Полуостров. Главы 180-181

Глава 180.
- Я часто вижу тебя на этом месте, юноша! Воды Вурма действуют на тебя успокаивающе, помогая развеять печаль?
Странный человек в лохмотьях стоял по щиколотку в воде, буравя меня глубоко посаженными глазами.
Цвет их был тоже странен, они напоминали глаза кролика, и сам он, своими порывистыми движениями, походил на это животное.
- Не надо хвататься за шпагу, юноша, - заметил человек, проводя между нами ребром ладони черту, и я почувствовал пульсацию силы. - Я пришёл говорить не с тобой, а вон с тем созданием, - он указал на утку, плещущуюся поодаль, - она гораздо разумнее, ибо следует воле Господней!
- Ты, видно, Генрик! - догадался я. - Блаженный Генрик, сведующий в языке Божьих тварей!..
- А ты, видно, Пауль, - в тон мне ответил он, - способный побеждать смерть... Даже до моей лачуги доносятся слухи о том, что ты можешь выторговать у костлявой ещё один день жизни для умирающего... Только вот не от того ли ты столь печален, что не можешь остановить естественный ход событий?..
- Я делаю все, что в моих силах... - пробормотал я.
- Весьма похвально, юноша! Однако у Господа нашего для каждого свой удел... Зачем дарить надежду тому, кто обречён? Позволь смерти принять их души в свои объятья в тот час, когда суждено...
- Только Господь знает, кому что суждено! - я вытащил шпагу из ножен до половины, но вместо того, чтобы отступить, он с грустью посмотрел на меня.
- Ты и вправду считаешь, Пауль, что этим даром тебя отметил Господь?..
... - Ты ночью снова говорил во сне, Паша! - она дёрнула щёткой спутанную прядь волос. - О каком-то костре... Сегодня ты порезался, когда брился... Я не спрашиваю тебя, где ты был вчера...
- Я же уже отвечал! - я с третьей попытки застегнул верхнюю пуговицу на рубашке. - Родственники приехали вчера в Москву, издалека, просили о встрече... Не так уж и часто я надолго отличаюсь из дома!..
- От тебя не пахло алкоголем, и всё-таки ты был не в себе!
- Печальное известие, - пробормотал я. - Умер дядя, которого я хорошо помнил...
- Не ври мне, Паша! - резко произнесла она. - Я всегда вижу, когда ты мне врешь!..
- С твоей точки зрения, я ходил по бл...кам?! - я еле сдерживался, чтобы не взять её за плечи и не начать трясти. - Тогда что же я был не весел? Бл...ки не располагают к печали!
- Иногда мне кажется, что у тебя есть ещё одна жизнь, отдельная от меня... - прозорливо заметила Мария Борисовна.
- Маша, пожалуйста, не начинай... - я застегнул джинсы и вопросительно посмотрел на неё. - Ну, мы идем, или ещё не всю красоту навела?..
- Иди, я приеду позже...
- Позже начнётся урок!
- Ты задолбал уже своим перфекционизмом, Паша! - она швырнула щётку на столик перед зеркалом. - Тебе-то что, ты одеваешься, как будто тебе шестнадцать лет!
- Чем тебе не нравится, как я одеваюсь?! - взорвался я. - Это дорогая штука! - я отвернул полу висящего на вешалке пиджака, тыча ей пальцем в бренд.
- Тем, что он один! На все времена года! Все, что я тебе покупала, продолжает висеть в шкафу!
- Все, что ты покупаешь, годилось только, чтобы это носил наш покойный психолог! В своём Мухосранске, откуда нарисовалась его женушка!..
- Как ты так можешь, Паша... - она быстро хлопала глазами, видимо, чтобы сдержать слезы и не размазать штукатурку. - Человек умер, а тебе все шутки шутить...
- Я не шучу шутки, - я почувствовал, как в мою голову вонзаются первые ножи боли, обещающей через пару часов стать нестерпимой. - Я хреново спал и хреново себя чувствую! А у меня сегодня пять долбанных уроков в самых отстойных классах!..
