующий звук, она повернулась к своим малышам, волчица мягко, но настойчиво подтолкнуло их носом к огромному вывороченному из земли корню старого кедра, который находился неподалёку. Под переплетением мощных корней образовалась естественная ниша надёжно укрытая от ветра и посторонних глаз густыми лапами ели. Волчата послушно семеня короткими лапками юркнули в это уютное убежище. Волчица постояла мгновение, убедившись что её дети находятся в полной безопасности и скрыты от любого возможного риска, только после этого снова повернулась к беспомощному человеку.

Кирьян наблюдал за ней сквозь полуприкрытые веки, он не чувствовал страха. Тот животный ужас, который должен был бы охватить человека при приближении крупного зверя, растворился в чарующем спокойствии зимней ночи. Волчица шла к нему медленно, грациозно переступая сильными лапами, которые бесшумно погружались в пушистый снег. Её янтарные глаза, светящиеся в полумраке, не отрывались от лица лесника, в них не было холодного расчёта охотника. Она остановилась в полуметре от него, Кирьян мог рассмотреть каждую ворсинку на её морде покрытой лёгким инеем. Волчица протянула голову и осторожно, словно исследуя хрупкий предмет, обнюхала его опущенные безжизненные руки, скованные толстой ледяной верёвкой.

В этот момент произошло нечто удивительное - вместо того, чтобы проявить природный инстинкт животное приоткрыло пасть и начало методично с невероятной осторожностью перегрызать верёвки. Её мощные челюсти, способные дробить кости, сейчас работали с деликатностью умелого мастера. Она тянула ледяной канат на себя, упираясь лапами в снег, заставляя заледеневшие узлы с тихим хрустом поддаваться. Кирьян почувствовал её дыхание горячее живое полное пульсирующей энергии.

Дыхание дикого зверя коснулось его окоченевших потерявших чувствительность пальцев. Контраст был ошеломляющим: жара исходящая из её пасти словно живительной поток начал растапливать ледяную корку на его коже. Это прикосновение несло в себе такую странную необъяснимую нежность, что у Кирьяна перехватило дыхание. Тепло медленно покалывающими иголочками начало возвращаться в его кисти. Он смотрел как это невероятное создание природы упорно трудиться над его спасением забыв об осторожности, и на его глаза наворачивались слезы.

Первое кольцо верёвки, стягивающее его запястье, лопнуло и безвольно упало в снег. Волчица тихо фыркнула, сбрасывая налипшие на нос обрывки волокон и перешла к следующему узлу, который опутывал пояс Кирьяна. Она действовала так будто выполняла давно знакомую важную работу. По мере того как верёвка слабела, к Кирьяну возвращалась способность мыслить. Сердце в груди забилось чаще, разгоняя застоявшуюся кровь. Он не мог поверить в реальность происходящего.

Справившись с верёвками на поясе, волчица подняла голову, чтобы достать до узла стягивающего грудную клетку. И тут ей пришлось подняться на задние лапы. Она, стараясь не причинить боль, опёрлась передними лапами о ствол берёзы по обе стороны от его плеч. Теперь её морда оказалась прямо на уровне его лица. Лунный свет сквозь ветви ярким лучом осветил её голову, Кирьян замер боясь даже дышать.

На левом ухе волчицы чётко выделялся шрам, это был не просто след от давней стычки с сородичами, это был глубокий ровный след по форме напоминающий идеальный полумесяц. Глаза Кирьяна расширились от изумления, сердце забилось с такой силой, что отдалось глухим стуком в висках. Усталость и холод мгновенно отступили на задний план, вытесненные мощной волной адреналина и озарения. Он знал этот шрам, он помнил как выглядел этот полумесяц много лет назад, когда были ещё свежи болезненные раны на теле крошечного испуганного существа.

Кирьян смотрел в эти удивительные мерцающие золотом янтарные глаза и расстояние между ними ,казавшееся непреодолимой пропастью, исчезло без следа. Это не была случайная встреча в бескрайней тайге, это лес с его бесконечными тропами и вековыми тайнами привёл её именно сюда.В этот момент для Кирьяна окружающий мир перестал существовать. Пронизывающий холод иркутской ночи, боль в неподвижной ноге, сковывающие верёвки - всё это отошло на задний план, растворившись в густом тумане памяти.

