Лепестки розы

 - Артем Петрович, зайди.  Прямо сейчас, - сказал директор, и повесил трубку. Зачем, думал Артем Петрович, направляясь к кабинету директора. Тон директора вроде бы был дружелюбным.

- Тут нам снова подарочек из Москвы. С проверкой вероятно, -  сказал директор, когда Артем Петрович появился в его кабинете, - Чует моя душа, что это снова связано с твоим оборудованием, так что тебе и флаг в руки. Письмо пришло вчера, а важная птица прилетает сегодня в час тридцать. Ну тебе не привыкать. Так что смотай в аэропорт, будь любезен, встреть его. Я на него уже номер в «Центральной» заказал. Фамилия жуткая, не выговоришь… - директор стал рыться в бумагах на столе, - Черт, где оно. Да ладно. Ты напиши на листе наши логотипы. Станешь среди встречающих. Он сам к тебе подойдет.

  До аэропорта час с копейками езды. Артем Петрович погнал на своей машине.

Встречающих самолет было немного. Артем Петрович вышел на видное место, держа перед собой лист с названием фирмы. И вот от потока прибывших резко отделилась женщина, подошла к нему.

- Привет, -сказала женщина.

  Как видно, у Артема Петровича не ожидавшего, что столичными проверяющими могут оказаться и дамы, выглядел так, что подошедшая усмехнулась его смущению и добавила

- Артемчик, не узнаешь?

  Сказала теплее. Тут он узнал. Куприянова. Она училась в соседнем классе. Но вполне простительно, что он не признал ее сразу. С той поры прошло двадцать лет. А с Куприяновой он никак в школе не пересекался. Она ничем не выделялась. Обычная средняя замухрышка. И за двадцать лет, прямо скажем, не расцвела. Хорошо, что вообще узнал. Наверное, ее никто не встречает, подумал Артем Петрович. Вот и рада, что попался, кто до города подбросит. Но ему ведь нужно проверяющего встретить. Можно было бы, конечно подбросить и ее заодно. Проверяющий не развалился бы. Но кто их, проверяющих, знает. Есть такие, что себя наполеонами мнят, и обидчивые как черти.  Он снова стал разворачивать опознавательный лист, который уже было свернул.

- Я проверяющего жду, - сказал он извиняющимся тоном.

-  Считай, что уже дождался, - сказала Куприянова. В ее улыбке сквозила такая уверенность, что мгновенно вспыхнувшие сомнения, может ли Куприянова быть именно тем, кого он встречает, тут же затухли. Артем уже многократно встречал проверяющих. Женщина попалась первый раз, да еще, надо же такое, бывшая соученица. Но он знал правила, никаких личных вопросов. Он, не говоря ни слова, взял за ручку ее сумку на колесиках и покатил к своей машине.

  Артем Петрович считал, что одним из наиболее ценных его рабочих качеств являлась сообразительность, этакое чувство проверяющего.  Неправильно жена говорила, что он бесчувственный болван. Он обычно чувствовал высокого гостя, как охотник чует зверя. Знал, что нужно делать. Например, прежде чем тащить гостя к машине, следует дождаться, пока тот просто очухается от перелета, элементарно сходит в туалет.

Но Куприянова в туалет не рвалась, и он катил ее сумку, пробуя связать концы с концами. Неужели она и есть проверяющая? А грузинская фамилия? Ну, возможно, сменила на фамилию мужа. Но чтобы она работала в головном офисе? Артему казалось, в школе она талантами не блистала. Но всяко бывает в жизни.

 Из опыта он знал, что столичный проверяющий, -  грубо говоря, следователь. Это он задает вопросы, а не у него спрашивают. И пока Артем Петрович катил ее сумку к своей машине, краем глаза следя, чтобы она в сутолоке не сбилась и шла за ним, он вспоминал, как же ее звали. Кажется, Люда. Но теперь она уже не Люда, а Людмила. И как по отчеству? Как к ней обращаться? По имени или по имени-отчеству?  Лучше молчать. Обычно проверяющие садились на заднее сидение. Но Куприянова села рядом с ним, вздохнула полной грудью и сказала.

- Ну, вот, с прилетом.
 
 Это могло быть приглашением к разговору. А почему бы и нет?  Все-таки когда-то знали друг друга. Но Артем Петрович молчал, как сфинкс. Единственное, что он сказал, уже на въезде в город, что директор забронировал номер в гостинице.

- Зачем мне гостиница? – сказала Куприянова, - Я у мамы поживу.

Она подсказала ему как доехать к маминому дому. Это был район забытых богом сталинок прямо в центре города. В трех кварталах отсюда и он жил с родителями, когда ходил в школу. Выходило, что Куприянова жила почти по соседству. А он этого и не знал.

И дома, и дворы были в совершенно заброшенном состоянии. Единственное достоинство, что центр и потолки высокие.  Въезд во двор искорежен. Видно трубы ремонтировали и плохо прикопали, а, чтобы асфальт восстановить, так этого не дождешься. Не без труда, впритирку к мусорным контейнерам он протиснулся с машиной к подъезду, на который указала Куприянова. На лавочке у подъезда греясь на теплом майском солнышке, сидела старушка.  Сделала руку козырьком, чтобы присмотреться. 

- Никак, Ольга? Явилась наконец, - сказала старушка, - Ну –ну. Иди- иди. А это муж?

- А вам-то что? -  резко ответила Куприянова и прошагала в подъезд.

Значит, она не Люда, а Оля, сделал вывод Артем Петрович. Он деловито достал из багажника ее сумку и зашел в подъезд.  Куприянова ждала за дверью около некогда синих почтовых ящиков с оборванными и покореженными козырьками.

Как-то приятель, воображающий себя сыщиком, делился с Артемом соображениями, как воры ориентируются, где и чем можно поживиться. По разным признакам. Например, коробам кондиционеров на стенах домов. Но можно и по почтовым ящикам. Если почтовые ящики покорежены, это значит, что тут живут старики. Они газеты по старой привычке выписывают, а ключи от ящиков частенько теряют. Ну, не беда, отогнут козырек и так извлекают прессу. На их газеты никто не покусится. Таких грабить не нужно. Раз они газетам верят, им впендюрь что ты из городской комиссии, они сами сбережения принесут.

