Судьба Кэри. Глава 19

Собравшиеся люди разразились аплодисментами. Хлопали все и тёмные, и светлые, и простые горожане, кто ещё недавно с опаской косился на представителей другого клана. Дрейк и Кэри переглянулись, и в их взглядах читалось одно и то же: умиление, гордость и тихая радость от того, что всё идёт именно так, как было задумано.
— А теперь вы можете танцевать свой первый танец, — провозгласил Дрейк, изящным жестом указывая на освободившийся центр площади, куда сразу хлынул свет факелов и луны.

Тала и Фэнсюэ переглянулись. В их глазах плескалось столько счастья, что, казалось, ещё немного и оно выльется через край, затопив всю площадь. И тут, словно по мановению волшебной палочки, откуда-то из темноты полилась нежная, тягучая музыка. Казалось, сам воздух запел, вторя настроению собравшихся.
Лис взял Волчицу за руку бережно словно она была сделана из тончайшего стекла, и вывел в центр. И начался их первый танец двух любящих сердец, только что связавших себя узами брака.

Все смотрели на них с умилением. Молодые кружились в центре площади, и было заметно, как они напряжены, как стараются не сбиться с ритма, как ловят каждое движение друг друга. Дрейк повернулся к Кэри и, чуть склонив голову, предложил:
— Поддержим молодых?
Кэри вздохнула, чувствуя, как сердце отвечает в так:
— Да.
И они вошли в круг. Сначала робко, неуверенно, но музыка подхватила их, повела за собой. А следом за правителями потянулись и другие пары. Площадь наполнялась танцующими людьми, и это было похоже на огромный, живой организм, дышащий в унисон.

Кто-то обнимался, не скрывая слёз, тихо плакал на плече у партнёра, вспоминая ушедших. Среди танцующих кружились и тени, но теперь они выглядели иначе. Их лица, ранее скрытые мраком, прояснились, на них появились улыбки. Одежда теней посветлела, стала почти прозрачной, словно они, наконец, обрели покой.
Но люди этого не замечали. Они просто радовались жизни.
В это время три девушки — Кальмия, Рыжая и ещё одна жрица, которую привела с собой Волчица, — начали главный ритуал. Тот самый, что должен был навсегда упокоить Прародителей и закрыть портал.

Самоцветы, которые Рыжая выложила дорожкой от кристалла к арке, вдруг засветились ярче. Казалось, они впитывали в себя свет луны и жар факелов, накапливая энергию, чтобы потом отдать её. Пространство вокруг кристалла наполнилось мерцанием.
Девушки затянули ритуальные древние молитвы, на языке, который понимали только тени и, может быть, сама природа. И Прародители откликнулись. Они потянулись к свету самоцветов, к звукам голосов, к арке, где ещё недавно стояли молодожёны.
Когда молитвы достигли кульминации, произошло нечто, заставившее людей за ограждением вскрикнуть. Тени проявились, теперь их видели все.

В центре у самой арки стояли умершие родные. Кэри замерла, забыв о танце. Её взгляд выхватил из толпы теней одну, самую родную. Мама.
Она была такой же, как в детстве, красивой, улыбающейся, с лучистыми глазами. Кэри рванулась к ней, и мать шагнула навстречу. Они встретились в центре площади, под взглядами сотен людей, и для них двоих весь мир перестал существовать.
— Доченька... — мать коснулась прохладной рукой ожерелья на груди Кэри. — Какое красивое! Я чувствую его тепло.
— Мам, это папа тебе купил, — голос Кэри дрожал. — Он всё это время хранил его. Надеялся найти нас.

Она нашла взглядом отца, стоящего в толпе, и помахала ему, призывая подойти.
— Я благословляю тебя, любимая моя, — голос матери звучал тихо, но каждое слово врезалось в сердце. — Теперь я знаю, твоя жизнь будет счастливой. Твоё счастье уже на пути, помни! Ты теперь не только правительница, но и продолжательница моего рода. Скоро обо всём узнаешь. Отец расскажет всё.