Перед его глазами сквозь снежную пелену начали проступать образы из прошлого. Время повернуло вспять, унося его на четыре года назад в ту самую зиму, когда природа свирепствовала с небывалой силой. В его памяти отчётливо возник бревенчатый дом на опушке леса, внутри пахло смолой, берёзовыми дровами, сушеными травами, чабрецом, душицей и зверобоем. За окнами завывала страшная пурга, пытаясь вырвать деревья с корнем, но внутри избы царил уютный согревающий покой. В тот вечер Кирьян был не один, у окна неторопливо попивая горячий чай из железной кружки сидел Матвей - старый умудрённый опытом лесник, человек из прошлой эпохи.

Матвей часто заходил к нему особенно долгими зимними вечерами, чтобы разделить тишину и поговорить о лесных делах. Именно в ту ночь буря принесла им неожиданного гостя. Совершая вечерний обход близлежащей территории, чтобы проверить не повалило ли деревья на дорогу, ему вдруг послышался едва различимый жалобный писк. Пробираясь сквозь сугробы он обнаружил страшную картину- огромная тяжёлая ветвь старого кедра не выдержав веса снега и напора урагана рухнула вниз. Под этой тяжестью в глубокой снежной яме оказался заблокирован крошечный серый комочек, совсем ещё щенок, отбившийся от стаи. Маленькая волчица была истощена, её шерстка покрылась ледяной коркой, а левое ушко было сильно повреждено острыми щепками сломанного дерева.

Кирьян не раздумывая скинул свои тёплые рукавицы, голыми руками разгрёб колючей снег и поднял тяжёлую ветку. Завернув дрожащее почти безжизненное тельце в свой толстый тулуп, он принёс её в дом .Матвей увидев маленькую волчицу покачал головой. Старый лесник знал суровые законы природы лучше других, он понимал, что выходить дикого зверя в таких условиях задача почти невыполнимая, а приручать его значит навредить его лесной душе. Но Кирьян не собирался сдаваться- начались долгие дни и бессонные ночи борьбы за жизнь.

Лесник приготовил специальный отвар из ромашки и коры дуба, чтобы бережно промывать повреждённое ухо. Малышка была слишком слаба, чтобы сопротивляться, она лишь тихо вздыхала, когда тёплые руки человека касались её раны. Самым сложным было заставить её есть. Кирьян подогревал свежее козье молоко, которое приносил из соседнего посёлка, садился на пол рядом с лежанкой из старых одеял, брал деревянную ложку и терпеливо капля за каплей подносил тёплое молоко к её носу. Поначалу она отворачивалась не доверяя незнакомому запаху, но голод и инстинкт самосохранения взяли своё.

Однажды вечером, когда в печи уютно потрескивали дрова, малышка робко высунула маленький розовый язычок и слизала первую каплю с деревянной ложки, затем вторую. в тот момент между человеком и диким зверем протянулась невидимая, но невероятно прочная нить абсолютно доверия. Недели шли за неделями, рана на ухе затянулась, оставив после себя тот самый характерный шрам в виде полумесяца. Её шерсть стала густой и блестящей, она часто спала у ног Кирьяна пока он читал книги при свете керосиновой лампы.Она внимательно слушала тихие разговоры Кирьяна и Матвея, но с каждым днём всё чаще она подходила к окну и подолгу смотрела на темнеющий вдали лес.

Кирьян видел это,он понимал, что лес звал её обратно. В один из ясных весенних дней, когда снег начал таять, обнажая чёрную влажную землю, лесник вывел её на край тайги. Он опустился на одно колено, провёл рукой по её густой шерсти и тихо сказал ей :" Уходи." Волчица сделала несколько шагов в сторону деревьев, затем остановилась и обернулась, их глаза встретились в последний раз перед долгой разлукой. В её взгляде не было страха, только безмолвная благодарность. Затем она растворилась в весеннем лесу став частью своей истинной родины.

 Резкий ледяной порыв байкальского ветра безжалостно вырвал Кирьяна из уютных воспоминаний, вернув его в суровую реальность морозной ночи. Иркутская тайга снова сомкнулась вокруг него белой холодной стеной. Волчица, стоящая перед ним, внезапно прекратила свою работу. Она перестала грызть толстые заледеневшие верёвки, осторожно опустившись на все четыре лапы, она сделала медленный шаг вперёд. Дикий зверь, гроза лесов аккуратно потянулась мордой к лицу человека, Кирьян почувствовал прикосновение её влажного тёплого носа к своей заледеневшей щеке. Из глубины её горла вырвался тихий вибрирующий звук, мягкое почти музыкальное пение, это не был рык хищника, это был голос лесной души сохранившей память через годы.

В этом звуке и в этом коротком нежном прикосновении читалось ясное и понятное без слов послание :" Я помню, я не забыла твоё тепло. Я вернулась, чтобы отдать долг." Природа доказала свою величайшую мудрость, доброта ,искренне подаренная однажды, не исчезает бесследно, она вплетается в корни деревьев, разносится ветром по бескрайним просторам тайги и всегда возвращается в часы большой нужды.