Но если воры ориентируются по запаху, то этот подъезд обогнули бы за три версты.  В подъезде стояла такая вонь, что Артем Петрович спросил:

 - Может быть, в гостиницу?

- Нет! - отсекла Ольга. – Что же мне от матери отдельно жить?

Лифта в доме не было. Он донес ее сумку на четвертый этаж, прямо к двери. Ольга позвонила. Но двери никто не открывал. Хорошо, что не уехал, подумал Артем. А то бы стояла перед дверью. Он ждал распоряжений.  Артему пришло в голову, что проверку в Москве решили сделать так неожиданно и послали с бухты-барахты Ольгу, что та не успела перезвонить матери. А мать ушла куда-то.   И что теперь ждать под дверью? Так может быть, в гостиницу? 

- Подожди секунду, - сказала Ольга, -  Сейчас определимся.

 Она   порылась в кармане, достала ключ с брелоком в виде свернувшейся зеленой кошечки, отперла дверь. Максим вошел за ней следом. Он не торопил, ждал, когда ему дадут отмашку – свободен.  Еще нужно договориться, как завтра она доедет до предприятия. Возможно, что завтра утром он ее и заберет по пути на работу.
 
  Ольга из коридора позвала:

- Мама!
 
Никто не ответил. Она прошла в комнату и Артем следом. Комната была уставлена лакированной мебелью под орех уже давно вышедшей из моды. Ковер на стене, палас на полу. Самым крупным предметом мебели был расправленный большой, как авианосец, диван, неаккуратно покрытый красной плюшевой накидкой. Большая подушка была примята, словно хозяйка квартиры недавно на ней лежала.  Рядом с диваном тумбочка, на которой стояло много лекарств, пластиковая бутылка с водой и стакан.
 
Ольга подошла к столу, на которым стоял картонный ящик из-под ботинок. Полный лекарств. Рядом лежала записка. Ольга прочитала.

 - Маму забрали в больницу, - тяжело вздохнула она.
 
Артем вполне мог смоделировать ситуацию. Если записка ждет ее на столе, и лекарства не убраны, значит, первое, что приходит на ум: ее маму забирала скорая, второе – что ее мама все-таки дозвонилась до Ольги. И Ольга рванула. А чтобы не тратиться быстренько сделала себе командировку под видом проверки.  Люди из центра могут устроить командировку и по своей личной надобности. Но вероятно встретить такую картину она не ожидала.   Все-таки надеялась, что ее мама дома.
 
- Поеду в больницу, - вздохнула Ольга, -  Может, подбросишь?

Пока еще оставались пару часов   рабочего времени. В это время любое желание начальства, тем более московского, - закон для подчиненного. Пока ехали Ольга сказала, что мама ее смолоду страдает сердцем. Поэтому она у нее одна. Второго ребенка врачи запретили. Бывают, что маму прихватит, в больницу положат.  Прямо скорая и отвозит. Но пока все, - тьфу-тьфу, - обходилось.

 Подъехали к больнице.

- Слушай, -  сказала Ольга, - Я что-то робею. Я понимаю, это, конечно, не совсем удобно, но… ты можешь подняться со мной?

Ее мама лежала в четырехместной   палате. Три соседки навострили уши, когда Ольга с Артемом зашли.

- Олечка, -  ее мама приподнялась с подушки, - Приехала моя красавица, - и с победным видом осмотрела трех старушек, своих соседок.

- Она нам уже про вас уж так хвасталась, - сказала одна старушка, - Действительно красавица.

Ольга подошла к кровати, обняла мать и так стояла некоторое время. А Артем, глядя на нее, склонившуюся к кровати удивлялся таким похвалам. По нему, так вовсе не красавица.  И лицом очень средне, и в бедрах перебор.

- Ты с мужем? – спросила мама

Ольга кивнула, посмотрела на Артема и помнила пальцем. И Артем сообразил, что не стоит ему у кровати больной, перед публикой лезть в бутылку.

- Здравствуй, Сережа, - ласково сказал Олина мама, - Свиделись наконец.

- Здравствуйте, - сказал Артем, поняв, что комедия масок продолжается. Теперь он стал Сережей. Но, ведь муж у нее, судя по фамилии, грузин, - Я подожду в коридоре, - сказал Артем и вышел.

Пока Артем торчал в коридоре, в палату зашел врач.  Артем ждал и размышлял, что ему прямо сейчас мешает уйти.  Мешал какой-то категорический императив. Так себя с проверяющими не ведут, чтобы развернуться и уйти. Но с Ольгой нужно договориться на завтра, Брать ее на работу или сама доберется? И он забавлял себя чтением плакатов, о том, как правильно дышать при выполнении физических упражнений.  Вышла Ольга. Глаза печальные.  Молча они дошли до машины.

- Ну что сказали? – спросил наконец Артем, еще не заводя мотор.

- Все то же. Между небом и землей. Так можно прожить еще десять лет. А можно умереть через минуту.  Слушай, такое висельное настроение, давай заскочим куда-нибудь в кафе, хоть чуть-чуть нужно развеяться.

 Уже вечерело.  Вот-вот и закончится рабочий день.  Артем понимал, что его поход в кафе в их небольшом городе может быть запеленгован. И потом ему придется давать отчет жене. Но он не мог бросить человека вот так, посреди улицы и в таком настроении.  Поэтому он мотанул в кафе на выезде из города, где, как он думал, будет меньше лишних глаз. Заказали небольшой перекус и сухого вина.  Вино тут продавали только бутылками. Артем не пил ни грамма. За рулем. А Ольга пропустила фужер, другой. И, как видно, гиря с ее сердца упала, стала улыбчивее.

