Одинокая белая волчица лежала на столе...

 Ветер выл словно раненый зверь продираясь сквозь густые кроны вековых елей. Тайга замерла в ожидании чего-то страшного.Небо на востоке там, где обычно вставало солнце, налилось свинцовой тяжестью. Температура стремительно падала, столбик термометра уже давно миновал отметку минус двадцать, и мороз продолжал крепчать. Воздух стал настолько ледяным и колючим, что каждый вдох обжигал лёгкие, а выдох превращался в густое облако пара мгновенно оседающее инеем на усах и ресницах. Это было затишье перед настоящей бурей,великой снежной вьюгой, которая обещала похоронить под собой всё живое, что не успело найти укрытие.

Среди этого белого безмолвия двигалась тень - это была волчица с шерстью цвета лунного серебра, она ступала по глубокому снегу с грацией призрака. Зара- крупная полярная волчица обладала редким серебристым окрасом и пронзительными янтарными глазами. Она была символом гордости и непоколебимой силы леса. Обычно в такую погоду она бы свернулась клубком в глубине логова, согревая своим теплом троих волчат, но голод жестокий хозяин заставил её пойти на поиски пищи.

Зима в этом году выдалась беспощадной, дичь ушла далеко на юг, спасаясь от морозов и стая голодала. Зара, как мать, взяла на себя бремя добытчицы. Она ушла слишком далеко от безопасных троп, углубившись в ту часть леса, которую звери инстинктивно обходили стороной. Люди называли это место чёрной зоной. Внезапно запах еды ударил в нос, сладковатый манящий аромат оленины перебивал запах надвигающейся бури и страха.Зара остановилась, потянув носом воздух. Инстинкт кричал об опасности- ведь слишком легко, слишком доступно, но перед глазами стояли образы голодных детей. Они заглушили голос осторожности, она сделала шаг, ещё один.

Снег предательски скрывал угрозу. Щелчок был резким и сухим, как выстрел, в то же мгновение взорвался ослепительной болью. Стальные челюсти медвежьего капкана сомкнулись на её передней правой лапе, дробя кости, разрывая плоть. Зара взвизгнула, подпрыгнула пытаясь вырваться, но тяжёлая цепь, врытая в землю, дёрнула её назад и швырнула на снег. Боль была невыносимой горячей, пульсирующей Зара грызла металл, рыла снег здоровыми лапами, но капкан держал намертво. Холодный металл пропитался её тёплой кровью, которая алыми пятнами расцветала на девственно чистом снегу. Она завыла, это был не призывный вой, а крик отчаяния и боли, который ветер подхватил и унёс в чащу.

Но лес ответил не сочувствием, а гулом моторов. Яркие лучи фар разрезали сумерки, ослепляя волчицу. Снегоходы- железные монстры несущие смерть, остановились в нескольких метрах. Зара прижалась к земле, скаля зубы, готовая дорого продать свою жизнь. Моторы заглохли и наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием людей и стонами ветра. С переднего снегохода слез грузный человек в дорогой шубе. Это был Борис мясник - главарь банды браконьеров, тучный мужчина с мясистым лицом красным от мороза и алкоголя, жестокий, жадный лишённый всякого сострадания.

Его маленькие глазки всегда ищут выгоду. Борис подошёл ближе хрустя снегом под массивными унтами, за ним держались двое подручных безликие фигуры в камуфляже с ружьями на перевес.

- Опусти ствол, идиот, - рявкнул Борис, когда один из подручных вскинул карабин. - Ты видишь эту шкуру, ты видишь этот цвет? - Борис подошёл почти вплотную игнорируя рычание Зары.

Он выдохнул облако пара пахнущее перегаром и дешёвым табаком. В его руках блеснул мощный фонарь, луч которого скользнул по окровавленной лапе, а затем осветил морду волчицы.

- Серебро, чистое серебро, - прохрипел он и в его голосе звучала не охотничья страсть, а алчность торговца. - А зубы, смотрите на эти клыки, они идеальные.

Зара сделала выпад, пытаясь достать врага, но цепь снова дёрнула её назад. Борис лишь рассмеялся низким утробным смехом.

- Живучая тварь. Мне нравится.

- Кончим её босс?- спросил один из подручных нервно оглядываясь на темнеющий лес. - Буря идёт, надо сваливать.

- Успеем, - отмахнулся Борис, - шкуру испортим выстрелом. Да и клыки. Я хочу эти клыки целыми. Сделаю себе ожерелье волчьего короля, богатеи в городе душу продадут за такое. - Он достал из кармана фляжку, сделал долгий глоток и вытер губы рукавом. - Вяжите её и в мешок, только морду не повредите, я с ней ещё поиграю в лагере, хочу чтобы она почувствовала кто здесь хозяин, прежде чем я спущу с неё шкуру.

Подручные, повинуясь приказу, набросили на Зару плотную сеть. Она билась, кусала верёвки, но силы покидали её. Удар прикладом по голове погрузил её во тьму, но не в спасительное забытьё, а в мутную пелену полусознания,где остались только боль и запах врага.

В это время в нескольких километрах от места трагедии на границе заповедной зоны старой снегоход Буран пробирался сквозь сугробы. За рулём сидел Егор- лесничий, ему было около сорока. Человек с обветренным лицом, на котором застыло выражение настороженности, был он одинок и не, лес считал своим единственным домом и семьей. Егор заглушил мотор и снял защитные очки, ветер усиливался швыряя в лицо горсти колючего снега. Он посмотрел на небо, стая воронов каркая кружила над определённой точкой в секторе, который местные егеря называли дальний кордон. Вороны в такую погоду должны прятаться,если они летают, значит внизу есть что-то,что важнее холода.

Егор достал рацию, попытался связаться с базой, но в ответ лишь треск статических помех, бури уже ионизировала атмосферу, отрезая его от внешнего мира. Егор выругался, он знал что разумнее всего было бы развернуться и ехать на кордон к теплу и горячему чаю, но сердце подсказывало обратное. Он слез со снегохода и внимательно осмотрел просеку, свежий снег уже начал заметать следы, но опытный глаз лесничего заметил то, что упустил бы городской житель. Глубокая колея, широкая гусеница - импортный снегоход, тяжёлый мощный не для туристов. "Не наши, - прошептал Егор, проводя рукой по следу, в заповедник въехал кто-то чужой и этот кто-то двигался уверенно, зная что в такую погоду патрулей почти нет.

Лесник поправил карабин за спиной, надвинул шапку поглубже и снова завёл мотор. Буран взревел и рванул вперёд по следу нарушителей. Ветер бил в грудь, пытаясь остановить, но он знал каждую тропу, каждый овраг в этом лесу, а потому помчался не раздумывая. След вёл в чёрную зону- болотистую низину куда редко заходили звери, но именно там браконьеры любили ставить свои ловушки. Чем дальше он ехал, тем сильнее сжималось сердце предчувствуя беду. Через двадцать минут гонки Егор выехал на небольшую поляну. Следы снегоходов здесь кружили, топтались на месте и уходили прочь в сторону старых лесозаготовительных бараков.

Егор остановился и спрыгнул в снег, он подошёл к центру поляны и замер - снег здесь был не белым, он был бы багровым. Егор опустился на одно колено, кровь ещё не успела замёрзнуть окончательно. Значит все произошло совсем недавно не больше получаса назад. Он увидел место, где находился капкан, земля вокруг была взрыта когтями- кто-то отчаянно боролся за жизнь. Волк, определил Егор по отпечатком здоровых лап которые сохранились на периферии схватки. Крупный, очень крупный, но самое страшное было не в крови, самое страшное было в следах волочения. Зверя не убили на месте, его погрузили и увезли живым.

Взгляд лесника упал на предмет полузасыпанный снегом, он поднял находку - пустая плоская бутылка из -под водки. Дорогая этикетка в их краях такую водку пил только один человек, которого Егор ненавидел всей душой, но никак не мог поймать с поличным. " Борис, Борис мясник", -выдохнул он, имя это прозвучало как проклятие . Борис мясник- головарь местной мафии браконьеров. Он не просто убивал ради шкуры или мяса, он наслаждался процессом. Если он забрал волка живым, значит зверю уготована участь хуже смерти. Егор сжал пустую бутылку так, что побелели костяшки пальцев. Гнев, горячий и яростный, разлился по венам вытесняя холод. Он посмотрел в ту сторону, куда уходили следы снегоходов, туда где среди старых вырубок прятался незаконный лагерь Бориса.