Кирьян закрыл глаза, из-под опущенных ресниц выкатилась единственная горячая слеза, мгновенно замёрзшая на морозе. Он был спасён, спасён любовью, которую сам когда-то посеял. В этот самый момент первый самый толстый узел с глухим стуком соскользнул вниз по стволу берёзы. Грудь Кирьяна освободилась от ледяных дисков, он смог сделать первый глубокий вдох, наполняя лёгкие колючим морозным воздухом. Надежда вспыхнула в его сердце с новой силой, но торжество момента было жестоко прервано.Тишина ночного леса раскололась на тысячи осколков- со стороны густого непроглядного ельника, откуда несколько минут назад появились волки, раздался оглушительный тяжёлый гул.

Он был настолько мощным, что казалось сама промерзшая земля под ногами мелко задрожала. Звук нарастал превращаясь в раскатистый низкий рев гигантского существа пробудившегося от сна. С ветвей вековых сосен потревоженных этой мощной звуковой волной с тихим шелестом осыпались тяжёлые снежные шапки.

Волчица мгновенно отпрянула от Кирьяна, вся её нежность исчезла за долю секунды, шерсть на её загривке встала дыбом, уши плотно прижались к голове, а янтарные глаза сузились устремив пронзительный взгляд в кромешную темноту леса.

Из тьмы между деревьями, ломая сухие ветви своим колоссальным весом, начала вырисовываться огромная пугающая тень. Новое непредвиденные испытание надвигалось на них неумолимо как снежная лавина. Тайга внезапно погрузилась в абсолютно звенящую тишину. Ветер, который ещё мгновение назад трепал голые ветви деревьев и разносил снежную пыль, вдруг стих, словно невидимая рука великана разом остановила его бег.

Снежинки перестали кружиться в безумном танце и теперь падали отвесно медленно и торжественно. Природа словно затаила дыхание. В этом внезапном тяжёлом безмолвии было нечто глубоко тревожное заставляющее сердце сжиматься от предчувствия неизбежного. Лес замер, как замирает всё живое перед лицом непреодолимой стихии. Ослабленные путы позволили Кирьяну сделать первый полноценный вдох. Вибрация сначала была едва уловимой пульсирующей где-то глубоко под многометровым слоем снега, затем звук стал отчётливее. Это был тяжёлый размеренный хруст наста, под невероятным весом трещали толстые сухие ветви, ломался лёд. Что-то огромное неповоротливое, но наделённое колоссальной природной мощью неумолимо приближалось к поляне.

Из непроглядной чёрной тени вековых елей начала вырисовываться фигура, сначала появилась массивная голова, затем широкие покатые плечи у венчанные заметным горбом. Это был шатун бурый медведь- древний хозяин сибирской тайги, которого какая-то суровая случайность или природная аномалия вырвала из целительного зимнего сна. Он был огромен, даже сейчас находясь на грани полного истощения. Его некогда роскошная густая тёмно-коричневая шерсть свалялась в колтуны, висела неопрятными клочьями покрытыми инеем. Впалые бака красноречиво свидетельствовали о долгих неделях отчаянных блужданий по снежной пустыне.

В его помутневших глазах не было осознанной агрессии, лишь бездонная всепоглощающая мука зимней бескормицы и инстинкт толкающий его вперёд ради спасения собственной угасающей жизни. Он был не просто лесным обитателем, он был самим воплощением трагедии зимней тайги, свергнутым королём отчаянно ищущим пропитание. Запах, вот что привело этого могучего скитальца сюда. Острое обоняние медведя за многие километры уловило запах человеческой слабости от полученной травмы и того не преодолимого бессилия, которое исходило от привязанного к дереву человека.

Медведь остановился на краю поляны тяжело и хрипло дыша, при каждом его выдохе в морозный воздух поднимались густые облака пара.Он медленно повёл массивной головой из страны в сторону, его подслеповатые глаза пытались сфокусироваться на происходящем. Он увидел неподвижного человека у берёзы, эта цель казалась лёгкой, не требующей затраты без того скудной энергии. Медведь сделал ещё один тяжёлый шаг вперёд, глубоко проваливаясь в снег. Серебристая волчица замерла на месте, мускулы под её густым мехом натянулись как стальные струны, она мгновенно оценила ситуацию и её чёткие уши уловили каждое движение гиганта.