Но Артем понял, что ошибся в прогнозах. Вероятно, это кафе как раз и было популярно у тех, кто искал уединения для свиданий. Многие столики были на двоих, а пространство кафе было разделено декоративными перегородками такой высоты, что сидящие за одним столиком не видели соседей за другими.  Тут он вспомнил, что буквально рядом расположена придорожная гостиница, мотель, в которой номера сдавали по часам. И последнее подтверждение: по кафе от столика к столику ходила женщина с корзиной роз.   И если ты приехал на свидание, как не купишь цветы даме сердца?  Как говорится, все включено: еда, цветы и постель.  Машина купидона работала исправно.  И когда продавщица подошла к их столику, Артем купил Ольге красивую темно-красную, почти бордовую розу.  Большой полураспустившийся бутон. Решил, что не тот у них случай, чтобы дарить больше. По большому счету дарить проверяющим розы – это похоже на взятку. Но коли у нее сегодня такой непростой день, можно и купить для нее.

- Какая красота! -  нараспев протянула Ольга, понюхала, - Роза - это всегда тайна.

- В каком смысле? – удивился Артем

- В самом прямом, - она удивленно откинула голову и поджала губы в деланном недоумении, - Особенно, когда мужчина преподносит розы женщине.

- Есть много случаев, когда мужчина преподносит розы женщине. Например, актрисе.

 - Ну какой ты приземленный. Ты знаешь, что в старину был целый язык цветов? Например, желтая роза символ дружбы и радости. Или помнишь как у Блока: «я послал тебе черную розу в бокале».

 А к чему черная роза? – спросил Артем.

 - Не помню, кажется к печали.

- А красная?

- А красная роза символ любви, - Ольга улыбнулась задорно и глаза ее весело блеснули.

- Вот как, не знал, -  сухо произнес Артем.

- Не чувствуешь ты языка цветов. Роза - королева цветов. Сравни розу с другими цветами. Например, с ромашкой, тюльпаном, ландышем, маками, фиалкой, лилией. Они  могут быть яркими,  нежными. Но они все напоказ. Лепестков мало, поэтому даже если цветок бутоном, то все равно, что там внутри бутона понятно. Тайны нет, загадки. Роза другое дело.  У нее много лепестков. И лепестки изогнуты. Поэтому получается игра оттенков. Смотришь вглубь, а там цвет еще более насыщен, красный переходит в бордовый, потом в почти в черный.  И даже астра или георгин по переливам цвета с ней не сравнятся, - Ольга поднесла розу к бокалу. Красное вино немного напоминало цвет розы. Она подняла бокал, посмотрела его на просвет, - Выпьем за то, что символизирует красная роза.

Естественно пила только она. Артем боялся автоинспекторов.

-  Я посмотрю на тебя, -  Ольга с усмешкой покачала головой, - Ты до ужаса запуганный.  Осмотрительный, как шпион. Ты женат?

- Женат, - сказал Артем, кстати нужно позвонить предупредить, что я задержусь немного.

- И как ты это ей объяснишь?

- По делам службы, - Артем говорил вполне серьезно. 

- Службы? Ну-ну.

Эта реплика разозлила Артема. Он тут с ней сидит потому что так требует служба.  В его ведении экспериментальное оборудование, которое ни специалисты на месте, ни приезжие наладчики никак не могут довести до ума. Поэтому большинство проверяющих приезжали по его душу.  А осмотрительная политика руководства предприятия была такой, что проверяющий не должен испытывать в городе никаких проблем. И поэтому Артема часто гоняли встречать проверяющих. И пока он не доведет их до номера гостинцы и не убедится, что все в порядке, его функция не считалась выполненной. А проверяющие прилетали примерно раз в два месяца. Иногда вечерними самолетами. Так что бывало он освобождался уже под полночь.  Жена к этому привыкла. У нее самой была такая работа, что иногда случались авралы.   

- Так может быть не столько боишься ГАИ, сколько жены? Еще унюхает.

  -  У нее нюх, как у собаки, -  подтвердил Артем.

- А глаз как у орла? - добавила Ольга.

- Двуглавого.

 - Женщина намного сложнее устроена, чем мужчина, - Ольга откинулась на спинку стула и посмотрел на выражение лица Артема.

- Это смотря в чем, - удивился Артем.

 - В самом важном.  Как минимум в том, что она вынашивает ребенка.  И она чувствует своего ребенка не так, как мужики. И мужика она чувствует. И нюх у нее лучше.  Поэтому для мужика женщина -  тайна за семью печатями. Такая же непостижимая тайна, как роза. Мужик видит только красные переливы на ее лепестках. А попробуй заглянуть внутрь. Не видишь, что там. Сплошной непонятный красноватый мрак.

- И даже удивительно, кто такие сложные цветы опыляет. Какая пчела туда пробирается? Может быть самоопыляются? И сложно устроенные женщины тоже.

- Сам ты самоопыляешься? -  Ольга одарила его презрительной усмешкой, - С такими мужчинами женщинам придется самоопыляться. Особенно тем, которые со сложной душевной конституцией. Как розы. Мужчины в наши дни не хотят разгадывать загадки. Им вынь да положь.  Они всего непонятного боятся.

- Ладно, - сказал Артем, -  Я выйду позвоню жене.

- Позвони, мне, в отличие от некоторых, некого бояться. Ямщик, не гони лошадей! Всё было лишь ложь и обман. Мне некуда больше спешить, мне некого больше любить. Иди ямщик, звони.

Он вышел из кафе. Не стоит, чтобы жена, у которой не только собачий нюх, по звукам догадалась что он находится в кафе. Жена ответила ему спокойна, сказала, что и она сегодня тоже на час- другой задержится. Ну, это проще. Артему хотелось уже поскорее довезти Ольгу до дому и отчалить. Но та никуда не торопилась. Все зависело от того, как быстро она съест свою порцию. И ее клевание по зернышку злило Артема. Наконец расплатились и сели в машину.

-  Ты вот меня не узнал в аэропорту, а я сразу узнала, - сказала Ольга, - Знаешь почему? – и не дожидаясь его ответа, сказала, -  Потому что я в школе была в тебя влюблена.  По уши. А ты не замечал. Ты в кого был влюблен в Шилову?

Ни в кого я не был влюблен. Разве обязательно быть влюбленным?  - сказал Артем.

- Обязательно! Есенин сказал: «Далёкие, милые были! Тот образ во мне не угас. Мы все в эти годы любили, но мало любили нас».