Буря усиливалась, видимость падала до нуля, рация молчала. Он был один против вооружённой банды, но перед глазами стояло пятно крови на снегу. Это кровь существа, которое было частью этого леса, частью его души. Егор швырнул бутылку в сугроб, проверил затвор карабина и решительно шагнул к своему снегоходу. Мотор взревел снова и одинокий луч фары вонзился в темноту, следуя за кровавым следом мясника.

... Браконьерский барак встретил удушливым теплом и запахом смерти. Это было грубое строение, наспех сколоченное из почерневших от времени сосновых бревен. Щели были законопачены грязным мхом. Внутри воздух был настолько густым, что казалось его можно резать ножом, смесь дешёвого табака, перегара, прогорклого жира и застарелого запаха крови впитавшегося в деревянный пол. Зару швырнули на массивный стол для разделки тушь стоявший в центре единственной комнаты. Жёсткие верёвки врезались в лапы, растягивая их в разные стороны.Она попыталась дёрнуться, но путы держали намертво, боль в раздробленной капканом правой лапе пульсировала в такт бешенному биенью сердца, но сейчас к ней примешивался новый леденящий душу страх.

Волчица чувствовала здесь в этом человеческом логове законы леса не действуют, здесь нет места честной схватке, только унижение и боль. В углу у раскалённой чугунной печки буржуйки возился Борис, он снял шубу оставшись в засаленном свитере, который обтягивал его массивное брюхо. В одной руке он держал начатую бутылку водки, в другой длинные ржавые плоскогубцы. Он сунул металлическую часть инструмента прямо в угли туда, где пламя гудело с наибольшей яростью.

- Ну что, красавица, - прохрипел он поворачиваясь к столу. Лицо, освещённое багровыми отблесками печи, казалось маской демона. - Думаешь что ты королева тайги, думаешь твой вой пугает лес.

Рядом в комнате находились ещё двое Тима - молодой подручный носил слишком большую для него шапку-ушанку, был суеверен, боялся гнева леса, но ещё больше боялся Бориса. Коля- старший помощник, молчаливый громила со шрамом через всю щеку, бездумный исполнитель с пустыми как у мёртвой рыбы глазами. Тима сидел на ящике у входа нервно теребя ремень своего карабина, он то и дело поглядывал на окно, за которым бесновалась буря.

- Борис Игнатьевич, может ну её, - голос парня дрожал, - бабки говорят убить белую волчицу к беде, а уж мучать тем более. Вьюга вон как разыгралась, это знак.

Борис сплюнул на пол, едва не попав на сапог Коляна.

- Заткнись, щенок. Бабки сказки рассказывают, чтобы дураков пугать, а я делаю деньги и историю, - он подошёл к столу покачиваясь, в его глазах плескалось мутное безумие. Он наклонился к морде Зары обдавая её смрадом перегара. Зара оскалилась глухо зарычав. Это был последний рубеж обороны.

- Рычишь, - усмехнулся Борис,- хорошо, значит живая. Мёртвые трофеи скучны. Я хочу, чтобы ты знала, кто тебя сломал.

Он вернулся к печке и вытащил плоскогубцы металл раскалился до свечения, от инструмента шёл жар искажавший воздух.

- Клыки, - прошептал он с вожделением, - четыре идеальных кинжала, я сделаю из них ожерелье, буду носить на шее и каждый в этом краю будет знать, что Борис мясник покорил саму смерти. А ты ты станешь беззубой шавкой. Посмотрим сколько ты проживёшь в лесу, когда сможешь только лизать снег.

Снаружи буря достигла своего апогея, ветер швырял пригоршни ледяной крупы с такой силой, что казалось сама природа пытается стереть этот грязный барак с лица земли. Сквозь белую пелену к строению приближалась фигура, Егор двигался низко, почти прижимаясь к земле, используя сугробы как укрытие. Он знал, что шум ветра скрывает звук его шагов, но опыт подсказывал звериное чутьё опасности может проснуться у человека в самый неожиданный момент. Он подобрался к навесу, под которым стояли снегоходы, четыре мощные машины, японские Ямахи транспорт, который стоил дороже чем дом Егора вместе со всем содержимым. Эти машины были быстрее ветра. Если начнётся погоня, старый служебный Поршень Егора не продержится и пяти километров.

"Нельзя дать им шанс",- пронеслось в голове лесничего. Он достал охотничий нож, сталь тускло блеснула в темноте, подошёл к первому снегоходу, откинул капот один резкий выверенный удар и топливный шланг был перерезан. Резкий запах бензина ударил в нос смешиваясь с морозной свежестью. Горючее тонкой струйкой потекло на снег, мгновенно превращаясь в грязную лужу. Второй снегоход- удар ножа - разрез, третий - разрез. Егор двигался быстро, как хирург проводящий ампутацию, у него не было права на ошибку. Если хоть одна машина заведётся, его миссия и его жизнь закончится в сугробе с пулей в спине. Четвёртый снегоход стоял чуть ближе к входу в барак, это была машина самого Бориса украшенная аэрографией в виде черепа. Резать шланг здесь было рискованно, запах бензина мог просочиться внутрь хижины через щели двери раньше времени.Егор нащупал свечной колпачок - рывок, он выкрутил свечу зажигания. Холодный металл обжёг пальцы, маленькая деталь исчезла в глубоком кармане его бушлата.

Теперь этот монстр был просто грудой бесполезного железа, он выпрямился пряча нож. Сердце бешено колотилось, теперь пути назад не было, мосты сожжены, точнее перерезаны. Оставалось самое сложное, он подкрался к двери барака, прижался ухом к шершавому дереву. Сквозь вьюгу донеслись голоса, громкий пьяный смех и странный шипящий звук как будто капля воды упала на раскалённую сковороду. Борис стоял над волчицей, держа раскалённые плоскогубцы у самой её морды.

- Держи ей голову, Коля, - приказал Борис, - не хочу обжечь шкуру, она денег стоит.

Громила шагнул вперёд, наваливаясь всем весом на шею волчицы и прижимая её голову к деревянной столешнице. Его огромные руки в кожаных перчатках сомкнулись на её челюстях заставляя пасть приоткрыться. Зара забилась в панике, инстинкт самосохранения вопил требуя бежать, кусать, убивать, но тело было предательски обездвижено.

Зара встретилась взглядом с Борисом, в его маленьких глазках не было ничего человеческого, только чёрная бездна садизма.

- Начнём с правого верхнего он самый красивый, - пробормотал он и поднёс клещи, металл светился зловещим оранжевым светом.

Тима в углу отвернулся натягивая шапку на уши:" Господи, пронеси," - прошептал он. Борис резко ввёл инструмент в пасть волчицы. Запах паленой шерсти и слюны наполнил воздух, живодёр захватил клык, железо зашипело соприкасаясь с влажной эмалью. Острая боль мгновенно пронзила нерв , это была не просто боль, это была вспышка белого огня, которая взорвалась прямо в голове, Зара едва не потеряла сознание. Из её горла вырвался звук, который не принадлежал этому миру, это был ни рык и ни скулёж, это был мой пронзительный вибрирующий звук существа, чью душу выворачивают наизнанку.

В нём была боль матери, которую разлучают с детьми, боль королевы, с которой срывают корону, и мольба к небесам, которые до сих пор оставались глухи. Этот звук перекрыл шум бури, он прошёл сквозь стены, вырвался наружу и ударил по барабанным перепонкам человека стоящего за дверью. Егор вздрогнул словно его ударили, этот вой он узнал. Много лет назад, когда он нашёл в лесу маленького волчонка с перебитой лапой, он слышал похожий звук, но тогда это был писк страха, сейчас это был крик пытки. Егор больше не мог ждать, каждая секунда промедления стоила ей невыносимых мук.

Егор сорвал с плеча свою двустволку и палец привычно лег на курок. Он сделал глубокий вдох, впуская в лёгкие ледяной воздух смешанный с запахом пролитого бензина. Внутри избушки продолжался крик, который сменял смех Бориса. Егор отступил на шаг назад, сгруппировался, вся его ненависть, вся боль за поруганный лес, за каждую срубленную ель, за каждого убитого зверя собралась в одной точке - в подошве его тяжёлого сапога. Удар и дверь, державшаяся на ржавой щеколде не выдержала, дерево треснуло, петли вырвало с мясом, дверь распахнулась внутрь впуская в душный барак клубы морозного пара и фигуру человека готового убивать.