В природе существует негласное правило уступки более слабого сильному. Голодный шатун - это стихия, с которой не спорят даже самые смелые хищники. Бегство было единственным логичным выходом. Волчица бросила быстрый и тревожный взгляд через плечо, там в глубокой нише под переплетением корней старого кедра укрытые от снега и ветра сидели её малыши . Два маленьких пушистых комочка затаились инстинктивно чувствуя присутствие непреодолимой силы, они не издавали ни звука.

Волчица знала суровую арифметику леса, если она сейчас растворится в спасительной тени деревьев, медведь не станет её преследовать. Но тогда привязанный человек неминуемо погибнет, а после него голодный исполин непременно начнёт исследовать поляну и неизбежно наткнётся на укрытие в корнях кедра. Выбор стоял между собственной жизнью и жизнью тех, кто был ей дороже всего. Кирьян с ужасом наблюдал за происходящим, он попытался крикнуть , чтобы прогнать медведя, но из пересохшего горла вырвался лишь сдавленный хрип.

Кирьян не хотел, чтобы волчица жертвовала собой ради него, он уже смирился со своей судьбой. Но волчица приняла решение, она сделала шаг не назад в безопасную тьму, а вперёд прямо навстречу надвигающейся горе мускулов и меха. Она встала ровно посередине между беспомощным человеком и медведем. Лунный свет словно прожектор осветил её фигуру, волчица преобразилась, напрягла каждую мышцу своего тела и вздыбила серебристую шерсть от ушей до самого кончика пушистого хвоста. Из изящного грациозного создания она в одном мгновение превратилась в грозного крупного противника.

Визуально увеличившись в размерах, она оказалась живым мерцающим щитом сотканным из лунного света и материнской преданности. Она слегка пригнула голову к земле, обнажив ослепительно белые клыки. Из глубины её груди поднялось низкое раскатистое полное первобытной силы рычание, оно вибрировало в морозном воздухе отражаясь от стволов деревьев. Это был не звук страха, это был ультиматум - строгое без компромиссное предупреждение могучему гиганту: чтобы добраться до человека и до тех кто прячется под корнями и ему придётся пройти через неё.

Медведь остановился, удивлённо мотнул головой не ожидая встретить отпор со стороны одинокого волка. Его мутные глаза уставились на серебристую преграду на заснеженной поляне. Под холодным светом равнодушной луны две великие силы природы сошлись в молчаливом противостоянии, с одной стороны отчаяние и всепоглощающий голод, с другой непоколебимая преданность и сила духа рождённая из любви и благодарности. Тишина перед бурей достигла своего предела, пространство под старой раскидистой берёзой укрытое глубоким снегом в одном мгновение превратилось в арену древнего величественного противостояния.

Воздух ещё секунду назад казавшийся застывшим теперь пришёл в неистовое движение, снег взвился белым вихрем поднятый тяжёлыми грузными шагами лесного исполина. Каждое движение медведя- шатуна сопровождалось глухим гулом, который отдавался в самой земле, он был подобен оживший горе, слепой стихии движимой лишь одним непреодолимым желанием выжить любой ценой. В этой бесконечной зимней стуже медведь обладал абсолютным подавляющим превосходством в силе, его массивные лапы способные одним взмахом сломать молодое деревце, рассекали морозный воздух... Но серебристая волчица, преградившая ему путь, прекрасно понимала эту непреодолимую разницу в весовых категориях, однако материнский инстинкт и глубокая невыразимая преданность наделили её не только храбростью, но и поразительной мудростью.

Она не стала бросаться в прямое столкновение, которое стало бы для неё роковым. Вместо этого она использовала свой главный природный дар - невероятную грацию, скорость и проворство. Начался удивительный, полный драматизма танец на снегу. Волчица двигалась как серебристой призрак. Когда медведь тяжело бросался вперёд пытаясь достать её своей огромной лапой, она молниеносно уклонялась в сторону. Она кружила вокруг великана то приближаясь, то стремительно отскакивая заставляя его постоянно поворачиваться, тратить драгоценную энергию на пустые размашистые движения. Она не стремилась нанести ему тяжёлое увечье, её тактика заключалась в изматывании монстра.

Волчица делала короткие отвлекающие броски к его задним лапам заставляя медведя неуклюже переминаться на месте, с глухим ревом оборачиваться. Как только он переносил свой вес, чтобы ответить на её выпад, она уже находилась совершенно с другой стороны. Этот изнурительный хоровод был направлен на то чтобы лишить и без того ослабевшего медведя, заставить его отказаться от своей цели. Кирьян, всё ещё привязанный к дереву, был невольным зрителем этого потрясающего проявления самоотверженности. Он отчаянно дёргался в своих путах, не обращая внимания на пульсирующую боль в сломанной ноге.