Ольга так вздохнула и так покачала головой, что это должно было добавить пронзительности к словам, как сильно она была влюблена. Артем промолчал. Он понимал, что женщине, когда в ней переплелась печаль с легким опьянением, соврать ничего не стоит. в ответ тоже вспомнил поэтическую строчку, пушкинское: поговорим о странностях любви. Но ничего не сказал. 

Ольга положила ладонь ему на бедро. Вот тебе странности любви. Во всем цвету. Приятны были такие странности? Как всякие странности, нежданны, интригующи, и одновременно опасны. Вот так откровенно, выражаясь медицинскими терминами, в эротической зоне, даже жена его не трогала.  Жена ждала инициативы от него. Ольга же сама проявила инициативу. Но дальнейшее уже зависело от него.

- Слушай, так ты будешь мешать мне вести машину, - сказал Артем

- Да? – усмехнулась Ольга, -  Раз мешает вести, это значит, что я тебя завожу. Ну. возбуждаю. Была бы я тебе безразлична, то моя рука тебе бы не мешала, и она двинула руку к цели, - О, чувствую, пробудила интерес. Как насчет продолжения банкета?

- Нужно пока сосредоточиться на вождении, - ответил Артем, -  Банкет потом.

 - Хорошо. Сосредоточься, - она убрала руку. 

  Повторять вечером попытку заехать в ее перерытый как после бомбежки, двор он не хотел.  Пристроил машину на улице. И вот настал кульминационный момент. Он мог бы распрощаться с ней тут, прямо у машины, сказать, что на этом банкет окончен.  Но она проверяющая. Может быть, решила таким вот странным образом начать проверку. Он помнил одного привередливого проверяющего, который до такого трепета довел бывшего директора, что тот грудастую Таньку из заводского буфета под него подкладывал. С той не убудет. Женщина свободная.  А Танька потом всем раззвонила, что с нее точно не убыло, так как проверяющий – импотент. Так что никакие спецэффекты тому директору не помогли. И его сняли.

  А насчет продолжения банкета с Ольгой такой расклад вырисовывался: Ольга не Бриджит Бардо, и дурацкие выпендрежи про тайны цветов ее не красят. Но она - женщина в том самом состоянии созревшего фрукта, готового упасть. Ветка уже наклонилась протяни руку и бери. Не обворожительна, но доступна. И доступность – большой плюс. Ложка к обеду. Но она все-таки человек сверху, проверяющая, как инопланетянка. Однако дьявол в его груди подначивал: если ты сейчас, припарковавшись, заглушишь машину и выйдешь из машины и запрешь ее, ты – мой.
 
И Артем, припарковавшись, вынул ключ зажигания и решительно, даже раньше, чем Ольга поторопился выйти из машины, обошел машину, открыл дверь с ее стороны, протянул руку. Он объяснял себе свое поведение тем, что нужно же помочь не совсем трезвой женщине. так положено. А то еще споткнется.  Она не без труда вышла и, уже выпрямившись, немного привалилась к нему. Проверка боем – подумал Артем И подстроившись под ее волну, он   запер машину и повел Ольгу домой.

Потребовалось ее вести, держа за руку. Уже стемнело, фиолетовое небо мая лило сверху такую же загадочную тьму, как в глубине бутона розы фиолетового отлива. Фонари на улице не светили, а тротуар был вспахан не меньше, чем двор. Трезвый голову сломает, а после кафе шаг его спутницы стал нетвердым.  Она оступилась, он подхватил, приобнял.  За спасение от падения она отблагодарила прочувствованным поцелуем.   Он провел сверху вниз рукой по ее спине. Как пианист проверяет инструмент, проходя рукой по клавиатуре.  Ее тело отозвалось тихим выдохом блаженства.  И ему показалось, что инструмент хорошо настроен.

Комната с большим диваном, на котором, как видно, лежала ее мать перед тем, как ее забрала скорая, не подходила для того, ради чего она его привела. В квартире имелась комната поменьше. Захламленная. Как видно, мать Ольги в основном жила в большой. А на меньшую сил не хватало. Но Ольга быстро разобралась, раскидала вещи и освободила диван. Артем расправил диван и оказалось, что у него сломана ножка. Неожиданное препятствие было быстро устранено. Ольга подложила книги – несколько темно-зеленых томиков Диккенса.

 Вышел он от нее через час. Ольга просила его побыть еще немного.  Ей так одиноко, на сердце тяжело. Мать в больнице, она тут одна. Но он уже хотел домой. Ольга упрекнула: попользовался и поминай как звали. Артем в душе возмутился. Это он попользовался? Это она им попользовалась. Ему не больно и хотелось.  Но этого он ей не сказал, а сказал, что у нее ведь остались, наверное, подруги, бывшие одноклассницы, которые были в свое время ей куда ближе чем он.  и даже одноклассники.

- Ты что, уже хочешь от меня отделаться?

- Ничего я не хочу, -  сухо ответил Артем, - Но мне нужно домой. Тебе не нужно ничего никому объяснять, а мне сейчас придется.

- А что твоя жена тебе объясняет, когда задерживается? Или она домой, как автомат, приходит?
 
Нужно торопиться домой. Но минут пять он сидел, не заводя машину, обдумывая насколько низок и безнравствен его поступок. Не по отношению к Ольге. Там нет никакой низости. А по отношению к жене.  Он вывел следующее объяснение: Ольга - не жена, и для мужчины в его возрасте незначительные развлечения вне семьи вполне оправданы. И есть другое оправдание. Ольга права. Какие гарантии, что у жены на стороне никого нет? Он за ней не следит. Доверяет ей как порядочный человек. А она в отличие от Ольги, женщина яркая. Уж ей-то комплименты отпускают. Он когда-то за эту яркость ее и выбрал. Но мало того, что яркая, пришла к нему т тревожная мысль, она уж очень за собой следит. Сверх меры. А ради чего? Ради него? Ну это вряд ли.  Уж он-то точно не причина. И тут он подумал печально, что жена как-то очень к нему прохладна.  Да-да прохладна! Научный факт. Так что с его стороны никакого преступления. Получает то, что заслужила.


