Страх

                «Озверение сынов Отчизны
                Бьётся с озверением всех иных прочих
                Но единое желание у всех у них -
                Убивать, убивать всех иных прочих!!!
 
                Здесь стыдно быть хорошим,
                Стыдно быть хорошим -
                Человек человеку — волк…»
Всё чаще в последнее время жуть берёт от собственных мыслей. Классик рекомендовал: «не читайте на ночь советских газет», но во мне очень сильна привычка рассматривать медаль и с третьей стороны. Ведь чтобы разбираться в предмете, нужно изучить его всесторонне. Вот и «дёрнул меня чёрт» посмотреть одну из передач украинского пропагандиста Дмитрия Гордона, — и по прошествии часа я сильно испугался.
Выглядит этот слащавый персонаж как раз не страшно, а скорее комично и если абстрагироваться от смысла той лжи, которую он менторским тоном вещает неокрепшим умам и смотреть на этого приспособленца со скепсисом, то скорее он должен вызывать сожаление и некоторую долю сочувствия, которые мы испытываем к девушкам, втянувшимся в зарабатывание на жизнь проституцией.
Аналогия вполне уместна – как девиц соблазняют и развращают известно каждому. И в большинстве случаев не находится свой Карандышев, так искусно рассмотренный и описанный Островским, хорошо это или плохо, но прерывающий этот путь, и основная часть «бесприданниц», увлёкшаяся блеском «шикарной жизни», примеряется со своей ролью вещи - продающейся и покупаемой.
Таков же путь и некоторых представителей «второй древнейшей профессии». Я заинтересовался, а откуда же берутся эдакие «гордоны», как они становятся настолько циничными, и почитал про этого персонажа в интернете.
По всей видимости родители вкладывали много сил в обучение и воспитание Дмитрия и конечно… баловали. Рос мальчик в полной убеждённости в своей исключительности – перед ним открыты все пути-дороги, и скорее всего именно поэтому юношей он бросил стабильную, но скучную, навязанную отцом Ильёй Яковлевичем карьеру инженера-строителя, отдав себя писательству. И всё удавалось и всё получалось. Ровно до тех пор, пока советские газеты, в которых печатался публицист Гордон, были востребованы и (вероятно) читаемы и, что более важно – пока была ясна повестка. Внезапно резко изменилась вся жизнь, как и у всех нас, поменялась страна, и люди стали другими. Появились юноши, которые вдруг начали хаять всё то, чему ещё вчера упоённо и воодушевлённо аплодировали, и нас с вами к тому же призывая…
Очевидно - мальчик из хорошей семьи, привыкший к успеху, после развала страны и смены курса моментально переориентировался. Из банального желания сохранить свой привычный уровень жизни.
Может я ошибаюсь? И побудительный мотив самовлюблённо улыбающегося Гордона не в том, чтобы продать подороже своё умение манипулировать разрозненными фактами? Может он действительно (как и все мы) сошёл с ума и сам верит в то, что вещает? Может быть. Но я не верю. И склонен считать, что он осознанно за свои «тридцать сребренников» запутывает граждан своей страны лживыми речами и отправляет украинцев погибать в войне со своими вчерашними и, что важнее, и абсолютно очевидно, завтрашними соотечественниками.
Но! Для целей этого рассказа совершенно не важно, каков Дмитрий Гордон, и что им движет. Очень может быть, что у кого-то из сегодняшних граждан Украины вызывает те же чувства русский пропагандист Соловьёв Владимир Рудольфович. Даже наверняка. И не столь важно к кому мы их испытываем. Я хочу и должен сказать именно про них, про свои чувства.
Страх. Ужас. Удивление.
Не удивляет меня технология вранья и манипуляций. Нам Геббельс уже давно рассказал, как должна работать пропагандистская машина. И мы знаем, как действует механизм одурачивания людей.
Не ужасает чудовищный цинизм лжи.
Пугает меня до жути ненависть, которую начинаю испытывать я.
В общем и целом, я такой же обыватель, как и все мы. В чём-то мы, конечно, отличаемся друг от друга, но в основном – одинаковы. Те же побудительные мотивы у большинства, те же социальные обязательства. И все мы грешим. И грехи более-менее у всех одинаковые. Чуть-чуть чревоугодствуем, слегка лукавим и немножко прелюбодействуем. И привычно себя оправдываем, кивая на других – «А кто свят? Пусть первый бросит в меня камень…». Но! Любой нормальный современный человек знает и убеждён, что убивать себе подобных нельзя. Это табу.
Мы верим в прогресс. Нам кажется, что с каждым поколением мы эволюционируем, и цивилизация — это наш намордник от клыков дикости. Что первобытные инстинкты остались в древности – в пещерах, как музейные экспонаты. Взять те же дуэли. Примерно в одно и то же время по всему Миру цари и короли стали их запрещать. И из дела чести, как было заведено по всему Свету ещё каких-то двести лет назад, бретёрство стало считаться преступлением или как минимум актом неуравновешенности и психического расстройства. То есть вроде как поколение за поколением мы, люди, становимся всё человечнее.
Но!
Но эта эволюция и морально-нравственный прогресс очень зыбки. Стоит обществу испугаться или озлобиться, как все устои сметаются, и мы с наслаждением возвращаемся к площадным зрелищам.
 