Борис,застывший с раскалёнными клещами в руке, успел лишь обернуться. Его рот раскрылся в немом крике удивления, но звук застрял в горле. Егор вскинул старую двустволку цель была не человек, цель висела под потолком. Бах- выстрел ударил по ушам кувалдой. Керосиновая лампа - единственное, что давало яркий свет в этом мрачном углу, взорвалась дождём осколков и горящего масла. Комната мгновенно погрузилась во тьму. Лишь красные искры из приоткрытой дверцы печки буржуйки выхватывали из мрака искажённые ужасом лица. Первым заорал Тима, хватаясь за лицо, осколки стекла посекли ему щёку, но паника была сильнее боли.

Лесник использовал этот момент хаоса, он знал что у него есть преимущество в пару секунд. Пока глаза бандитов привыкают к резкой смене освещения, он бросился вперёд сквозь дым и вонь сгоревшего керосина. Тима молодой и нервный оказался на пути первым, он вслепую шарил руками пытаясь нащупать свою винтовку прислонённую к стене . Егор не стал стрелять, он перехватил ружьё за ствол и с глухим стуком опустил тяжёлый деревянный приклад на затылок парня. Тима обмяк сползая по стене как мешок с тряпьем Егор включил фару, тусклый жёлтый свет пробил метель на пару метров. "Держись, сестрёнка, -сказал он включая передачу, - едем домой". Буран дёрнулся и пополз вперёд прокладывая колею в целине .Они уходили в ночь, оставляя позади горящий барак и воющих от бессильный злобы врагов. Впереди была долгая дорога в ночи, полная неизвестности. Но сейчас они были вместе человек и волк объединённые одной кровью и одним врагом. В этом союзе ,рождённом в огне и снеге,
была сила способная пережить любую зиму.

Деревянный сруб лесничего встретил беглецов благословенным теплом,здесь пахло сушеной полынью смолой и старыми книгами- запахами мира и безопасности, которых так не хватало в ледяном аду. Егор внёс Зару внутрь, ногой захлопнув тяжёлую дверь обитую войлоком. Буря недовольна взвыла,ударившись о преграду, но осталась по ту сторону порога. В центре комнаты гудела большая русская печь хранящая жар ещё с утра. Егор опустил волчицу на овечью шкуру брошенную у самого печи. Зара не сопротивлялась, она лежала тяжело дыша, её янтарные глаза следили за каждым движением человека.

Адреналин схлынул, оставив после себя свинцовую усталость и тупую ноющую боль в челюсти. Лесник скинул заснеженный бушлат оставшись в толстом вязаном свитере и немедленно принялся за дело. Он не был ветеринаром, но за двадцать лет в тайге научился штопать и людей, и зверей. "Дай-ка я осмотрю тебя, девочка, - ласково проговорил он опускаясь на колени рядом с хищником, - только не кусайся ладно? Я помочь хочу". Он осторожно двумя пальцами разжал её пасть, Зара глухо зарычала, но позволила ему это сделать. Картина была страшной, десна вокруг правого клыка превратилась в кровавое месиво, эмаль была поцарапана металлом.

"Но повезло тебе,- выдохнул лесничий,- корень цел, шатается конечно, но жить будет, если не грызть кости пару недель прирастёт обратно. Он достал из аптечки фурацилин и настойку коры дуба, которую сам готовил каждое лето. Промывать рану дикому зверю занятие не для слабонервных, но Зара терпела. Она лишь вздрагивала всем телом,когда жидкость касалась оголённых нервов и тихо поскуливала. Когда с перевязкой было покончено, Егор поставил перед ней миску с тушенкой. " На ешь, тебе нужны силы." Но Зара не притронулась к еде, её поведение резко изменилось, как только боль немного отступила. В её глазах появилась тревога. Она поднялась на дрожащие лапы и захромала к двери, прижавшись носом к щели откуда тянуло сквозняком, волчица втянула воздух и заскулила, тоскливо протяжно с надрывом.

Егор нахмурился :"Куда ты собралась? Лежи, Зара, там смерть." Но она не слушала,а начала скрести дверь когтями оставляя глубокие борозды на дереве. Она оборачивалась к Егору, смотрела ему прямо в душу и снова скребла. Это не было желания сбежать на волю. Это был зов. И тогда Егора осенило. "Дети,- прошептал он роняя полотенце, - волчата." Он ударил себя по лбу, как он мог забыть - Зара была кормящей матерью. Если она попала в капкан днём, значит её логово осталось без защиты уже много часов. А снаружи бушевал буран какого тайга не видела последние лет пять.

Температура падала к минус сорока, если вход в нору завалит снегом, щенки просто задохнутся или замёрзнут без материнского тепла. Зара завыла, подтверждая его догадку. В этом вое было столько отчаяние, что у Егора мороз пошёл по коже. Она готова была умереть в снегу, но добраться до них. "Ты не дойдёшь, - твёрдо сказала он вставая, - ты потеряешь сознание через километр и тогда погибнут все."

Он подошёл к шкафу, достал запасной комплект термобелья и самый тёплый пуховик, который берег для экстремальных морозов. " Я пойду,- сказал он волчице и я привезу их, а ты останешься здесь." Зара, словно поняв его слова, перестала скрести дверь, но не отошла от порога. Егор одевался быстро по армейски двое штанов, валенки с галошами, балаклава, на лобной фонарь с запасными батарейками. Он сунул за пазуху фляжку с тёплым бульоном для найдёнышей, если они ещё живы. Самым сложном было выйти, не выпустив Зару, ему пришлось силой оттеснить её в глубь комнаты. " Жди!"- рявкнул он командным голосом, закрывая за собой дверь на внешний засов.

Белый буран ещё не успевший остыть завёлся с пол оборота. Егор включил фару, но свет тонул в молочной мгле. Он не знал точных координат, где находилось логово. волки умеют хранить свои секреты. Но он знал Зару, он знал её территорию, помнил, что видел её следы прошлой весной у подножия скалы духов, где старый кедр упал, образовав естественный навес. Это было единственное место защищённое от ветров подходящее для выведения потомства. Пять километров в хорошую погоду он легко прошел бы пятнадцать минут, сейчас это было путешествие на край света. Снегоход пробивал сугробы, а ветер пытался сбросить человека с седла, швырял в лицо ледяную крошку, которая пробивала даже защиту очков.

Егор ехал почти вслепую ориентируясь по очертаниям верхушек деревьев только - бы не промахнулся, только бы не уйти в овраг, молился он про себя. Холод пробирался под одежду, щупал ребра ледяными пальцами, но мысли его были не о себе, он думал о маленьких пушистых комочках оставленных один на один со стихией.

Кажется, спустя вечность из мглы вынырнул чёрный силуэт скалы. он был на месте. Егор заглушил мотор, чтобы не пугать лес и тут же пожалел об этом, тишина была оглушающий . " Эй," - крикнул он, но ветер сожрал его голос. Он включил на лобный фонарь на полную мощность и пошел сверху по склону проваливаясь в снег по пояс. Старый кедр был там, но его корни, под которыми должно было быть логово, исчезли под двухметровым сугробом. Вход завалило, Егор упал на колени и начал копать, сначала лопатой, которую прихватил с собой, потом когда черенок наткнулся на корни, руками. Он разгребал снег с яростью не чувствуя холода. " Живите, ну же, живите!"- хрипел он. И тут его рука провалилась в пустоту - отверстие вход в нору был узким, но достаточно глубоким.

Тёплый спёртый едва уловимый запах псины ударил в лицо. Егор посвятил внутрь - в глубине ,сбившись в один плотный клубок, лежали три серых комка. Они были припорошены инеем просочившимся через щели. Он протянул руку схватил первый комок и вытащил наружу это был самый крупный первенец, Мика волчонок тёмно-серого окраса с широкой грудью даже в полусмерти его челюсти были сжаты. Он был холодным как лёд, но когда Егор прижал ухо к его груди, услышал слабое редкое тук- тук. Жив! В глубокой гипотермии на грани, но жив.

Лесник быстро расстегнул бушлат, прямо на голое тело к горячей коже живота он сунул ледяного волка.Это был единственный способ. Второй он достал Лану. Светло палевая волчица, изящная и пугливая, она свернулась так туго, что казалась каменным шаром. Она даже не пискнула, когда он засовывал её за пазуху рядом с братом. Третий Бим был самый маленький с чёрным ухом и белым пятном на груди. Бим не дышал, Егор выругался, начал растирать крошечную грудную клетку большим пальцем, дуть на него тёплым воздухом. "Давай, мелкий, не смей сдаваться. Твоя мать зубы за тебя отдала." Через секунду две тельце дёрнулось. Бим судорожно вдохнул, закашлялся и слабо пискнул. Егор едва не плачу от облегчения сунул его в самую середину между братом и сестрой прямо к солнечному сплетению.