- Сходи к врачу! - она наклонилась, чтобы подтянуть колготки, и перед глазами всплыла история с Козловым.
До туалета, блин, дойти не могла, каждый мог на её жопу таращиться...
- Ты знаешь, со времен Понтия Пилата ещё не научились лечить мигрень!..
- Почему не научились, есть же какие-то таблетки? Иди, Паша, - она толкнула меня в сторону прихожей. - Иди, не стой над душой! Я так обязательно что-нибудь забуду!..
- Первый закон сохранения энергии? Или, может быть, второй?..
- Паша, если у тебя болит голова, это ещё не повод кидаться на людей!.. И так говорят...
- Говорят что? - глядя, как она собирается с ужасающей, на мой взгляд, медлительностью, я крутил в руках ключи от квартиры.
- Неважно... Паша!.. - она, наконец, справилась с молнией у сапог. - Мог бы и помочь... - вполголоса заметила она. - Паша, иди, пожалуйста, а то мы оба опоздаем! И выпей хотя бы анальгин! Нельзя же постоянно терпеть головную боль...
- У меня болит голова раз в пару месяцев, я, что, должен из этого трагедию делать?..
- А по мне, так она у тебя каждый день болит! - торжественно произнесла Мария Борисовна. - Особенно, когда нужно делать домашние дела...
- Какие домашние дела я не сделал?! - я набросил на себя куртку, с трудом попав в рукава. - Ты сама вырываешь у меня все из рук...
- Ты делаешь плохо!
- Я делаю нормально! Я прожил так пятьсот лет и ещё проживу... - она, сложив руки на груди, с прищуром смотрела на меня.
- Нам, наверное, стоило остаться только любовниками, Паша...
- Нет, не стоило! - я уронил ключи перед дверью, поднял их и, пытаясь вставить один из них в замочную скважину, снова уронил. - Для этих целей я нашёл бы кого-нибудь получше...
Когда я вошёл в класс, шестнадцать пар глаз уставились примерно на уровень третьей пуговицы моей рубашки.
Ковалева толкнула под партой ногой Машу Гаврикову и выразительно показала ей на часы на стене.
- Телефоны убрали! Достали учебники, повторяем!.. - я озвучил название темы. - Сейчас опрос будет, Ренат - пояснил я следившему за каждым моим движением Нигматуллину.
- Вы же задавали пов... - я резко обернулся, и Поливанова застыла на середине произносимого слова.
- Иван Сергеевич! - Коновалов нервно вздрогнул, услышав свое отчество. - Экзамен в Строгановку сдавать будем?..
- Картинку убери, - одними губами произнёс Попов.
- Да нет, зачем! Красивая картинка... - я снял листок с его парты и, не глядя на рисунок, запихал себе в стол. - Есть музеи, где выставляют все, что извлекли из пациентов, а я могу составить экспозицию из того, что я у вас отобрал...
Коновалов смотрел на меня со странным выражением на лице, сострадание в нем смешивалось с ожесточением, причём и того, и другого присутствовало в равной пропорции.
- Итак, последнее задание в пробнике вчера сделали все! Раз все молчат!
- Я не сделал! - выпалив это, Коновалов следом поднял руку.
- Подойдёшь после урока, объясню... Остальные молодцы! Хорошо гуглите! Или за вас репетиторы решали? Петь, вот кто за тебя решал, открой мне страшную тайну?.. Ты две недели на допы не ходишь...
У Попова, которого я никогда не назвал сокращенным именем, начали гореть уши.
- Я болел, Павел Александрович...
- Не спорю! Ну?
- Отец решал... - на задней парте, в районе дислокации Пыжова, раздались сдавленные смешки.
- Отлично, давай сюда, посмотрю на какую оценку он нарешал!
-  Может, хватит, Павел Александрович?..
Попов, уже начавший подавать мне тетрадь, в нескрываемом ужасе воззрился на Коновалова.