Чувство глубочайшего парализующего бессилия охватило его душу, горячие слезы покатились по его обветренным щекам и не успев упасть превращались в крошечные прозрачные льдинки. Он хотел кричать, звать на помощь, но голос отказывался ему повиноваться, выдавая лишь слабые прерывистые хрипы. В эти минуты Кирьян осознал всю глубину человеческого заблуждения: люди так часто считают себя венцом творения, хозяевами этой земли, но сейчас прикованный к березе, он видел истинное величие. Оно было не в силе оружия или хитроумных ловушках, а в этом чистом бьющемся сердце дикого животного. Волчица рисковала всем, что у неё было ради человека, который когда-то проявил к ней немного доброты, и ради своих детей затаившихся в корнях кедра.

Её материнская любовь оказалась сильнее самого древнего инстинкта самосохранения. Время на поляне словно замедлило свой ход. Дыхание медведя становилось всё более тяжёлым, прерывистым и хриплым, облака пара вырывались из его пасти при каждом движении. Он устал, голод и холод брали своё, а юркая неуловимая тень, постоянно мелькающая перед глазами, лишала его остатков терпения. Он остановился на мгновение, тяжело опустив голову словно раздумывая стоит ли продолжать это бессмысленное преследование. Волчица почувствовала эту секундную заминку, она решила воспользоваться моментом, чтобы немного отступить и восстановить собственное дыхание.

Она сделала грациозный прыжок назад легко отталкиваясь от снежного наста, но природа непредсказуема и иногда крошечные случайности решает исход целого противостояния.

Под тонким слоем пушистого свежевыпавшего снега скрывалась коварная абсолютно гладкая ледяная горка. Задняя лапа волчицы коснувшись этого скрытого льда, внезапно скользнула, равновесие было нарушено всего на долю секунды. Но этой доли секунды оказалось достаточно - медведь повинуясь к какому-то инстинктивному порыву отчаяния сделал последний мощный выпад вперёд. Его тяжёлая передняя лапа подобно падающему дереву с глухим стуком опустилась вниз. Удар не был прямым, волчица успела извернуться, но огромная сила вскользь прошлась по её серебристому боку. Волчицу отбросило в сторону, она тяжело упала на снег, подняв облако белой пыли.

На её прекрасном мерцающем в лунном свете меху проступил тёмный отчётливый след от этого страшного удара. Кирьян судорожно вдохнул,словно этот удар пришёлся не по телу животного, а по его собственной грудной клетке. Сердце человека, посвятившего жизнь защите леса, болезненно сжалось готовое разбиться на тысячи осколков. От осознания цены, которую эта прекрасная лесная душа оплатила за его жизнь, мир вокруг померк, оставив только образ поверженный серебристой тени на белом снегу.

Тайга проводив отступившего лесного великана погрузилась в новую ещё более суровую фазу зимней ночи. Температура стремительно падала ,пересекая отметку в минус сорок, воздух стал настолько плотным и колючим, что каждый вдох обжигал лёгкие. Ветер, до этого лишь осторожно перебиравший ветви старых берёз ,теперь набрал силу, он закружил над поляной белую искрящуюся пыль сплетая её в плотную непроглядную пелену. Начиналась метель.

Серебристая волчица, чьё дыхание всё ещё было частым и прерывистым после невероятного напряжения сил, неподвижно лежала на снегу. Её прекрасный мех покрытый инеем сливался с окружающим пейзажем, на её боку виднелся тёмный влажный след, как напоминание о столкновении с превосходящей силой. Она отдала всё, что у неё было, чтобы защитить всех, кто доверился ей. Любое другое животное на её месте осталось бы лежать сберегая драгоценные крупицы энергии необходимые для собственного восстановления. Ну эта волчица была связана с человеком невидимой и неразрывной нитью благодарности.

Сквозь завывания ветра она услышала слабое прерывистое дыхание человека. Собрав в кулак всю свою невероятную волю, серебристая защитница медленно пошатываясь поднялась на лапы, каждое движение давалось ей с колоссальным трудом, но её янтарные глаза устремлённые на привязанного к дереву человека светились непреклонной решимостью.Она сделала несколько неуверенных шагов, проваливаясь в свежий сугроб, приблизилась к берёзе. Оставалась последняя верёвка, туго стягивающая его ноги и не позволяющая ему сдвинуться с места.