Жены дома не было.  Телефон ее не отвечал.  Это возбудило новые подозрения. Ну ладно, когда он в цеху, при грохоте может не услышать. А она у компьютера. Что ей мешает? Он стал вспоминать, как часто она задерживалась. Случалось. Работа такая? Кто ее знает. Что она там чертит вечерами? А может быть не она чертит, а черти ею вертят?


Когда через час с гаком, наконец, явилась домой жена, на его вопрос, что это такое чертят до десяти вечера, она заявила, что,

- Сдаем проект.  Надо будет, буду сидеть всю ночь.

- Но у тебя дома компьютер. Ну и черти себе

-Что за вдруг за претензии? Ревность проснулась? – жена посмотрела на него недовольно, -   Раньше таких вопросов не было.

- Раньше не было, а теперь есть, -  прокурорским тоном произнес Артем Петрович.

- Тебе кто-то что-то наговорил?

- Никто мне ничего не наговорил.

- А почему тогда такие вопросы? Как будто только у тебя одного работа ответственная? Я ведь не одна над проектом работаю

- Оно и видно, - сказал Артем Петрович

- Я в институте перед сдачей курсовых чертила до петухов.

- Помню-помню, - каменным голосом произнес Артем Петрович, - Ты не забыла, что некоторые листы я тебе чертил, - и он подумал: выучил на свою голову.

- Ну начертил пару листов, так что я теперь тебе по гроб жизни рабыня?  Я сама, когда еще с тобой не познакомилась, уже на курсовых попахала.

-  Тоже не без посторонней помощи? – Артем Петрович не скрывал сарказма

- Что тебя вдруг укусило. Танка Демьяненко тебе что-то наговорила?

- Ничего она мне не наговорила. У меня с ней не такие отношения, чтобы она наговаривала.

- Да знаю я ее, подлую. Ей палец в рот не клади. А ты веришь всяким сплетням.

- Ничему я не верю. И Таньки я не видел. А ты мне сама дала наколку насчет Таньки. Нужно у нее поспрашивать

- Это низко. С твоей стороны это просто хамство, - сказал жена, -  Все, я устала, отстань от меня.
 
Артем Петрович мог бы ей еще грубостей отвесить, сказать, что он не вчера родился и прекрасно знает, как иные девушки, особенно смазливые, сдают курсовые. И что дыма без огня не бывает. Но он предпочел промолчать. Однако его молчание не снимало гипотетическую возможность. Жена попила чаю, повторила, что она ужасно устала, и включив телевизор, стала смотреть какой-то фильм про любовь.

 
 Утром директор вызвал Артема к себе. У него в кабинете сидел невысокий плотный брюнет немного старше Артема.

- Артем Петрович, где же ты был? Проверяющего не встретил, - и директор указал на брюнета.

- Как не встретил?  А разве… - Артем с недоумением посмотрел на мужчину, тот, встретив его растерянный взгляд, усмехнулся в ответ.

- Да я вас видел, - сказал гость с легким кавказским акцентом, -  Понимаю, как мужчина мужчину. Вполне понимаю. И даже завидую белой завистью.  Никаких претензий. Как в русской песне: нас на бабу променял, и повернулся к директору, -  Артем Петрович там, в аэропорту, стоял с такой красавицей, секс-бомбой. Аж дух захватывает. Мечта поэта.  Я на нее еще на посадке внимание обратил. Такая взглянет - околдует. И поручения забудешь.

- А я подумал… - Артем посчитал, что нужно объяснить, произошла ошибка, недоразумение, -  - Я ведь вас до этого не видел. А она ко мне подошла и сказала, что она проверяющая.

- Прямо так подошла и сказала?  - с недоверием спросил директор.

-  Именно так. Подошла и сказала. А тут такое совпадение - она моя одноклассница. Подошла ко мне, а я ей говорю, что вот, жду проверяющего. А она говорит – я и есть проверяющая.

 - И ты поверил? -  спросил директор.

- Конечно поверил, - улыбнулся грузин – Женщине с таким, грубо говоря, задом поверишь.

- Я подумал, она замуж за грузина вышла вот и фамилия такая.  Вышла замуж и в Москве прописалась.

- Интересные у тебя одноклассницы, - неодобрительно покачал головой директор.

- Хорошая одноклассница, - сказал проверяющий, -  Персик. Не каждому выпадает иметь таких одноклассниц. Я бы с такой познакомился. Тем более что она в Москве прописалась. Теперь моя землячка. Я еще на  посадке ее приметил. Но она как-то на меня холодновато поглядела

 Артем Петрович тяжело вздохнул не зная, что ответить.  Шутит он или серьезно? Но что же такого он в ней приметил? Зад? Он этот зад видел обнаженным. Зад как зад.  Нашел что примечать. На те мгновения, пока Артем соображал, что же такого в Ольге могло понравиться проверяющему, в кабинете директора воцарилась тишина. Директор, зная правила этикета, не лез с предложениями раньше проверяющего. А проверяющий не сводил глаз с Артема Петровича, давая инициативу и почву для фантазий ему в руки.


- Ну ладно, -  прервал молчание директор, - Первым делом самолеты, а девушки потом. Артем Петрович, инспекция по твоей установке. Так что ознакомь товарища со всеми нашими бедами и победами. 


 Проверяющий оказался въедлив. В командировке только на три дня.  И за эти три дня он собирался проверить все. Первый день был похож на штурм Бастилии.  Артем выложил перед ним все распечатки входных и выходных показателей установки. Тот внимательно изучал. Попросил сделать копии.  Помечал в блокнот, сверял с инструкциями.  Но когда поспели к обеду из ресторана шашлыки, - ему накрыла Танька буфетчица прямо в кабинете Артема Петровича, - проверяющий, проводив взглядом Таньку, вновь вспомнил про великолепную даму с самолета. Повторил, что он с такой не прочь познакомиться.  И снова Артем не мог его понять. Одну и ту же женщину они имеют в виду. Не понимал, шутит он или серьезно. А поэтому предпочел просто молчать.

Сидели они часов до девяти.  И директор, и главный инженер давно дома отужинали, а бедный Артем Петрович отдувался за всех. Причем не за свои ошибки, а больше за ошибки далеких неизвестных проектировщиков.