Коновалов крутил в руках ручку. Пальцы у него были покрыты темными пятнами. Такие пятна мог давать только один-единственный препарат...
- Коновалов, - мягко сказал я. - Иди к доске... Я буду объяснять, а ты записывать...
Головная боль терзала мозг, я схватился за край доски, и Коновалов подвинулся, уступая мне место. По пальцах его, крошащих кусок мела, расползалась синева...
- Ну, у тебя и почерк, Иван, задним партам явно ничего не видно...
- Нормальный у меня почерк!..
Куда тебя несёт, Пауль, разве он не доказал вчера, что ты можешь доверять ему целиком и полностью?
Ну, а сегодня?..
Виски, словно сплющило отбойным молотом, такая боль настигала меня лишь единожды, и ни к чему хорошему это её привело...
- Павел Александрович, вы плохо выглядите! Может, вам в медпункт сходить? - я посмотрел на доску, она была сверху донизу исписана решением задачи.
Я успел объяснить только первое действие.
- Я сам разберусь, Коновалов, куда мне сходить... Понял, как решать? Супер! "Пять" поставлю...
- Да не надо, Павел Александрович...
- Мне поставьте! - Ковалева послала в мою сторону лучезарную улыбку. - А то у него, небось, средний балл "пять" ровно!..
- Тебе поставить? - чтобы не скривиться от боли, я ответил Ковалевой не менее ослепительным оскалом, и она изумленно отклячила нижнюю губу. - Да запросто! - я последовательно проставил в ЭЖД "двойку" и "тройку".
Ковалева потянулась к лежащему рядом с ней на стуле телефону.
- Павел Александрович, за что?!
- Ну, ты же просила!..
- Я Галине Тихоновну скажу, что вы творите!..
- А что я творю? Два плюс три равно пять!.. Ну, ладно... - я обвел взглядом внезапно притихший класс. - Пошутили - и хватит... - я вернулся в ЭЖД, удаляя у Ковалевой только что выставленные оценки. - На следующем уроке спрошу всех... Всех - это значит, вообще всех! До конца урока осталось три с половиной минуты, можете быть свободны!..
Ожидая, пока они соберутся, я сидел, откинувшись на стуле, но, как только последний из них скрылся за дверью, я со стоном опустил голову на стол.
- Павел Александрович, может быть, вам таблетку выпить?
- Нет, мне надо сходить в медпункт! - язвительно произнёс я. - Коновалов, ты за каким хреном вернулся, вам уроки следующие святой Николай отменил?
- Там просто физра, а я на неё больше не хожу...
- Ну, и зря! - я указал ему на стул, который так и не убрал под парту после визита отца Козлова. - Раз уж забиваешь, сядь, не маячь, и так перед глазами круги... Чайник только поставь! И дверь закрой...
- Полы помыть не надо?.. - огрызнулся Коновалов, накладывая на дверь заклинание.
- Нет, полы ты плохо моешь, ...
- Где у вас аптечка? - недовольно буркнул Коновалов.
- Нигде, я уже ахнул две таблетки парацетамола... Особых изменений не заметил...
- Это все из-за того заклинания, да?
- Либо из-за заклинания, либо жизненный путь мой подошёл к финалу, за которым только тишина!.. Это последствия черепно-мозговой травмы, - пояснил я. - Нелеченной! Не умели их тогда лечить, получивший ее или умирал, или получалось как-то так... Слушай, - я попытался отодрать голову от стола. - А ты же, наверное, можешь что-то сделать?..
- Не знаю... - он остановился в раздумьи посреди кабинета, переложив чайник из левой руки в правую.
- Ну, а ты попробуй!..
- А вы не боитесь, Павел Александрович?..
- Чего бояться-то?
- Что ещё хуже станет...
- Куда уж хуже, Господи... Такое ощущение, что трепанацию делают... Старым трепаном... Я тебе потом на картинке покажу, как он выглядит, тебе понравится...
Коновалов водрузил чайник на подставку и нажал на кнопку. Потом нерешительно взял меня за запястье, прощупывая пульс.