Волчица опустила голову и, превозмогая слабость, снова принялась за работу. Её челюсти, уставшие и замёрзшие, двигались медленнее чем раньше, но с тем же упорством. Она методично перетирала заледеневшие волокна, не обращая внимания на усиливающуюся метель. Наконец последний узел поддался, верёвка соскользнула вниз освобождая тело человека от длительного мучительного плена. Он тяжело рухнул вперёд прямо в мягкий пушистый сугроб, его тело было полностью парализовано холодом. Затёкшие мышцы отказывались повиноваться, а сломанная нога отзывалась тупой пульсирующей болью. Лесник лежал на боку, наполовину засыпанный снегом, и чувствовал как зимняя стужа безжалостно забирает его последние жизненные силы. Но даже в этом состоянии абсолютного физического истощения душа Кирьяна оставалась живой и отзывчивой.

Он с трудом повернул голову и посмотрел на волчицу, она стояла рядом тяжело дыша, крупная дрожь сотрясала её стройное тело. Холод обволакивал её рану, причиняя ещё больше боли. Сердце Кирьяна сжалось от невыразимой боли за свою спасительницу, он не мог позволить ей страдать. Человек, чьи руки превратились в непослушные ледяные колодки, принял единственно верное решение. На его шее был плотно повязан длинный толстый шарф из натуральной овечьей шерсти- подарок старого друга, который не раз спасал его в зимние холода. Пальцы лесника не сгибались, они стали совершенно нечувствительными, тогда он приподнялся на локти и используя свои зубы и непослушные кисти рук начал медленно миллиметр за миллиметром стягивать с себя этот спасительный кусок шерсти.

Это было невероятно трудно, ветер вырывал шарф пытаясь унести его в темноту леса, но Кирьян упрямо тянул его на себя. Освободив шарф, он медленно превозмогая слабость потянулся к волчице. Животное не отстранилось, она стояла неподвижно с полным доверием глядя в глаза человека. Кирьян дрожащими руками обернул тёплую плотную ткань вокруг её туловища, аккуратно закрывая то место на боку, которое пострадало от удара. Он закрепил концы шарфа создавая мягкую согревающую повязку:" Вот так, вот так моя хорошая,- прошептал он побелевшими губами и его слова мгновенно унёс ветер. - Теперь тебе будет теплее."

Шерсть шарфа ,сохранившая остатки человеческого тепла, мягко легла на мех волчицы создавая надёжный барьер от ледяного ветра. Этот жест, казалось бы простой и естественный, был наполнен таким глубоким смыслом, что на мгновение даже метель казалось утихла уступая место этому тихому торжеству взаимной заботы. В этот момент из-под вывороченных корней старого кедра выскользнули два пушистых комочка, волчата почувствовав, что страшная угроза миновала, со всех ног бросились к матери. Они радостно поскуливали виляли хвостиками и тыкались влажными носами в её серебристую шерсть. Убедившись, что мать рядом, малыши обратили своё внимание на человека, они подошли к лежащему на снегу Кирьяну.

Один из волчат, тот что посмелее, осторожно лизнул его прямо в обмороженную щеку. Его язычок был удивительно горячим, словно крошечный уголёк. Второй волчонок присоединился к брату и радостно посапывая пытался забраться к нему на грудь. Их невинная, бьющая через край жизненная энергия, была поразительным контрастом с суровой безжалостной картиной ночной тайги. Однако ситуация становилась критической, Кирьян лежал на снегу и крупная неконтролируемая дрожь била всё его тело, его веки становились невыносимо тяжёлыми. Природа брала своё. Когда температура тела падает до критической отметки, человек перестаёт чувствовать боль и страх, наступает обманчивое сладкое чувство покоя, непреодолимое желание закрыть глаза и погрузиться в вечный спокойный сон.

Кирьян начал проваливаться в эту спасительную, но и губительную темноту. Мудрая волчица, чей инстинкты были отточены тысячелетиями, прекрасно понимала,что происходит с её человеком. Она видела, как замедляется его дыхание, как его тело сдаёт свою позиции перед лицом белой королевы. И тогда волчица не стала уводить своих детей в безопасное тёплое укрытие. Вместо этого она мягко отодвинула волчата и подошла вплотную к человеку, она опустилась на снег вытянувшись во всю свою длину и плотно прижалась своим крупным сильным телом к спине и баку человека. Её густой и роскошный мех, который теперь согревался ещё и человеческим шарфом, стал живым пульсирующим источником спасительного жара. Она положила свою красивую умную голову рядом с его плечом, а пушистым хвостом укрыла его замёрзшие ноги. Издав тихий призывный звук, она подала команду своим детям.