Настаёт какой-то период в жизни общества, когда правительство принимает решение, что казни палачей и выродков нужно проводить публично, вешая их на площадях на всеобщее обозрение, как они делали это с нами. И Народ это с благодарностью принимает, и через эти акты получает удовлетворение – справедливость торжествует. Но опять-таки, такое было в нашей стране последний раз в прошлом веке, три поколения назад, когда мы выстояли в чудовищной бойне Второй Мировой.
А сейчас?
Я пугаюсь своих мыслей. Смотрю на манипулятора Гордона, вижу, как искусно и цинично он врёт своей аудитории, понимаю, что из-за этой его деятельности гибнут сотни жизней, и ненависть накрывает меня своей тьмой. В моём воображении встаёт картина, очень живая такая, с подробностями, как я с него с живого снимаю кожу. Как он корчится и сознаётся в своей низости, как умоляет пощадить, а я продолжаю его мучить, и это приносит мне удовлетворение. Толпа, собравшаяся на казнь на Лобном месте Красной площади, смотрит на это действие, и я читаю в их глазах отражение своих эмоций – «На, тварь, получай. Что, больно, гадина? А ты как хотел, мразота? Помучайся, нечисть, так просто ты не отделаешься…».
Мои фантазии очень ярки. В своих иллюзиях я с гордостью беру на себя роль мстителя. Суммирую все свои знания о пытках, и изобретаю их разные сочетания, такие, чтобы жертва получала наибольшие мучения, оставаясь в сознании. Мне нужно не просто уничтожить врага - мне важно продлить его агонию. Чтобы сдох подлец через невыносимую и нестерпимую боль. Мне не нужно его раскаянье – я жажду упиться местью. Удовлетвориться желаю ужасом в глазах истязаемого.
Вот что страшно. Что всё происходящее в нашем, таком современном и технократичном мире нисколько не уберегает нас от скатывания в одно мгновенье в пучину безумия. Дикари режут головы людям как баранам. И это нас страшит - пугает именно дикостью. Мы говорим себе, успокаивая, что это люди из другого этноса, где цивилизация несколько позже, и в несколько иной форме, возможно пришла, а может внезапно, так что они из феодализма сразу в капитализм попали, так и не избавившись от вековых устоев.
А я? Я про себя. Про свои фантазии, которые пугают меня тем, что я в мыслях своих допускаю эдакое средневековье. Может я псих? Наверняка.
Неужели я садист?
Заглядываю в себя ещё глубже и понимаю, что вовсе нет.
Я сознательно хочу взять на себя миссию палача. Чувствую необходимость и запрос общества именно на релевантную ситуации реакцию – нужно показать всем врагам какая кара их ожидает если они против нас рыпнутся. Чтобы даже помыслить говорить про мою Отчизну плохо не смели, не то что действовать или пакостить. Мы устали быть импотентами. Мы хотим всему миру громко сказать и подтвердить действием – «К нам не лезь! Не обязательно от меча – это удел воина, а скорее в страшных муках погибнешь, корчась на дыбе!» Я не боюсь измазаться в крови, взяв на себя эту миссию, избавив остальных от самокопаний и сомнений. То есть в моих фантазиях я не получаю удовольствия от самих пыток и ужаса безысходности в глазах жертвы, нет. Я делаю эту грязную работу для того, чтобы моим или твоим детям не пришлось её делать.
А остальные современники?
Я смотрю на то, как радуется убийству Каддафи Хилари Клинтон, и мне страшно за неё. Человека по заказу клики, к которой принадлежит эта женщина, не просто убили, а буквально растерзали. Из-за алчности этой бабищи и её подельников во власти. Ужасно то, что это не просто какая-то психически ненормальная тварь – серийный убийца или насильник, а целый госсекретарь самой сильной империи мира. И на весь белый свет никого не стесняясь транслируется её кровожадный восторг от того, как они сумели, щёлкнув пальцами, разбудить в бывших подданных ненависть и звериную жажду крови к вчерашнему правителю.