- Ну, у тебя и руки, Иван!.. - воскликнул я. - Как ты осмотры проводить собираешься, от тебя все пациентки разбегутся! У тебя давление, что ли, низкое?..
- Я его меряю, что ли... - возмутился Коновалов.
- Я бы на твоём месте померил...
- На своём оставайтесь...
Я почувствовал чужое воздействие и усилием воли подавил жгучее желание его отразить. Боль, словно придавила голову к столу, но через какое-то время вдруг начала отступать, а потом и вовсе практически исчезла. Осталась лишь еле заметная тупая ломота в висках...
Коновалов подошёл к раковине, открыл кран и сложил руки ковшиком, набирая воду.
- Ты же только что чайник скипятил...
- Он горячий... - он зажал пальцами нос.
Синие пятна на пальцах, пропитываясь кровью, делались фиолетовыми.
- Ну, вот... - я выпрямился на стуле. - Всё у тебя получается, но тебе бы только ныть и жаловаться... Внимание привлекаешь к себе, Коновалов!
Он резко развернулся.
- Это было легко!
- Правда?
- Да, Павел Александрович!.. Любой чародей...
- Любой чародей снимет боль до конца! - возразил я. - На пятнадцать минут! Потом она снова обрушится... Поэтому чародеи хороши для малого операционного вмешательства!.. Не, Коновалов, не морочь мне голову... Или тебе дано, или нет...
- Скажите... - он закрутил кран и снова нажал кнопку на чайнике. - Двадцать минут прошло, он остыл уже...
- Через десять минут звонок, расходимся... - горестно вздохнул я.
- Они не придут, - Коновалов сел на стул и закинул ногу на ногу. - У них встреча с психологом, я слышал...
- У нас есть психолог? - поразился я.
- Ну, да, девушку какую-то взяли...
- Так, а у тебя-то уроки есть!..
- Павел Александрович, сейчас литература!.. Ну, что я там не видел? - он очень натуралистично имитировал рвотные позывы. - Стихи проходят... Можно, пожалуйста?..
- Стихи - это круто! - возразил я. - Их девицам читать можно. Если стих не очень известный, можно насвистеть, что ты его сам сочинил... Но для этого его нужно, как минимум, знать!.. Да, кстати, - я достал из ящика стола его рисунок. - Забирай, мне чужого не надо!..
Передавая листок, я скосил на него глаза и обомлел. На рисунке был изображён Город. Как он выглядел во времена моей юности.
Аптека была прорисована с такой тщательностью, что, казалось бы, прочитай заклинание, и в ней весело зазвенит колокольчик, оповещая о приходе посетителя.
Я, в который раз уже, подумал, что не совершает ли Коновалов ошибку, собираясь связать свою жизнь с медициной...
- Ты не видел Выборг таким...
- Зато вы видели... - Коновалов пристально смотрел рисунок, словно надеясь взглядом уничтожить все, что успел на нем запечатлеть.
- Не стоит черпать вдохновение в чужих воспоминаниях, - заметил я. - Тем более, они не самые лучшие...
- И все же вы решили их повторить, Павел Александрович... - Коновалов сложил листок в восемь раз и засунул в карман джинсов.
- Иван, я тебя от литры отмазал, чтобы ты мозг мне тут имел? Тетрадку доставай, будем учиться считать! Ни один из них не заметил, что ты на доске ошибся!.. Так все, небось, и переписали... Вот же ж...
- Оно сложное, Павел Александрович... - Коновалов покорно вытащил из рюкзака тетрадь по биологии, но вместо того, чтобы раскрыть её, начал созерцать обложку. - Скажите... А у вас реально вот пятьсот лет голова болит?
- Ну, обычно не так, как сегодня, конечно, но в общем и целом... Открывай тетрадь, покажу, как считать быстро и не ошибаясь!.. - я приподнял взглядом обложку, но Коновалов придержал её рукой.
- Ну, то есть, если у меня сейчас сердце болит, оно тоже дохулион лет болеть будет?..