Три ледяных камня у сердца начали медленно забирать его тепло , Егора затрясло, зубы выбивали дробь.Он понимал, что отдаёт им критически важные ресурсы своего организма, но выбора не было. Путь назад стал гонкой со смертью. Лесник не помнил, как спустился к снегоходу, руки не слушались, пальцы одеревенели и не могли повернуть ключ зажигания. Ему пришлось зажать ключ между ладонями и повернуть всем корпусом. Буран взревел. "Не спать, Егор, не спать,"-твердил он себе как мантру.

Холод проникал в сознание, делая мысли вязками, перед глазами плыли цветные круги, но три маленьких сердца бились у его груди набирая ритм, он чувствовал,как они начинают шевелиться ,как их крошечные коготки царапают его кожу. Но это боль была радостью , они отогревались. Ветер пытался сбить его с курса, засыпать снегом, превратить в ледяную статую, но Егор видел перед собой только одну цель- окна своей избушки.

Последние сто метров он ехал уже в полубреду. Снегоход врезался в сугроб у крыльца и заглох. Егор вывалился в снег не имея сил встать. Дверь распахнулась, на пороге стояла Зара. Она услышала звук мотора задолго до того как он подъехал. Егор шатаясь поднялся на колени, расстегнул куртку из-за пазухи, поскуливая и щурясь от света, высунулись три мордочки. Зара не бросилась к ним, она бросилась к Егору, лизнула его лицо, с которого сходил иней. И только потом, когда он вытряхнул живой груз на овечью шкуру в доме, она принялась вылизывать своих детей проверяя каждого, подталкивая носом, урча что-то на своём волчьем языке.

Лесник вполз в дом и закрыл дверь, он прислонился спиной к тёплой печке и сполз на пол. Сил не было даже на то, чтобы снять сапоги. Он смотрел, как огромная серебристая волчица кормит троих спасённых малышей, и впервые за эту бесконечную ночь улыбнулся. Буря за окном могла выть сколько угодно, здесь внутри жизнь победила.

Рассвет над тайгой взошёл холодный, бледный и пронзительно чистый. Буря, бушевавшая всю ночь, выдохлась оставив после себя мир укутанный в толстое одеяло девственно белого снега. Сугробы намело почти до самых окон лесничего домика превратив окружающий лес в застывшие царство снежной королевы. Егор проснулся от того, что затекла шея. Он так и уснул на полу прислонившись спиной к тёплой печке охраняя сон своих подопечных. Огонь в печи давно прогорел, оставив лишь уютное тепло. Первое, что он увидел окончательно проснувшись, это жёлтые глаза Зары.

Волчица не спала, она лежала положив голову на передние лапы и наблюдала за ним. Рядом с ней ,сбившись в кучу, сопели меховые шарики. Микки дёргал лапой во сне, Лана уткнулась носом в бок матери, а Бим самый маленький и слабый спал положив голову на спину брата. Они были живы, они дышали... Егор с кряхтением поднялся, разминая затекшие мышцы. Каждое движение отзывалось болью от физического перенапряжения. Но это было приятно, он подошёл к стулу, где стояла старая армейская рация. Вчера во время бури эфир был забит статическим треском делавшим связь невозможной, но сегодня воздух был чистый.

Егор щёлкнул тумблером, рация ожила, зашипела, засветилась зелёным глазком. " Беркут, беркут, я лесник четыре, приём". Затем сквозь шипение пробился далёкий, но чёткий голос дежурного. " Лесник четыре, слышу тебя на троечку. Где пропадал, Егор? Мы уж думали тебя замело." " Соедини меня с Сергеем Петровичем срочно, код красный снег." Дежурный на том конце провода запнулся, код красный снег использовался крайне редко и означал только одно- вооружённое нападение на сотрудников, кровь и чрезвычайную ситуацию. " Жди, Егор, соединяю.". Через минуту из динамика раздался бас, от которого казалось завибрировал сам стол.

" Егор, ты жив бродяга? Что стряслось?"- это было Сергей Петрович - командир спецотряда пограничного спецназа. Ему было около пятидесяти, мужчина крепкий, огромный как медведь, с короткой стрижкой ежиком и глубоким шрамом на подбородке. Он был человеком чести ненавидящий браконьеров, больше чем террористов. Для него тайга - это храм, а браконьеры осквернители. " Жив, Петрович, но едва, едва, - ответил Егор, - у меня тут ЧП, банда Бориса мясника вела незаконную охоту, отличилась в особой жестокости - пытке животного. Они чуть не сожгли меня вместе с лесом."

" Борис?- в голосе Сергея зазвучал металл. - Давно я мечтаю прижать эту гниду. Ты где сейчас? Они ушли? " " Я на кордоне, они остались в старом лесозаготовительном бараке. Петрович, они никуда не денутся." " Почему ты так уверен? У него снегоход, он уйдёт в город до того, как мы поднимем вертушку." " Не уйдёт, во-первых, их снегоходы немного неисправны, а во-вторых, ты видел, что творилось ночью. Северный перевал завалило, там лавина сошла, я слышал гул. Они в мышеловке сидят на своих мешках со шкурами и водкой и деваться им некуда."

В динамике повисла тишина, Сергей обдумывал ситуацию. "Понял тебя, жди гостей, не лезь на рожон, ты своё дело сделал." Время ожидания тянулось медленно, Егор сварил крепкий кофе в турке, накормил Зару остатками тушёнки. Волчица ела осторожно, стараясь не задевать больную сторону челюсти. Аппетит к ней вернулся, это добрый знак. Волчата проснулись и начали исследовать дом, неуклюже переваливались на толстых лапах. Егор наблюдал за ними и суровая складка между его бровей разгладилась.

Спустя час тишину леса разорвал нарастающий рокот , сначала он был похож на жужжание шмеля, но быстро превратился в мощный вибрирующий гул, от которого задребезжали стекла в рамах. Зара вскочила, шерсть на загривки вздыбилась, она загнала щенков под кровать и встала в оборонительную позу закрывая их собой. " Тихо, девочка, тихо,- Егор положил руку ей на холку. - Это свои."

Вертолёт МИ восемь выкрашенный в камуфляж погранвойск появился над верхушками сосен. Он завис над поляной перед домом поднимая снежную пыль. Дверь открылась и на снег начали выпрыгивать фигуры в белых маскхалатах с автоматами на перевес. Они двигались чётко слаженно, мгновенно занимая круговую оборону. Последним из вертолёта спрыгнул гигант, даже тёплая куртка не могла скрыть его мощные плечи. Сергей Петрович пригнулся под винтами и размашистым шагом направился к крыльцу, где его уже встречал Егор. Мужчины обнялись крепко по-мужски, хлопая друг друга по спинам.

- Ну, показывай ,партизан, - прогудел Сергей оглядывая Егора.

- Цел жить буду, - улыбнулся Егор.

Сергей махнул рукой своим бойцам:

- Игорь, расставь посты. Остальные греемся и слушаем задачу.

Игорь - снайпер группы, молодой лейтенант с цепким внимательным взглядом никогда не расстаётся со своей винтовкой. Когда Сергей переступил порог дома, он замер на месте. Его взгляд упал на Зару, которая всё ещё стояла у кровати скаля зубы, но увидев, что Егор спокоен, волчица лишь глухо заворчала, предупреждая чужаков.

- Вот это да,- выдохнул Сергей, - белая волчица! Я думал это легенда.

- Это Зара, - сказал Егор, - хозяйка этих мест. А вот что с ней сделал Борис.

Егор жестом попросил Сергея подойти ближе, он присел рядом с волчицей, погладил её успокаивая и осторожно приподнял губу с правой стороны. Сергей наклонился увидев растерзанную десну сломанную эмали и запекшуюся кровь. Лицо командира спецназа окаменело, в его глазах обычных холодных и расчётливых вспыхнул огонь настоящей ярости. Он видел многое- перестрелки, трупы, жестокость, войны, но бессмысленная жестокость по отношению к беззащитному существу, к символу природы всегда вызывало в нём особое глубинное отвращение.