Щёки Кэри вспыхнули. Она хотела спросить, что это значит, но мать уже повернулась к подошедшему отцу. Кэри видела, как они обнялись мужчина и тень, соединённые любовью, которой не страшны никакие преграды. Отец плакал, и по движению его губ дочка понимала, он говорит маме о своей любви, как тосковал и искал...
Мать снова вернулась к Кэри. Возложила прохладную ладонь на её голову и произнесла слова на незнакомом языке певучие, странные, но в них чувствовалась такая сила, что у Кэри перехватило дыхание.
— Что это, мама? — спросила она, когда та замолчала.
— Всё узнаешь в своё время, — улыбнулась мать. — Выслушай отца. Прими то, что он скажет, и не противься этому. Это твоя судьба, я точно знаю. Помоги отцу, его путь ещё не окончен.

Она наклонилась и поцеловала Кэри в лоб. Поцелуй был невесомым, почти неощутимым, но от него по телу разлилось такое тепло, будто Кэри окунули в солнечный свет.
Мать пошла по дорожке из самоцветов к кристаллу. Кэри смотрела ей вслед, не в силах сдвинуться с места, и тихо шептала:
— Мама... мама...
Слёзы текли по щекам, и она не пыталась их вытирать. Тем временем молитвы завершились. Кальмия начала напевать колыбельную ту самую, что они репетировали несколько дней. Девушки подхватили, а потом, слово за словом, к пению присоединились и другие голоса. К концу первого куплета колыбельную пела уже вся площадь.

Кэри пыталась подпевать, но встреча с мамой так взволновала её, что слова застревали в горле. Она просто стояла и слушала, как сотни людей поют колыбельную уходящим теням.
Одна за другой они ступали на дорожку из самоцветов, подходили к кристаллу и исчезали в его сиянии. Последней ушла мама. Она обернулась на мгновение, улыбнулась Кэри и растаяла в голубоватом свете.
Колыбельная стихла. На площади не осталось ни одного прародителя. Самоцветы, сделав своё дело, погасли, словно отдав всю энергию.

Нариэсса — та самая жрица, которую привела Волчица, прочитала завершающие молитвы и ритуальным ножом, доставшимся ей от предков, запечатала кристалл. Все заворожённо смотрели на это действо. Кристалл вдруг засиял ярче, вбирая в себя последний лунный свет, а затем начал втягивать самоцветы, словно огромный пылесос. Один за другим камни исчезали в его гранях.

А потом произошло то, чего никто не ожидал. Земля слегка дрогнула, и кристалл начал уходить медленно и величественно в глубь, словно нехотя прощаясь с миром, который он так долго охранял. Когда последняя грань скрылась под землёй, поверхность сомкнулась, став абсолютно ровной, будто ничего здесь и не было.
Все облегчённо выдохнули. Но радости не ощущалось. Многие плакали, вспоминая тех, кто ушёл навсегда. Некоторые задумались, глядя на то место, где только что сиял кристалл. Тишина стояла такая, что было слышно, как потрескивают догорающие факелы.

Кэри не стала никого искать. Она медленно побрела по улицам прочь от площади, не разбирая дороги. Ноги сами несли её куда-то, может быть, в библиотеку, просто прочь от людей.
Восходящее солнце золотыми лучами разрезало остатки ночной тьмы, окрашивая небо в нежные розово-золотые тона. На земле наступало утро нового дня и новой эры.
Они спасли мир. Слёзы снова потекли по щекам, и Кэри тихонько всхлипывала, не сдерживая их. Ей вдруг стало всё равно, кто её видит. Она устала не физически, а душевно.

Впервые ей не хотелось думать о Дрейке. Она даже не заметила, куда он пропал после танца, может, и к лучшему. Мысли путались, натыкались друг на друга, создавая в голове настоящий хаос.
«Что скажет отец? Что за слова прочитала мама, благословляя меня? Какой ещё рог изобилия тайн и сюрпризов она открыла? Что ждёт меня дальше?» — думала Кэри.
Вопросы роились, не находя ответов. Кэри чувствовала себя маленькой девочкой, потерявшейся в огромном, непонятном мире.
Добравшись до библиотеки, она нашла свою комнату, с трудом откупорила пузырёк с успокоительным эликсиром, сделала несколько глотков и, не раздеваясь, упала на кровать.

Последняя мысль перед тем, как провалиться в сон, была о маме, её улыбке и о том, что счастье уже на пути.
И Кэри, наконец, позволила себе просто закрыть глаза и довериться новому дню, который уже вступал в свои права за окном.