Снова предупредил жену, что задерживается.  Она приняла спокойно. Он подумал с раздражением: вот такие, как она, - пусть в его случае в далекой Самаре, которые дипломы наполучали потому, что им кавалеры   курсовые чертили. А потом сидят такие фифы у кульмана и думают не о работе, а о шашнях. А таким рабочим лошадкам, как он, отдуваться.
 
В девять тридцать он высадил проверяющего у гостиницы. И вдруг вспомнил, что гостиница в двух кварталах от дома Ольги. Да, Ольга оказалась еще той обманщицей.  Под ревизора косила. Хлестаков новоявленный. А сама банально больную мать навестить приехала. И он ее еще в больницу свозил, там за ее мужа роль отработал, а потом в кафе кормил, а потом обхаживал. Но кто из нас не без греха? Все равно, он поступал по ее желанию.  Ей больше хотелось, чем ему.

 Хорошо, что проверяющий попался с пониманием, с чувством юмора.  Артем подумал-подумал и решил, что нужно, несмотря на все ее недостатки, к Ольге заглянуть. Во-первых, справиться о здоровье ее матери. И заодно детальнее присмотреться, что же такого проверяющий в ней нашел.

 Он пробыл у нее час. Узнал, что здоровье матери настроения ей не прибавляет. Все пока без изменений к лучшему. И он охотно согласился, что конечно, ласка, доброе слово и нежное прикосновение, все это ей сейчас особенно нужно.   И кстати, после его разговора с женой и возникших тяжелых мыслей, ласка нужна и ему. Артем за время, отведенное на ласку, рассказал, про казус с проверяющим. Ольга посмотрела на него чистым взглядом ангела.

- Я разве тебе говорила, что меня прислали вас проверять? Ты от меня такое слышал?

- Ну, я же сказал, что жду человека из Москвы. А ты сказала, что это ты и есть.

- Ну так я и есть человек из Москвы. В чем проблема?

- В том, что я ждал другого человека.

- Может быть, ты как раз меня и ждал. Но не понимал этого. Может быть, я твоя судьба, - она улыбнулась, в глазах читался вопрос -разве не так? -  Ты еще этого не понимаешь, а я уже понимаю. Я это в школе уже понимала.

 Такие исторические параллели были Артему совершенно не нужны.

- А Сергей, которого твоя мама считает твоим мужем, - спросил он не без раздражения, - Как я это должен понимать? Он в Москве, а я тут?

- А разве тебя не устраивает? – пожала плечами Ольга, - Сергея, считай, что нет. Был да сплыл. Так что нас с тобой ждет яркая вспышка большого и светлого чувства, - при словах про большую и яркую вспышку Артем посмотрел на ее плотные коленки. Ему хватило и того, что есть. А она спросила, -  Тебя в Москву в командировки не посылают?

Артем Петрович посмотрел на нее пристально, прикинув, что ему сулит этот намек. В командировки в Москву его изредка посылали. Но там в головной конторе его так выматывали, что он и не думал о развлечениях.

 - Шутки шутишь? Меня проверяющий тут изнасиловал. А в Москве тем более.

- Грузин, говоришь?  Такой с усиками? - спросила Ольга, - Помню. Пока стояла в очереди на регистрацию в Москве все глаза об меня обломал.

- Влюбился, наверное, - пошутил Артем, - Грузины ребята горячие.

- Я русских предпочитаю, -  Ольга прижалась к нему.  Но время уже его торопило.

На следующий день он к Ольге не зашел. Хоть и дом ее недалеко от гостиницы, куда он снова отвез проверяющего. Но он проигнорировал. Из принципа. Все-таки он женатый мужчина.  И в Ольге не нашел ничего особенного. А вот ее пышные слова про вспышку не сулили хорошего. Нужно закрыть этот вопрос. В ней таится опасность.  От тех дам, которые употребляют слова про вспышку и судьбу, стоит держаться подальше.

 Через день с утра он повез проверяющего в аэропорт и сразу оттуда поехал домой.  На два часа раньше окончания рабочего дня. Он заслужил моральное право за три вечера с проверяющим торчал.  Машинально, как обычно, глянул в свой почтовый ящик на входе в подъезд и увидел что-то белое.  Это  оказался конверт без адреса. Даже не заклеенный. В конверте он нашел только три лепестка красной розы.

Ольга? Повеяло опасностью. Была у него еще в студенческой жизни подружка, такая прилипчивая, настолько русских слов не понимающая, что на какой-то период его жизнь превратилась в ад. Хоть на занятия не ходи. Еле он отбоярился. Пришлось ему ждать, пока до нее дойдет, что прошла любовь завяли помидоры.   И кстати та была тоже любительница порассуждать об особой женской карме. Хотя, подумал он, с Ольгой все должно быть проще. Ему с ней вместе на лекции-семинары не ходить. Побудет тут неделю-другую и уедет.

Может быть продолжить с нею контакты до ее отъезда? Нет, не стоит. продолжение смерти подобно, как глубже в пасть хищнику руку засовывать.  И даже не руку. Такой дай неделю, может такого наворотить, потом за годы не восстановишь. Нет, игра не стоит свеч. 

Если на конверте нет адреса, значит, она его в ящик положила лично. Узнала где он живет? Откуда? А что тут, собственно, сложного? Навестила какую-нибудь старую школьную подругу из его класса. Такие у нее, наверняка, есть. А та, возможно, знает его адрес.  А если сама не знает, знает у кого узнать. Такая вероятность посеяла ощущение незащищенности.

 На следующий день в ящике лежал такой же конверт. Хорошо, что жена не заглядывала в почтовый ящик. Делегировала такой старый метод общения с внешним миром ему. Ее общение – мобильник. В ее мобильнике номеров в три раза больше, чем у него. Второй конверт - это уже слишком. Так что, он снова вышел из подъезда вытряхнул лепестки на газон у дома, а конверт сунул в карман. В хозяйстве пригодится.
 
И вдруг его пронзила жгучая, как молния, мысль. Может быть, это конверт не от Ольги. Это какой-то поклонник присылает лепестки его супруге. А он, просто так совпало, грешным делом подумал на Ольгу.
 