- Он хотел вырвать ей клыки,- тихо сказал Егор раскалёнными плоскогубцами, чтобы сделать себе бусы.

Игорь, стоявший у двери скрипнул зубами и крепче сжал в руке винтовку. Сергей выпрямился, его кулаки сжались.

- Значит он хотел оставить её без зубов? - переспросил Сергей.- Хотел лишить её оружия, унизить?

- Да он смеялся, когда делал это.

Сергей повернулся к Егору, на его лице появилась улыбка, от которой даже Егору стало немного не по себе.

- Что ж, - сказал Сергей, проверяя пистолет в кобуре. - Раз Борис так любит стоматологию, мы предоставим ему такую возможность. Он повернулся к Игорю :

- Лейтенант, передай парням, пленных брать живьем, особое внимание обратить на целостность челюсти подозреваемого. Я хочу лично провести осмотр.

- Есть, командир, - кивнул снайпер и в его глазах тоже мелькнуло мрачное удовлетворение.

Сергей подошёл к карте района висевшей на стене:

- Ну, рассказывай детали, Егор. Где они сидят, сколько их, какое вооружение.?

- Барак стоит в низине, - начал Егор, водя пальцем по карте. Три стены целые, крыша частично обрушилась после пожара, их четверо - Борис и трое шестерок. У них карабины, может быть пара пистолетов, но главное они деморализованы. Они замёрзли, напуганы и они пешком... Снег глубокий без лыж или снегоходов они далеко не уйдут.

- Мы не дадим ему уйти, - отрезал Сергей, - мы накроем их колпаком. - Он надел шлем и посмотрел на Зару, волчица перестала рычать, она теперь смотрела на огромного человека с каким-то странным пониманием, звери чувствуют силу и они чувствуют справедливость. - Отдыхай ,мать,- сказал ей Сергей. - твоя война закончена, теперь наша очередь.

Он кивнул Егору:

- Ты с нами?

Лесник снял со стены свое ружьё, проверил патроны.

- А ты думаешь я пропущу финал. Это мой лес, Петрович. Я хочу видеть, как из него выносят мусор.

- Тогда вперёд!- с командовал Сергей. - Беркут выходит на охоту.

Один готов, остались двое. Коля громила со шрамом отпустил голову волчицы и потянулся к поясу, где висел охотничий нож. Он был медлителен, но опасен своей медвежьей силой.

- Не дёргайся, - рыкнул Егор, - дернешься мозги твоего босса украсят стену.

Громила в углу замер, медленно поднял огромные ладони вверх показывая пустые руки. В полумраке его глаза сверкали от злобы, но он не смел перечить человеку с ружьём.

Егор перешагнул через тело Тимы и оказался в центре комнаты. Ствол его ружья всё ещё дымящийся после выстрела, упёрся прямо в лоб Бориса. Мясник замер, в его руке всё ещё были зажаты плоскогубцы, металл которых начал терять своё смертоносное свечение остывая до грязно-бурого цвета. Он стоял прижавшись спиной к столу, на котором лежала распятая волчица.

Брось, - тихо сказал Егор, голос его был спокоен, но в этом спокойствии была такая ледяная угроза, что Борис почувствовал, как холод пробирается под его свитер. Плоскогубцы упали на пол.

- Ты хоть понимаешь, на кого ствол поднял, егерь? Я тебя закопаю.

Егор ткнул стволом сильнее, оставляя красный круглый след на плоском лбу бандита.

- Заткнись, сейчас говорю я, или ты делаешь то ,что я скажу, или я нажимаю на спуск. И поверь мне, Боря, рука у меня не дрогнет. Скажу что ты напал на меня,а браконьеру никто не поверит.

Борис сглотнул, кадык на его жирной шее дёрнулся, он видел глаза Егора, в них не было сомнений. Это были глаза человека, которому нечего терять.

- Чего ты хочешь? Денег? Они у меня в сейфе.

- Мне не нужны твои грязные деньги,- перебил Егор. - Нож доставай, нож.

Борис задрожал:

- Ты меня зарежешь? Верёвки, быстро...- сказал лесник и кивнул на стол.

Борис трясущимися руками потянулся к ножу на поясе, вытащил финку с костяной рукояткой.

- Без глупостей, - предупредил Егор,- одно лишнее движение в сторону волчицы и выстрел будет последним, что ты услышишь.

В наступившей тишине, нарушаемой лишь воем ветра за разбитой дверью, раздался скулёж, но не жалкий, а требовательный. Зара, всё ещё привязанная к столу, подняла голову, кровь капала из её пасти на доски смешиваясь с грязью. Она узнала этот запах пороха, оружейного масла и хвои- запах человека, который однажды вытащил её щенка из оврага. Её янтарные глаза, полные боли, встретились с глазами лесничего. В этом взгляде была мольба и ярость...

Борис повернулся к столу, его руки дрожали так сильно, что он едва не уронил нож. Бандит приблизился к лапам Зары, волчица зарычала низко утробно. Вибрация её тела передалась через столешницу рукам мучителя, Бориса отшатнулся:

- Она меня укусит,- взвизгнул он.

- Реж! - рявкнул Егор.

Борис зажмурившись от страха,но полоснул по первой верёвке - пенька лопнула, освобождённая лапа тут же подогнулась . Зара не пыталась встать, она копила силы. Вторая верёвка, третья, осталась последняя державшая заднюю левую лапу. В этот момент Коля, стоявший в тени, решил, что внимание здесь полностью приковано к столу, громила сделал бесшумный шаг к поленнице дров, где лежал топор. Но Егор не был городским полицейским привыкшим смотреть только вперёд, годы в тайге научили его периферийному зрению. Тень шевельнулась слева...

- Стоять! - лесник резко развернул корпус не опуская ружья, этого момента замешательства хватило Борису - крысиная натура взяла верх над страхом. С криком отчаяния он метнулся в сторону, пытаясь нырнуть под стол, чтобы достать припрятанный там пистолет. Егор выстрелил, но не в человека, пуля ударила в пол в сантиметре от руки Бориса взметнув фонтан щепок.

- Следующая будет в колено, - голос Егора сорвался на крик.

Шум выстрела окончательно привёл Зару в чувство. Последняя верёвка была надрезана, но не до конца. Собрав всю волю в кулак, игнорируя адскую боль в повреждённой десне и лапе, волчица рванула что есть мочи, верёвка лопнула, Зара рухнула со стола на пол. Она приземлилась на три лапы, поджав четвёртую. Шерсть на её загривке встала дыбом, из пасти капала густая тёмная кровь, но теперь это была не пасть жертвы, это была пасть зверя загнанного в угол.

Егор снова навёл прицел на Бориса, который скорчился под столом закрывая голову руками.

- Встать! - скомандовал лесничий, - Лицом к стене.

Борис медленно поднялся, отряхиваясь от опилок. Его лицо было бледным как снег, вся спеть , всё величие хозяина жизни слетели с него как шелуха. Сейчас перед лесником стоял жалкий перепуганный толстяк, понявший что его власть заканчивается там, где начинается дуло ружья .

- Ты пожалеешь, Егор,- прошипел Борис .- Ты не представляешь кому перешёл дорогу.

- Я перешёл дорогу не человеку,- ответил Егор отступая к двери и жестам подзывая к себе Зару, - я остановил бешеную собаку.

Зара хромая подошла к ноге Егор, она прижалась боком к его штанине и лесник почувствовал, как дрожит её горячее тело.

- Мы уходим, - сказал он, пятясь к выходу и держа бандитов на мушке. - И если хоть одна морда высунется наружу, пеняйте на себя. - Он бросил быстрый взгляд на керосиновую лампу разбитую на полу, масло растеклось лужей и начало подбираться к углям, выпавшим из печки во время суматохи. - Советую вам потушить это, - он кивнул на начинающийся пожар, - иначе сгорите заживо вместе со своими шкурами.

Егор толкнул дверь спиной, впуская вихрь снега, Зара прошмыгнула в проём первый растворяясь в белой мгле.Лесник сделал последний шаг назад оставляя за собой хаос ,тьму и страх, который теперь поселился в сердцах мучителей. Мир снаружи перестал существовать: вместо леса, неба и земли была лишь сплошная вибрирующая белая стена. Ветер ударил в грудь с силой товарного поезда выбивая воздух из лёгких и мгновенно замораживая пот на лице. Егор прикрывая лицо от ветра двинулся в сторону леса, увлекая за собой Зару. Волчица прихрамывая на искалеченную правую лапу, шла рядом прижимаясь боком к ноге человека. Из её пасти разбитой железными клещами на снег капала густая почти чёрная в сумерках кровь мгновенно превращаясь в ледяные кристаллы.