- А у тебя болит сердце?
- Вчера вот болело, да...
- А что у нас вчера было? - я смотрел на его руки, и он убрал их от тетради и спрятал в карманы олимпийки.
- Павел Александрович, ну, вы же поняли все и молчите!
- А это уже, - усмехнулся я, - как у вас там принято говорить? Приватная зона? Я не имею право на неё залезать! Я - всего лишь классный руководитель, моё дело - экзамены и выпускной... Ленточки! А не столь высокие материи! По этим пятнам, - заметил я, - в Средние века выявляли отравителей... От чернильных они отличаются тем, что въедаются в кожу намертво... Можно использовать перчатки, но ты же не пьешь из мелкой посуды!..
- Я не собирался его убивать! - Коновалов достал руки из карманов. - Он мне чай велел заварить, крепкий, как я не знаю, что, он всегда такой глушит с похмелья... Я и подумал, либо сейчас, либо никогда! Оно же не опасное, рвоту и понос только вызывает!
- И в результате смерть от обезвоживания...
- Это уж как повезёт! - оскалился Коновалов. - Только, это самое... Бесполезно все... Я не смог... У меня сердце через раз начало биться, и руки трястись, я его сраную кружку выронил, и она разбилась, он ещё час визжал, что я - дебил криворукий, что мне больше ни одна девка не даст...
- Ну, и слава Богу! - перебил его я. - Чего ты расстраиваешься, не все рождены быть убийцами...
- Да не сдох бы он! Его только прямым попаданием из строя выведешь! - возмутился Коновалов.
- А, если бы сдох?.. Ты бы ему не сподобился скорую вызвать, иначе бы игра не стоила свеч...
- Вы считаете, что это... Как это сказать... - он закрыл глаза, потом сосредоточенно произнёс. - Божественное Провидение?..
- Я считаю, что, если не ходить на физкультуру, дымить, как паровоз, и психовать по каждому поводу, а чаще без оного, то рано или поздно начинаются проблемы со здоровьем! А, Господу, Ванька, сильно подозреваю, продолжает не быть до нас  ровным счетом никакого дела...

Глава 181.
- Как мило это все! - Виталий Валентинович поправил оренбургский платок на поясе. - Дай руку, Пауль, помоги мне подняться с этого ублюдочного трона, давно уже пора его выкинуть! Мне скоро нужно будет нанимать домашнюю хозяйку, чтобы хотя бы вскипятить себе чайник! Смерть наступает, Пауль, что бы ты мне тут не вещал... - он, с моей помощью, доковылял до широченной кровати. - Ты справишься вообще?..
- Хотите отобрать наставничество? - окна этой комнаты, в которой мне за пятьсот прошедших лет не доводилось бывать ни разу, выходили во двор, накрытый тенью, как саваном. - Передать её под иное попечение?..
- Я бы, конечно, предпочёл учить её сам! - Куратор уложил себе под спину сразу несколько подушек. - Не в каждый год услышишь о подобном!.. Господь радует нас...
- Вы не уполномочены... - я топтался возле кровати, не решаясь присесть хотя бы на её край.
- Как будто ты у нас уполномочен таскаться к Якобу и плакаться ему в жилетку, подобно мальчишке, которому не даются азы учения! - ехидно произнёс Виталий Валентинович. - А он отомстил все-таки, лукавый черт! Все понял с самого начала, но тянул, наслаждаясь твоим унижением!..
- Он сказал, что думал! - из колодца двора доносились обрывки фраз: две пожилые женщины обсуждали цены на рынке. - Никто не мог знать наверняка...
- Он думал! - патетически воскликнул Куратор. - Ум Якоба по быстроте сравнится с клинком умелого дуэлянта! При всей нелюбви к нему - всегда замирал в восхищении! Не надо столь ярко выражать свои мечтания, Пауль, о том, как ты пересчитал бы мне зубы!.. Осмелюсь предположить, что он просто желал сбить с тебя спесь... Во имя твоего же блага! Твоё самоуправство превосходит в последнее время мыслимые пределы, и не только я это понимаю!..