В её радости читается восторг не только от того, что они добились своего и будут забирать почти даром нефть из страны, в которой при диктаторе Муаммаре было бесплатное образование и медицина, субсидированное жильё, дешёвое топливо, нулевая плата за электричество и воду, и государство финансировало строительство дорог, аэропортов и знаменитого проекта «Великой рукотворной реки» — системы подачи пресной воды из подземных резервуаров, но и кровожадное удовлетворение тем, как именно Человека убили – дико и зверски. Растерзали. И эта мерзкая женщина аплодирует варварской жестокости.
Выходит, дело вовсе не в том, чеченец ты или русский, сириец или американец, а в том, насколько глубоко ты в конфликте.
Ведь я же всего-то телевизор и другие СМИ смотрю, а не в горах или пустыне среди боя и вывороченных внутренностей людских нахожусь, а меня посещают кровожадные мысли. И Хиллари эта дебильная в комфорте, бесспорно, большем, нежели я, проживает. То есть абсолютно точно не нищета и голод её озлобляют, а наверное - жажда денег и ещё большего влияния и власти.
А я? Со мной что не так? Что заставляет меня так ненавидеть и желать физических мук моему идеологическому врагу, который единственно что против меня делает – высказывает противоположные моему этносу (да и то не всему, а большей его части) убеждения. И неважно кстати совсем, искренне он в них верит, или отрабатывая гонорар лицемерно врёт. Нет, пожалуй, только это и важно. Ненависть у меня к нему именно от того, что он, по моему убеждению, сознательно обманывает своих сограждан, отправляя их на заклание. Ведь к украинским солдатикам, насильно забритым, или обманутым пропагандой, погибающим от рук моих соотечественников у меня иное чувство - жалость. 
И конечно я говорю не про конкретного Гордона, а про то, как во мне и в нас легко разжигается первобытная дикость. Очень может быть, что завтра у меня появится другой мнимый враг. И внушать к нему ненависть будет другой пропагандист. Страшно мне, что я ведусь на это. Пугает то, как легко, оказывается, современного человека вовлечь в кровожадное безумие. Получается, что инстинкт жестокости и мести, который тлеет под слоем цивилизации, никуда из людей не выветрился, а готов разгореться от малейшего дуновения пропаганды – ему достаточен лишь сквознячок повода.
И этой ненависти всё больше в нашем Мире. Это не только и не столько проблема с бывшей республикой моей страны. Просто этот конфликт касается меня, и поэтому он положен в основание моего рассказа. Ведь! Присмотрись. Весь современный мир штормит от накопившихся противоречий, их всё больше, эти очаги возникают во всех уголках Планеты, и раздувают их повсеместно эдакие «гордоны».
Так как мне воспитывать детей? Чему учить? Что добро должно быть с кулаками, или что добро должно быть?
Страх за детей. Это инстинкт самосохранения. Важнее воспитания своего потомства нет задачи у homo sapiens. И как мне разобраться с этой проблемой? Ведь я не могу разобраться в себе!
С собой всегда всё сложно. Себя даже в малости обмануть невозможно. А переубедить не получается.
И я боюсь. Боюсь своих мыслей всё больше и больше.
Остального я не боюсь и никогда не боялся. Не бомб, не войны. Не хулиганов. Только себя и своих безумных фантазий. Я боюсь картин, которые приходят мне в голову в тишине моего дома. Зверь кровожадный и яростный не снаружи. Он ждет сигнала для бесчинств внутри меня. И я, запертый собою внутри своих мыслей отчётливо слышу Вечного Егора, штампующего в моей голове текст, собранный им из тех же видимо мыслей, так пугающих меня сегодня, в столь далёком, 1988, два поколения назад, бывшем ещё вчера, и продолжающемся сегодня, году:
«Ты засмейся красным смехом
И вцепись в моё горло, да так, чтоб в усмерть!
Ведь если я такой добродушный
Научи меня душить и кусать!
 
Ненависть, ненависть,
Всех объединяет ненависть
Всех объединяет одно желание -
Убивать и насиловать всех иных прочих!
   
    Мне стыдно быть хорошим,
            Стыдно быть хорошим -
    Человек человеку — волк!!!»
 
И этот сигнал сегодня упорно подают нам все стороны противостояний. Так кто сходит с ума — я, поддающийся этому сигналу, или мир, который его безостановочно передает?»
И главное - избавится ли Человек когда-либо от своего животного желания «убивать и насиловать всех иных прочих»?
 
               
                Якиманка.    Центр Вселенной.        Июль 2025.