Внутри барака позади их разрастался хаос, разбитая керосиновая лампа сделала своё дело. Масляное пятно на полу вспыхнуло, лизнуло сухую древесину...но этого было мало чтобы задержать зверей в человеческом обличье ,нужен был настоящий ад. Егор заметил рядом с крыльцом на покосившемся столике начатую бутылку водки, ту самую из которой Борис пил для храбрости перед пыткой.

- За ваше здоровье, подонки, - прохрипел лесничий сквозь зубы. - Он схватил бутылку за горлышко и с силой швырнул её внутрь прямо в разгорающееся пламя у печки, стекло звякнуло лопаясь, спирт встретившись с огнём превратился в огненный шар.

Голубовато-оранжевая вспышка озарила нутро хижины на мгновение высветив перекошенные ужасом лица бандитов. огонь рванулся вверх к потолку, отрезая выход.

- А теперь бегом, - скомандовал Егор, дёргая Зару за холку.

Они нырнули в метель. Видимость была нулевой, не больше двух метров, снег не падал, он летел горизонтально впиваясь в кожу тысячами ледяных иголок. Но для Егора и Зары это буря была не врагом, а спасением. Белая мгла укрыла их словно саван, стирая очертания и заглушая звуки шагов.

Зара скулила сквозь сжатые челюсти, каждый шаг давался ей с трудом, мышцы лапы пережатые капканом онемели. Онемевшая десна горела огнём, но она не отставала, инстинкт говорил ей, что остановка означает смерть. Она чувствовала запах Егора :смесь страха, решимости, пороха и этот запах был единственным ориентиром в круговерти снега.

А внутри барака царила паника:

- Тушите, тушите мать вашу... - ревел Борис закрывая лицо рукавом свитера. - Шкуры, там в углу шкуры соболей!

Коля кашляя схватил ведро с помоями и плеснул в огонь. Это лишь вызвало клуб шипящего пара, который смешался с дымом делая воздух совершенно непригодным для дыхания. Тима молодой подручный уже пришедший в себя после удара прикладом полз к выходу волоча за собой карабин.

- Босс, уходим! Сгорит всё к чертям, - кричал он задыхаясь.

Жадность боролась в Борисе с инстинктом самосохранения. Жар становился невыносимым, пламя уже лизало балки крыши грозя обрушить перекрытие.

- Уходим, - рявкнул мясник, - но не просто бежим, мы их догоним.

Они вывалились наружу кашляя и отплёвываясь чёрной слюной. Холодный воздух обжёг лёгкие, но принёс облегчение. Барак за их спинами гудел, как печная труба. Огонь уже пробивался сквозь щели, освещая снег зловещим багровым светом. Борис вытер слезящиеся глаза и всмотрелся в темноту. Следы беглецов уже начинало заносить, но они были ещё видны .

- К снегоходам, - заорал он перекрикивая вой ветра, - живыми не брать, пристрелить обоих. Я лично сдеру шкуру с этого лесника. Бандиты бросились к своим снегоходам, припаркованным под навесом. Ярость и адреналин гнали их вперёд, они были уверены в своём превосходстве. Что может сделать один человек пешком или на лыжах против мощных японских машин. Коля первым запрыгнул на свой снегоход, он повернул ключ, надавил на кнопку стартера...тишина, стартер крутил вхолостую, но двигатель не подавал признаков жизни.

- Какого хрена,- прорычал громила.

В воздухе резко запахло бензином. Запах был настолько сильным, что перебивал гарь пожара. Коля посмотрел вниз - под снегоходом расплывалось тёмное пятно, впитываясь в снег.

- Шланг!- крикнул он, поднимая перерезанный патрубок. - Сволочь, он порезал топливный шланг.

Тима тоже дёргал ручной стартер с соседней машины.

- У меня тоже и у меня течёт.

Борис подбежал к своему снегоходу с черепом на капоте, его руки тряслись от бешенства:" Только не мой, только не мой," - шептал он как молитву, повернул ключ, панель приборов загорелась, бензином не пахло. "Слава Богу",- пронеслось в его голове. Он нажал на кнопку пуска, стартер жужжал бодро, но вспышки в цилиндрах не было, мотор крутился,но был мёртв.

" Давай же, давай! - Борис бил кулаком по рулю, и тут он увидел свечи зажигания не было, провода безжизненно болтались. Нечеловеческий вопль Бориса прорезал бурю, он выхватил пистолет и начал стрелять в темноту в ту сторону, куда ушёл Егор.

Бах бах-бах пуля уходили в молоко , исчезая в белой стене снега.

- Я найду тебя егерь, - орал он брызгая слюной. - Я сожгу твой дом. Ты слышишь меня?

Позади него крыша барака с треском рухнула внутрь, выбросив в небо столб искр. Банда осталась одна посреди ледяного ада без транспорта, без укрытия, с бесполезным оружием в руках. Егор слышал выстрелы, они звучали глухо словно хлопки пробок от шампанского быстро тонущие в реве ветра. Он не обернулся, знал что выиграл время, но не войну. До его тайника оставалось метров двести, но в таких условиях эти метры превратились в марафон на выживание. Снег под ногами был рыхлым глубоким, каждый шаг требовал усилий.

Зара начала отставать, адреналин отпускал и боль возвращалась с удвоенной силой. Она споткнулась, упала грудью в снег и заскулила, силы покидали её. Егор остановился, вернулся к волчице, опустился на колени. "Ну же, девочка,- он погладил её по окровавленной морде, перчатка окрасилась в красный, - не время ложиться, ещё немного, вон там за теми елями...

Волчица подняла на него глаза, в них читалась безграничная усталость, но и доверие. Она попыталась встать, но правая лапа подогнулась. Олег выругался, снял ружьё, закинул его за спину так, чтобы оно не мешало, затем подхватил волчицу под живот и грудь. " Давай же, тяжёлая ты..." Кряхтя он поднял её: пятьдесят килограммов живого веса, плюс глубокий снег, плюс ветер в лицо. Лесник стиснул зубы, мышцы спины заныли, ноги налились свинцом, но он шёл, шаг, ещё шаг. Он чувствовал как колотится сердце зверя у самой его груди, жаркое дыхание Зары щекотало его шею. Это было странное ощущение нести на руках одного из самых опасных хищников леса словно ребёнка.

Наконец впереди показались густые лапы елей образующие естественный шалаш. Егор нырнул под ветки, там укрытый брезентом и засыпанный снегом стоял его старый верный Буран. Егор осторожно опустил Зару на притоптанный снег.

" Отдыхай пока." Он сдёрнул брезент, старая машина пахла маслом и надёжностью. Это была не японская игрушка, а советский танк на лыжах. Егор проверил бак,подкачал топливо. "Не подведи, родной",- прошептал он дёргая шнур стартера, двигатель чихнул, кашлянул сизым дымом и затарахтел громко неровно, но уверенно. Для Егора это была лучшая музыка в мире. Он сел за руль, подвинулся максимально вперёд: "Запрыгивай.-" он похлопал по сиденью позади себя. Зара собрав последние силы прыгнула, она не смогла удержаться сидя и легла на широкое сиденье свернувшись клубком и прижавшись головой к спине Егора. Лесник почувствовал это прикосновение - тяжёлая голова зверя легла ему между лопаток, горячая кровь пропитывала его бушлат, но вместе с ней он чувствовал тепло, тепло жизни которую он только что вырвал из лап смерти.

Они вышли из дома в яркое слепящее утро, солнце играло на лопастях вертолёта и на стволах автоматов. Природа замерла в ожидании развязки. Справедливость, одетая в белый камуфляж и бронежилеты, грузилась в железную птицу, чтобы принести закон туда, где давно царило беззаконие.

Сумерки опускались на пепелище окрашивая снег в грязные сиреневые тона. От сгоревшего Барака остались лишь обугленные нижние венцы, печная труба,торчащая в небо... Уцелевший навес, под которым стояли снегоходы, стал последним прибежищем банды. Четверо мужиков сбились в кучу дрожа от холода, который с заходом солнца становился невыносимым.

-Дай изоленту, - рычал Коля пытаясь замотать разрезанный топливный шланг окоченевшими пальцами. - Держи крепче, идиот, - Тима молодой подручный шмыгал носом и послушно держал резиновую трубку. Его руки, лишённые перчаток, были синими от холода.