Я подавленно молчал.
- Все это, конечно, мило... - повторил Виталий Валентинович. - Но... Точно ли он не ошибается?.. Дело слишком серьёзное... Я всю ночь читал архивы, я не помню ни одного Избранного, почившего в бозе в рассматриваемый период... Ну, того, кто действительно мог влить в ребёнка силу такого свойства...
- А неподотчетные?..
- Пауль - ты дурак? - разозлился Куратор. - Вроде никогда не страдал недостаточностью сообразительности... Хотя, да, сейчас все помыслы твои сводятся к тому, какую занавеску лучше повесить в ванную...
- Виталий Валентинович, - не выдержал я. - Прекратите уже! Достаточно. Мы не можем полностью отрешиться от мирских забот, нам надо где-то жить и что-то жрать...
- Достаточно или нет, решаю я! - отрезал Куратор. - Любого, Пауль, за такой спектакль, я наказал бы уже со всей строгостью... Только тебе я все спускаю... Как ты считаешь, почему?..
- Потому что я спас вам жизнь? - предположил я.
Виталий Валентинович раздражённо махнул рукой.
- Эх, Пауль...
- Да, Виталий Валентинович? Вы утверждаете, что неподотчетная ведьма или колдун не могли передать ей силу, ну, ок. Но ведь кто-то из Избранных мог расторгнуть Договор...
- И сдохнуть? - скривился Куратор.
- Да, именно! Сдохнуть, предварительно передав силу! - с воодушевлением продолжал развивать тему я.
- Нахрена? - буркнул Виталий Валентинович.
- Откуда же я знаю!
- Не фантазируй, мальчик мой, не фантазируй... Мы находимся посредине какого-то бреда, хоть он и очень похож на правду... Хорошо, я просмотрю списки ещё раз...
- Их можно прогнать через нейронку, - подсказал я.
- Чтобы система увидела поисковый запрос?..
- Да кому мы нужны, Виталий Валентинович! - вырвалось у меня.
Он повернул голову в том же направлении, что и я, и обвел двор взглядом, полным отвращения.
- Не надо пребывать в тоске, Пауль! Обратка от заклинания уже должна была закончиться, все остальное - эмоции, а их следует контролировать! Кого ты хочешь обмануть, утверждая, что проверял, тем самым, насколько все запущено... Я не хочу давить слишком сильно, на это тоже нужна энергия, а у меня спина разваливается... И так все понятно! Ты тоже хотел увидеть свой момент наивысшего счастья, и готов был заплатить за него восьмью часами кошмара... Зачем, Пауль? Зачем бередить старые раны, то, что было, уже никогда не вернётся, как не вернётся город, в который я вошёл победителем...
- В Городе остались старые стены, и они навевают... Его не взяли даже бомбы, он выстоял...
- А ты, конечно же, хотел, чтобы он исчез с лица Земли?.. - усмехнулся Виталий Валентинович.
- Не возражал бы, честно...
- Тьма рассеется, Пауль... - я с удивлением посмотрел на него, никогда в своей жизни я не удостаивался чести услышать от него слова поддержки.
Разве что только в двенадцать лет...
- Сходи к Валентине... - Виталий Валентинович, казалось бы, был совершенно серьёзен. - Она может поднять настроение и не только при помощи отваров...
- А вы, что, пробовали? - резко сказал я.
Он пожал плечами.
- Чародейки все одинаковые... Ты - баловень судьбы, ты дважды входишь в эту воду...
- Нельзя заменить! - я дёрнул за ручку окна, и в комнату ворвался терпкий, оглушающий воздух, не сравнимый с воздухом большого города, в котором дышишь, как сквозь вату.
- Заменить нельзя, но можно обрести покой... Я вижу, что у тебя все катится в тартарары... Зачем при наводнении цепляться за обломки, идущие ко дну?..
- Я верю, что ещё можно все исправить, - твёрдо сказал я.