Как выяснить? Явиться к ней домой?  Так ведь она и соврет - недорого возьмет. Вообще-то если больна мать, хорошей дочке должно быть не до того, чтобы тело ублажать. Это с одной стороны. А с другой - квартира свободная.  Томики с Диккенсом, наверное, еще подпирают разложенный диван. И пока он сделал паузу с Ольгой не определившись, конверты стали приходить ежедневно день.  как когда-то «Правда». И он каждый день, приходя с работы, изымал их из почтового ящика. 

Хорошо, что жена приходила позже. И его снова жег вопрос: а почему она регулярно приходит позже его? Заканчивают работу они в один и тот же час. Езды ей до дому пятнадцать минут. А она минимум на час позже приходит? Где ее носит. Дочка уже замужем и живет отдельно. Как видно, увидеть его, своего родного мужа, она не торопится. Но с кем не торопится?   

 Так несколько дней он перемежал свои кровавые сомнения с красными лепестками розы. Ожидая, что это закончится с ее отъездом.   На следующей неделе его позвал директор и сказал, что ему нужно будет поехать в Москву. По поводу вот этой треклятой установки.  Но Артем не мог оставить конверты с лепестками на самотек. И даже более того, в таком состоянии размолвки с женой, тревог и сомнений, он не мог дать жене свободу рук. Он уедет – она глядишь, время даром терять не станет.  И он сказал директору, что сейчас ехать никак не может, приболел.

- Приболел? - удивленно посмотрел на Артема директор, - Да ты выглядишь как огурчик.

- Есть проблемы.

- Так что и лететь не можешь?

- Именно так.

-  Ладно, лечись. Недели хватит?  Я с ними созвонюсь. Поедешь через неделю.

Полнедели он получал лепестки в конвертах и обдумывал как же обезопасить себя от этой напасти. И ничего лучше не нашел, как заклеить изнутри смотровые отверстия скотчем. Так чтобы казалось по цвету. Что ящик пуст. А что такого. Люди фальшивые деньги рисуют не отличишь. А тут простой почтовый ящик. Слава богу у них в архиве имелось много скотчей разных цветов.   Он подобрал   такой цвет, что при беглом взгляде на почтовый ящик, кажется, что он пуст. Хотя бы такая временная мера.    

 К Ольге не ездил. Действовал в противоположном направлении.  Приложил все силы, чтобы ублажить жену. И ему казалось, что за этот короткий период он преуспел. Он приглядывался к жене и ему казалось, что жена выглядит теперь не раздраженной или обиженной, а довольной. Несколько последних дней перед командировкой жена вовремя приходила домой. Жизнь вошла в прежнее спокойное русло.

Но отказаться от командировки на следующей неделе он уже не мог.


Но, как писал великий и знающий жизнь Пушкин, случай - бог изобретатель. На регистрации он увидел Ольгу. Летит этим же рейсом. Подошел к ней.

- Ну как мама?

- Получше, спасибо. Подлечили. Выписали из больницы. А ты что же пропал?

- А у меня работа.

- Прямо до полуночи?

- Я же тебе говорил, что у меня проверка. Долбают и в хвост, и в гриву. И до полуночи случается.   Маму с папой забудешь. Вот теперь лечу в Москву на ковер.

 - Ну и зря не приходил. Проверка начальством не самое главное в жизни.  Была возможность хорошо провести время. Я в этот момент на миг про маму забывала. Это было бы словно дань прошлому, словно я вернулась на двадцать лет назад, когда я тебя любила.

- А ты мне зачем лепестки присылала?

- Какие лепестки?  - Ольга с таким искренним удивлением раскрыла глаза, что Артему даже стало стыдно за свой вопрос. Но поскольку чудес не бывает, кто-то присылал, а кроме Ольги некому, он уточнил,

- Розы, которую я тебе купил. А кто еще мне розы слать станет?


 - Ничего я тебе не присылала, - Ольга состроила такое лицо, что Артем бы поверил, не знай он уже о ее способностях.

Но ее глаза светились таким недоумением, такой ангельской невинностью, что Артем Петрович еще раз пересмотрел свое мнение и снова стал подозревать жену. А поскольку его мысли пошли в таком направлении, он в качестве успокоительного средства для себя предложил:

- Ну, я неделю буду в Москве. Так что можем вечерком встретиться. Дашь телефончик?

Он думал, что после той готовности к контактам какие Ольга проявляла буквально накануне, у нее не будет возражений продолжить их встречи в Москве. И ему нормально – вдали от супруги.  А ее что держит?  Вроде, ее Сережа был да сплыл. Но она посмотрела задумчиво куда-то вдаль, словно прикидывала в уме, и сказала:

- Мне нужно подумать.

- А сколько времени тебе думать? Это Дума может заседать сегодня и завтра. Времени мало.

- Мне нужно взвесить. Пока самолет летит, я взвешу.   

 А бог с небес, как видно, подслушал их разговор. И рейс отложили на два часа. Так что у Ольги появились дополнительные два часа на размышления. Но и у него тоже.  А было о чем подумать. Жена остается без присмотра. Артем позвонил жене, сказал, что рейс задерживается. И если будут долго задерживать, он сдаст билет, перенесет вылет на следующий день. Это чтобы жена не считала себя больно свободной, знала, что он может нагрянуть в любой момент. Она его успокоила: в Москву самолеты обычно летают хорошо. А у них тут погода ясная. Улетит.

Закончив беседу с женой, он поискал глазами Ольгу, но не нашел. Увидел ее снова только на посадке. 

Сидел он в самолете далеко от Ольги. И только в Москве, когда вышли из самолета, он подошел узнать, каково ее решение. Ольгу как подменили. Она распрямилась, как на параде, грудь расправила. Лицо строгое, непрошибаемая полуулыбка, точно у девушки с плаката.   

- Слушай, - сказала она, не поворачивая головы, - Ты тут ко мне не приближайся. Меня муж встречает. А он ревнивый, как Отелло.   Держи – и она вложила ему в ладонь маленький листок.