- Не поможет, Колян, - проскулил он стуча зубами, - давления не будет, насос просто выплюнет бензин.

- Заткнись и держи, - рявкнул громила, но в его голосе уже не было прежней уверенности, только страх загнанного зверя.

Борис сидел на своём снегоходе, том самом с черепом на капоте, он не пытался ничего чинить, он знал, что свечу зажигания изолентой не заменишь. Мясник кутался в подпаленную шубу и пил водку прямо из горла уцелевший бутылки. Алкоголь уже не грел, он лишь притуплял панику, которая волнами накатывала на него.

- Они придут,- бормотал Борис глядя в темнеющую чащу. - Этот егерь, он не человек, он дух. Я стрелял в него, а он исчез.

- Борис Игнатьевич, надо идти пешком, - подал голос четвёртый бандит до этого молчавший. - До трассы километров двадцать. Если выйдем сейчас...

- Пешком!- взвизгнул Борис швыряя бутылку на снег. - По глубокому снегу ночью ? Да мы сдохнем через пять километров.Или нас сожрут волки.

При слове волки все невольно вздрогнули и оглянулись. Лес стоял стеной молчаливый огромный враждебный. Каждая ель казалась часовым, каждый куст засадой. Внезапно лес ожил, это произошло без единого выстрела, без боевого клича, просто тени от деревьев отделились и шагнули вперёд. Затем вспыхнули лучи тактических фонарей прикреплённых к стволам автоматов, десятки ярких слепящих глаз уставились на бандитов со всех сторон превращая сумерки в операционную.

- Оружие на снег, руки за голову, - голос усиленный мегафоном раскатился над поляной как глас Божий.

Это был голос Сергея.

- Работает спецназ погран-войск, любое движение расценивается как попытка к сопротивлению, огонь на поражение без предупреждения.

На груди у Коли прямо в районе сердца заплясала красная точка лазерного целеуказателя. Громила замер с молотком и изолентой в руках. Он был тупым и жестоким, но инстинкт самосохранения у него работал отменно. Он знал, что снайперы не промахиваются. Коля разжал пальцы,изолента упала в снег. Он поднял руки.

- Не стреляйте, сдаюсь!- заорал Тима, падая на колени и вжимаясь лицом в сугроб.

Остальные последовали его примеру, все ,кроме Бориса. В мозгу главаря что-то перемкнуло, вид красных точек на своих людях, слепящий свет и осознание конца, вызвали у него приступ животного безумия. Тюрьма, нет только не тюрьма. Он король тайги, он не будет гнить на нарах.

- Врёшь, не возьмёшь,- взвизгнул он, с неожиданной прытью соскакивая со снегохода, вместо того чтобы поднять руки. Он рванул в единственную сторону, где как ему показалось свет был не таким ярким, к оврагу заросшему ивняком.

- Стоять!- рявкнул кто-то из темноты, но Борис уже бежал, проваливался в снег по колено, падал, вставал, хрипел разрывая лёгкие ледяным воздухом, ему казалось, что если он добежит до деревьев, то спасётся, спрячется, исчезнет.

Он не слышал выстрелов, спецназ не стрелял в спину бегущему толстяку, который и так едва переставлял ноги. Борис споткнулся о скрытый под снегом корень и полетел кубарем, пропахав носом. Он попытался встать, опираясь на руки, но перед его лицом возникли чьи-то унты, старые подшитые войлоком знакомые до боли. Борис медленно поднял голову, луч налобного фонаря ударил ему в глаза, заставляя зажмуриться.

- Далеко собрался, Боря? - голос был тихим, спокойным, но от него кровь стыла в жилах быстрее чем от мороза.

Лесничий стоял над ним не держа в руках оружия, ружьё висело за спиной. Он смотрел на поверженного врага ни как на человека, а как на кучу мусора, которую нужно убрать из леса.

- Договоримся, - захрипел Борис пытаясь отползти назад, - у меня золото в тайниках, я все отдам, Егор, братан...

Егор шагнул вперёд, схватил Бориса за воротник шубы и рывком поставил на ноги.

- Ты мне не брат, ты гнида, - сказал он встряхивая тучного бандита как тряпичную куклу, - и золото твоё здесь не ходит здесь другая валюта.

И тут Борис увидела её ,из-за спины Егора бесшумно ступая по насту вышла тень - горящие янтарём глаза, приоткрытая пасть, из которой вырывались клубы пара... Борис вскрикнул и попытался вырваться, но железная хватка Егора держала его намертво.

- Нет, - пролепетал мясник и его глаза расширились от ужаса. - Я же видел, ты должна быть мёртвая...

Зара подошла почти вплотную, она хромала, её губа была рассечена и опухла, но в её осанке было столько величия сколько Борису и не снилось. Она смотрела на человека, который пытал её, и в её взгляде не было страха только холодное древнее презрение. Егор сунул руку в карман бушлата и достал ржавые обгоревшие плоскогубцы, те самые которые он подобрал в сгоревшим бараке среди углей.

- Ты хотел ожерелье, Боря? - спросил Егор, поднося инструмент к лицу бандита. - Ты хотел забрать у неё то, что делает её волком, её оружие, её силу.

Борис затрясся мелкой дрожью, он понял...

- Нет, Егор не надо, это же беспредел. Я требую полицию, я требую суда.

- Суд уже идёт,- ответил лесник, - здесь и сейчас. И судья не я, судья она, - лесник кивнул на Зару.

Волчица издала низкий вибрирующий рык, обнажая сохранившиеся повреждённые клыки. Егор резко профессиональным захватом надавил на болевую точку за ухом Бориса, челюсть бандита рефлекторно разжалась.

- Ты так гордился своим золотом бандит, - продолжал Егор, вставляя холодный металл клещей в рот мясника. - Ты хвастался, что можешь купить весь этот лес, но лес не продаётся.

Борис попытался закричать, но железо распёрло его челюсти.

- Око за око, - произнес лесник, - зуб за зуб. - Раздался хруст это был звук ломающегося золотого зуба.

Борис взвыл, это был визг свиньи, которую ведут на убой. Егор действовал методично и безжалостно, он не вырывал зубы с корнем, он не был садистом, он просто скусывал клещами золотые коронки ломая их превращая символ богатства и статуса в бесполезный мусор смешанный с кровью .

- Это тебе за Зару, - новый хруст, - а это за лосей, которых ты бил с вертолёта, - хруст, - это за лес, который ты считал своим...

Через минуту всё было кончено. Егор разжал клещи и Борис рухнул на колени закрывая рот руками. Сквозь пальцы сочилась кровь, капая на белый снег точно так же как вчера капала кровь волчицы. На снег падали искаженные кусочки золота, которые теперь не стоили ничего.

Вокруг них уже стояли бойцы спецназа, они видели всё, но никто не вмешался, никто не сказал ни слова. Сергей Петрович, стоявший чуть поодаль лишь мрачно кивнул, глядя на корчащегося браконьера. Борис поднял глаза полные слёз, он посмотрел на Зару, боялся, что сейчас она бросится и добьёт его, разорвёт горло, отомстит до конца. Но Зара не шелохнулась, она подошла к лежащему врагу, понюхала запах его страха и крови, затем она фыркнула громко презрительно словно чихнула на грязь. Потом развернулась и гордо подняв хвост пошла прочь. Она не стала марать свои клыки об это ничтожество, он больше не был соперником, он был пустым местом сломленным, беззубым и жалким.

Егор вытер клещи о снег и швырнул их к ногам Бориса.

- Живи с этим, если сможешь,- сказал он и положил руку на голову волчице. - Пойдём, сестра, дело сделано.

Прошло три недели с той страшной ночи. Тайга суровая и величественная хозяйка этих мест сменила гнев на милость. Ледяной панцирь зимы, казавшийся вечным наконец-то дал трещину. Март вступил в свои права не робко, а властно. Солнце ещё недавно бывшее лишь тусклым белым диском налилось золотой силой. Днём с крыши домика лесничего слетала весёлая капель, отбивая ритм новой жизни. Воздух изменился, он больше не обжигал лёгкие морозом, он пах мокрой корой, талой водой и обещанием скорой зелени.