Послушные волчата мгновенно поняли свою задачу, они запрыгнули на Кирьяна и свернулись уютными горячими калачиками. Один устроился прямо на его груди возле самого сердца, а другой прижался к его шее защищая от пронизывающего ветра самые уязвимые места . Три диких существа ведомые самым чистым и светлым чувством во вселенной создали живой кокон для человека . Их горячие тела, прижатые друг к другу, слились в единый пульсирующий организм. Кирьян, балансирующий на тонкой грани небытия, вдруг почувствовал как сквозь ледяную броню пробивается жизнь. Тепло волчицы и её детей проникало сквозь его промерзшую одежду, впитывалась в кожу, растекалась по венам, достигая самого сердца.

Дрожь постепенно начала утихать, его дыхание выровнялось. Метель яростно выла вокруг них, бросая в лице горсти колючего снега пытаясь разорвать эту удивительную связь. Но все усилия стихии были тщетны, в этом переплетении человеческой доброты и природной благодарности родилась сила способная противостоять даже самой лютой сибирской стуже. Внутри этого пушистого живого убежища Кирьян медленно открыл глаза,посмотрел на спящего на его груди волчонка и понял, что этой ночью смерть отступила навсегда.

Метель безраздельно властвовавшая над иркутской тайгой всю эту бесконечную суровую ночь, наконец начала сдавать свои позиции. Гневный вой ветра ещё недавно сгибавший кроны вековых деревьев постепенно стих, превратившись в тихое умиротворяющее дыхание утреннего леса. На смену непроглядной пугающей тьме пришло долгожданное чудо рассвета. Сквозь кусты и тяжёлые облака словно золотые стрелы пробились первые лучи восходящего солнца. Они коснулись заснеженных вершин, заскользили по стволам берёз и сосен, превращая застывший мир в ослепительное царство света и надежды. Снег, покрывавший землю пушистым ковром, вспыхнул мириадами крошечных алмазов. Воздух, очищенный ночной бурей стал кристально прозрачным и лёгким.

Кирьян открыл глаза и первое, что он увидел, было ясное безоблачное небо. Он сделал глубокий вдох -воздух всё ещё было обжигающе морозным, но внутри него в самом центре груди ровном спасительным пламенем горело тепло. Это было не просто физическое ощущение согретого тела, это было тепло самой жизни, подаренное ему теми кого он когда-то спас. Кирьян с трудом повернул голову, серебристая волчица и двое её пушистых малышей всё ещё были рядом. Они лежали плотным живым кольцом, укрывая его своим мехом. Старый шерстяной шарф лесника надёжно защищал бок его лесной спасительницы.

Почувствовав, что человек проснулся, волчица открыла свои мудрые янтарные глаза, в них больше не было тревоги или усталости в них отражалась спокойная величественное сияние утреннего солнца. Она грациозно поднялась на ноги, аккуратно отряхнувшись от налипшего снега, волчата радостно позевывая и подтягиваясь последовали примеру матери. Они весело крутились возле Кирьяна, их маленькие хвостики забавно раскачивались из стороны в сторону приветствуя наступление нового дня. Волчица подошла к человеку вплотную, осторожно ткнулась влажным носом в его щеку, словно проверяя достаточно ли он окреп, а затем плавно развернулась и направилась к высокому каменному уступу возвышающемуся на краю заснеженной поляны.

Этот уступ ,наполовину скрытый под снежной шапкой, был идеальным наблюдательным пунктом. Волчица легко почти без усилий взобралась на его вершину, её серебристая фигура чётко вырисовывалась на фоне чистого неба, окружённая золотым ореолом солнечных лучей. Из её груди вырвался звук, который навсегда остался в памяти Кирьяна, это была торжественная песня пробуждающегося леса, голос волчицы мощной волной прокатился над бескрайним морем деревьев, отражаясь от невидимых сопок и растворяясь в прозрачном утреннем воздухе.

Она пела о том, что ночь закончилась, что жизнь победила холод и что человек ставший другом леса нуждается в помощи своих сородичей. И лес ответил - где-то очень далеко за несколько километров от заснеженной поляны сквозь морозную тишину пробился ответный звук. Это был не вой дикого зверя, а звонкий отрывистой лай, сначала один, затем к нему присоединился второй. Тем временем, прокладывая путь сквозь глубокие сугробы по еле заметным следам снегоходов браконьеров, продвигалась поисково-спасательная группа. Во главе отряда шёл Сергей - молодой физически крепкий инспектор лесоохраны, ученик Кирьяна. У Сергея были живые внимательные глаза и открытое честное лицо. Он глубоко уважал своего наставника, и всю ночь, не смыкая глаз ,упрямо шёл по следу злоумышленников отказываясь верить в худшее.