Артем отошел в сторону, чтобы не мешать потоку. Глянул на листок и увидел номер телефона. И еще ее полное имя - Ольга Николаевна. Зачем ему ее отчество?  Поразмыслил - догадался, если вдруг ее телефон возьмет муж, тогда нужно изобразить деловое общение.   

 Он следил, к кому же из встречающих подойдет Ольга. Высокий, холеный мужчина. И в тот момент, когда она обняла и поцеловала его, Артема обдало волной, можно сказать, неоднозначных чувств: и зависти, ревности к ее мужу, и заочной издевки. Пусть она и жена этого красавчика, а он Артем, на полголовы ниже, с ней покувыркался.

  В головном офисе ему выговорили насчет задержки с приездом. Они вызвали специалистов – проектировщиков по поводу этой треклятой установки. А из-за его поноса, - как видно, директор доложил, -  пришлось все перенести. И теперь ему придется ждать, когда они приедут. Возможно завтра, возможно, послезавтра. Ему выпал незагруженный день, а то и два. Он позвонил Ольге. Нет, она не может. Работа, дом.  Муж ревнивый. Разве только в выходные.

 Через день приехали проектировщики. Две женщины. Одна –  его лет, какой-то там у них руководитель. Смахивающая на Ольгу. Вторая -  совсем молодая. Нормальной работы с ними не получилось. Не понимал он их, а они его.  Женщины жили, как в домике, внутри норм и ГОСТов. А он был практиком.  Учитывал то, что они не учитывали. Так, как лебедь рак и щука, дотянули до выходных.  Проектировщицы, нужно отдать им должное, хоть плохо понимали реальную работу установки, о выходных и не помышляли. И тут он вспомнил свою жену.  И немного успокоился. Жена ведь с каждым днем его отсутствия все больше борзеет. Ладно бы ему с Ольгой на выходные свидеться. Так нет. повсюду пролет. И в результате Артем Петрович измучавшись с проектировщицами, не солоно хлебавши с Ольгой, пробыв чуть больше недели, вернулся домой.

 Первым делом он проверил почтовый ящик. Три конверта с лепестками. А ведь уезжая он оставлял его пустым.  А Ольга летела с ним. Значит, не врала, это не она конверты кидала. А кто? Но если этим занимается кто-то другой, тогда почему только три, если его не было десять дней. Конвертов должно быть десять. Артем по-всякому пробовал решить эту загадку и не находил ответа. И тем более не находил ответа, что по неведомой причине конверты перестали поступать.  Имеет ли к этому отношение жена?  Но с другой стороны, у нее была уйма времени, чтобы очистить ящик. Он бы и забыл об этом совсем, но осадочек оставался.

Так прошло несколько месяцев.  Ответ пришел неожиданно. В августе, когда природа радует нас урожаем, играют свадьбы. Замуж выходила Светка из тридцать второй квартиры. Этажом ниже Артема.  Артем слышал, что Светка, - чуть моложе их дочки, - жуть какая умная. Учится в Москве, в каком-то супер-пупер институте. И в Москве у Светки завелся кавалер.  И она мылится под венец. А родители против. И на всем этом прямо шекспировские страсти разыгрались.
 
Светка, пусть не красавица, но умница, училась отлично, заранее сессию сдала и домой приехала просить благословления. Хотела предков своими пятерками убить. Не убила. Диплом, а потом свадьба. Артем Петрович краем уха слышал, что ее кавалер, который сначала вместе со Светкой приехал на смотрины, и получил отлуп, тогда доказывал свою любовь, шатаясь вокруг дома. Где он ночевал, никто не знал.  Ну короче «льет ли теплый дождь – я в подъезде против дома твоего стою». И так с конца мая по август велась осада Светкиных предков. И к августу они капитулировали.

Свадьба. Шуму- гаму во дворе было много. Украшенные лентами машины. Нарядные парни и девушки.  Сияющая Светка. Жених – до странности знакомая Артему личность. Как видно не первый раз в их дворе.  Внешность броская.  Кавказец.

Артем Петрович столкнулся с молодоженами прямо у подъезда. Поздравил. Светка счастливая, аж обняла его, что-то лепетала. Артем не торопился домой. Стоял рядом с соседкой с первого этажа, Лидией Игоревной. Та со своей неизменной тяпочкой. Строгая бабуся.

- Я им букетище срезала, - сказала она, усмехнулась, - Женился красавец.  Теперь по газонам перестанет лазить.

- А что лазил? - спросил Артем.

- Лазил, проклятый. Я его на чистую воду вывела. Пообещала в милицию сдать.

 Лидия Игоревна была из тех строгих старушек - энтузиасток, какие во дворах попадаются часто. Такие, пока их не разобьет паралич, разбивают газоны под окнами. Особенно, если они живут на первом этаже. И все-то они о соседях знают. Вся жизнь дома проходит у них перед глазами. И Лидия Игоревна под своими окнами разбила цветник. Артем названий цветов не знал, но розы, конечно, являлись украшением ее цветника.   

- Ходил тут кругами, - сказала Лидия Игоревна, - Я выйду цветы полить, гляжу - появился сердечный. Озирается, как конокрад. Подошел, у розы несколько лепестков отщипнул. В конверт положил, и в подъезд. Код набрал и нырь. И через секунду обратно. Он меня не видит. А я наблюдаю. На следующий день та же картина. Ну думаю, что за приключение. Код кто ему сказал? Зачем ему лепестки? Да еще нерусский. Ну я его и подловила. Только он в подъезд, я бегом за ним. Прямо с тяпкой. Он из подъезда – а я тут как тут. Доложи сердечный, чем занимался. Ну он так и сяк юлить. А потом сказал: Светке признания кидал. Любовь, значит.

- И когда же вы его застукали? -  спросил Артем Петрович, у которого начал складываться пазл.   
-  Да в конце мая. Как раз перед детским днем. Ну я понимаю, любовь.  Но розы то чужие зачем портить?   Мне когда-то супруг дарил – покупал. А нынешние на дармовщину.  К тому же нерусь. Что бы хорошее задумал, а то, все хулиганить. Ни стыда, ни совести.  Помается с ним еще Светочка.