Егор стоял на крыльце, щурясь от яркого света, и набивал табаком свою старую трубку. Дым ароматный и густой поднимался вверх смешиваясь с паром от подтаивающего снега. Снизу со стороны разбитой лесовозами дороги послышался шум мотора. Это был не угрожающий рев снегохода браконьеров, а натужное трудовое ворчание старого армейского УАЗика. Машина, разбрызгивая грязь вперемешку со снегом, въехала во двор и затормозила, из неё легко выпрыгнул Сергей Петрович. на этот раз он был не в камуфляже спецназа, а в простой полевой форме. Лицо командира обычно суровое сегодня выглядело умиротворённым.

- Здорово, отшельник,- крикнул он хлопнув дверью,- принимай почту и новости с большой земли.

Егор спустился с крыльца пожал протянутую руку, ладонь Сергея была тёплой и крепкой.

- Новости хорошие или как обычно?- спросил Егор, раскуривая трубку.

- Лучше не бывает. - Сергей достал из планшета сложенную газету и официальный документ с гербовой печатью. - Суд был скорым, доказательств благодаря тебе и моим парням вагон и маленькая тележка.

Егор взял бумагу, глаза скользнули по строкам приговора: Борису Игнатьевичу Волкову дали пятнадцать лет строгого режима...

- Браконьерство в особо крупных размерах, покушение на жизнь сотрудника при исполнении, незаконное хранение оружия- в общем полный букет, - дополнил Сергей.

- А его зубы? - усмехнулся Егор.

- Зубы ему там не понадобятся, баланду хлебать можно и дёснами, - жёстко отрезал Сергей. - Кстати, все его счета арестованы. Суд постановил все конфискованные средства, а там сумма астрономическая, перевести в фонд восстановления национального парка. Купим новые снегоходы, дроны для патрулирования, фотоловушки. Теперь, Егор, у тебя будет техника не хуже чем у этих бандитов.

Лесник кивнул, чувствуя как с плеч свалился огромный груз. Справедливость, в которую он верил, восторжествовала.

- Ну а как твои квартиранты? - спросил Сергей, кивнув на дверь дома. - Не съели тебя ещё ...

- Пойдём покажу, - глаза Егора потеплели.

Они обошли дом и направились к заднему двору, где Егор огородил сеткой небольшой вольер для выгула, но сетка была скорее символической, волки не пытались сбежать. Картина, открывшаяся им, заставила бы замереть сердце любого натуралиста: на большом плоском камне прогретом солнцем лежала Зара, она изменилась - ребра больше не выпирали, серебристая шерсть лоснилась и блестела переливаясь на солнце. Единственным напоминанием о пережитом ужасе остался шрам на правой стороне морды. Губа срослась немного неровно обнажая край клыка, что придавало ей выражение вечного оскала, но это не портило её. Наоборот это делало её облик ещё более внушительным, ведь шрамы украшают воинов, а Зара была настоящей воительницей.

Вокруг неё носился вихрь из трёх щенков Мика самый крупный уже пытался рычать по-взрослому таская по вольеру старый валенок, Лана хитрая и быстрая охотилась за хвостом брата, а Бим, которого Егор отогревал собственным телом выжил и окреп. Он всё ещё был меньше остальных, но в его движениях было столько энергии и жажды жизни, что он умудрялся сбивать с ног даже не поворотливого Мику.

- Невероятно,- прошептал Сергей, - они выросли в два раза.

Зара подняла голову, увидев Егора она не вскочила, а лишь приветственно ударила пушистым хвостом по камню. Сергея она узнала тоже это был тот человек, который пришёл с большой стаей и принёс победу. Она посмотрела на него спокойно без агрессии как равный на равного.

- Пора, - тихо сказала Егор, - снег сошёл, дичь возвращается. Им нельзя больше оставаться с человеком, начнут привыкать, а это для волка смерть.

- Ручной волк в лесу не жилец, - кивнул Сергей, понимая правоту лесника. - Будешь скучать?

- Буду, - честно ответил Егор, - ну лес их дом, а я всего лишь гость.

Егор открыл ворота вольера, скрип петель прозвучал в тишине неестественно громко, щенки первыми заметили открытый путь. Мики бросил истерзанный валенок и насторожил уши. Свобода пахла ветром, мокрой хвоей и тысячей неизвестных запахов. Он сделал неуверенный шаг, потом ещё один и вдруг рванул к лесу смешно подбрасывая задние лапы. Лана и Бим поскакали за ним кувыркаясь в подтаявшем снегу. Зара медленно с достоинством королевы встала, потянулась расправляя мощные мышцы спины, затем она подошла к Егору.

Сергей инстинктивно напрягся рука дернулась к поясу, но Егор даже не шелохнулся. Огромная волчица подошла вплотную к человеку, она подняла морду и ткнулась холодным влажным носом в ладони Егора. Это было мимолётное прикосновение, но в нём было больше благодарности, чем во всех словах мира. Егор присел на корточки, заглядывая в её янтарные глаза. В них отражалось небо, верхушки сосен и его собственное лицо.

- Иди, - шепнул он, - живи долго, сестра, и держись подальше от людей, не все они такие как мы.

Зара фыркнула, словно усмехаясь его наставлению, лизнула его в щёку шершавым горячим языком оставив мокрый след похожий на печать братства, затем она развернулась и побежала не оглядываясь, не останавливаясь. Её бег был лёгким и стремительным, как полёт стрелы. Она догнала своих детей у кромки леса. Егор и Сергей смотрели им вслед. Фигуры зверей становились всё меньше, сливаясь с пятнистым узором весеннего леса. Когда казалось, что они уже растворились в чаще на вершине небольшого холма, а там где снег ещё лежал белый шапкой, появился силуэт Зары. Она остановилась на самом гребне, солнце, висящее в зените, осветило её фигуру, превратив серебристую шерсть в сияющий ореол. Она подняла морду к небу, над тайгой поплыл звук это был не тот вой полный боли и отчаяния, который разрывал сердце, это была песнь торжества, гимн жизни, которая победила смерть.

В этом звуке слышался шум ветра, грохот ледохода на реке и биение тысяч сердец пробуждающихся от зимней спячки. Зара пела о том, что она свободна, что порядок в древнем лесу восстановлен. Вой эхом отразился от скал, прокатился по распадкам и замер где-то далеко за горизонтом. Егор вынул трубку изо рта, выпустив последнее облачко дыма. На его губах играла лёгкая счастливая улыбка. Он поднял руку в прощальном жесте.

- Береги себя, сестрёнка,- прокричал он ветру, мы ещё встретимся.

Зара, услышав его, в последний раз посмотрела на маленький домик внизу, махнула хвостом и исчезла за гребнем холма уводя свою стаю вглубь бескрайней вечной тайги. Лес сомкнул свои объятия принимая их обратно. На поляне снова стало тихо, только капель по прежнему продолжала звенеть. Где-то высоко в небе прокричал ястреб, приветствуя новый день. Мир был исцелён, баланс восстановлен. И пока такие люди как Егор охраняли покой тайги, а такие звери как Зара бегали по её тропам, у этого сурового края была и будет надежда.

... Эта история завершена, но в дополнение к ней хочу

добавить ещё одну трогательную заметочку про наших любимых волков.

Об этом реальном случае рассказал Алекс Холин. Думаю, на его памяти ещё много интересных случаев, и он обязательно ещё поделится ими.

... Слышал я от старого таежника одну интересную историю. Была у него знакомая волчица. Он ее, когда щенят молоком кормил, подкармливал частенько. И она после того, как он к ее норе подходил, никогда волчат не перепрятывала, что в общем то большая редкость для волков.

Попал горемыка как- то поздней осенью в медвежий капкан. Уже снежок первый лег, медведей нет, а капкан не разрядили. И никаких бревен на конус стесанных рядом не оказалось. Обычно оставляют на всякий случай, чтоб человек мог выбраться, если что или того же медведя извлекать.

Капкан сами замаскировали сволочи. В общем западня. Хорошо хоть валенки добротные на нем были, ногу не сильно рубануло, но зубцы под кожу все-таки зашли.

Так пришла к нему его знакомая волчица, косуленка притащила. Он сначала, конечно, печенку достал. Хорошо нож был с собой. Пополам с волчицей съели. А на третий день свои хватились его, нашли. Ел он мясо сырое или нет уже не вспомню, но костра точно не разводил, боялся, что волчица уйдет да и дров на пятачке вокруг капкана видимо много не наберешь.

Если бы волчица не подкармливала, возможно и не выжил бы наш горемыка. Так что этот пример хорошее подтверждение известной поговорке:" Делай добро и оно к тебе обязательно вернётся."