Рядом с Сергеем ,натягивая поводки, шли две великолепные собаки , это были западно-сибирские лайки, сильные, выносливые животные с густой серо-белой шерстью и хвостами скрученными в тугие кольца. именно бураны Веста первой услышала призывный вой с каменного уступа. Лайки замерли, навострили треугольные уши и громко взволнованно залаяли, подавая знак хозяину. Сергей, выросший в этих краях, умел читать звуки тайги, он понял, что этот одинокий волчий голос не был случайным, в нём звучала явная направляющая сила. " Туда!- "скомандовал Сергей, уверенно указывая направление рукой в толстой рукавице. Собаки взяли верный курс. "Вперёд, ребята! Мы должны успеть!"

Спасатели ускорили шаг направляемые безупречным чутьём лаек и эхом, которое всё ещё витало между деревьев на поляне. Услышав далёкий собачий лай, волчица замолчал. Она спустилась с каменного уступа и снова подошла. Серебристая защитница уже слышала хруст снега под ногами людей, слышала тяжёлое дыхание собак и лязг карабинов. Она знала, что её миссия полностью завершена. Теперь её человек, подаривший добро, возвращался в свой мир под защиту своих сородичей.

Сквозь редеющий утренний туман цепляющийся за кустарники, мелькнули яркие лучи мощных фонарей, смешиваясь с солнечным светом. Тишину леса окончательно разорвали громкие тревожные голоса людей." Кирьян, дядя Кирьян отзовись!"- голос Сергея дрожал от напряжения. Надежда эхом разлетаясь по тайге. Услышав человеческие голоса, волчица тихо фыркнула, подавая знак своим детёнышам. Волчата мгновенно оказались рядом с ней, послушно прижавшись к её лапам. Наступил момент прощания. Дикое животное и человек посмотрели друг на друга в последний раз. Взгляд янтарных глаз волчицы был невыразимо глубоким, полным нежности и абсолютного понимания. В этом долгом безмолвном диалоге не нужны были слова, она говорила ему о том, что долг возвращён, что круг замкнулся, и что лесная память не знает срока давности.

Она прощалась с ним, возвращаясь в свою родную вольную стихию. Кирьян, лежащий на снегу, не мог подняться, но он нашёл в себе силы улыбнуться. Эта улыбка была полна искренней благодарности и светлой радости. По его щекам, изборожденным глубокими морщинами, скатились слёзы сверкая на солнце словно роса. Он медленно с огромным трудом приподнял слабую замёрзшую руку и слегка кивнул головой. Это было жест глубочайшего уважения, жест прощания равного с равным. "Спасибо,- беззвучно прошептали его губы,- возвращайся домой".

Волчица приняла этот жест, она грациозно развернулась и лёгкой бесшумной рысью направилась к кромке густого леса. Два маленьких волчонка поспешили за ней забавно перебирая лапками. Их силуэты постепенно растворялись в золотистом свете утреннего солнца и лёгкой морозной дымке. Они уходили всё дальше и дальше ,пока окончательно не слились с прекрасным пейзажем сибирской тайги став лишь прекрасным воспоминанием. Через несколько минут на поляну ворвался Сергей с собаками и остальными спасателями.

Увидев Кирьяна живого, укрытого снегом, но дышащего, молодой инспектор бросился к нему, падая на колени.

- Живой! Слава Богу! Живой!- радостно кричал Сергей, поспешно доставая тёплую куртку и термос с горячим чаем.- Как вы выдержали такую ночь, дядя Кирьян? Это же просто невероятно.

Кирьян, согреваемый заботливыми руками друзей ничего не ответил, он лишь молча смотрел туда, где только что скрылась серебристая тень. Сергей проследил за его взглядом, молодой инспектор удивлённо замер,заметив на девственно чистом искрящимся снегу чёткие следы. На ровном белом полотне поляны рядом с примятым местом у берёзы тянулась удивительная цепочка отпечатков тяжёлых человеческих ботинок и мягких аккуратных волчьих лап. Сергей понял всё.

- В этом суровом мире всегда есть место,- сказал он с глубоким уважением глядя на своего учителя.

Бескорыстная доброта, брошенная однажды на холодную землю подобно сильному семени способна пережить самую лютую зиму и расцвести прекрасным цветком спасения в самые нужные моменты. Кирьян улыбнулся, закрыл глаза, теперь он мог позволить себе отдохнуть. Лес вернул ему жизнь и эта жизнь была прекрасна.

PS.  Всем, кто читал, спасибо. Прошу не судить строго за некоторую авторскую вольность, но без неё история теряет свою привлекательность и не оправдывает ожидания читателей.