Не всякий долг платежом красен

Дарья, ожидая сына, взволнованно ходила по кухне, время от времени поглядывая на окно, в которое была видна калитка с улицы. Сильного волнения она не ощущала, но какая-то неприязнь к только что увиденному всё же не давала ей покоя в душе.
 
Вот живёшь, старательно начав новую жизнь, довольная её конечным результатом. И тут - бац тебе. Появляется неумытое прошлое с почти забытым своим запахом.
Свою жизнь она сравнивала с маленьким, ещё робким весенним ручьём.
 Бежит он первым, старательно прокладывая весне путь в твёрдом насте снега. И тут вдруг - затор на пути. Который не обойти, ни пробить напрямик - силенки уже не те, порастратились за дорогу.
 
И тогда его чистая водичка, собираясь в заторе, превращается в лужицу, постепенно заполняющуюся посторонними предметами. Ну, например, перышками, оставленными птицами ещё летом или осенью.
 Маленькими щепочками, взявшимися невесть откуда. Ну и так далее. Ручей становится как бы растерянным, тычась в не пропускающий его наст, то тут, то там, пытаясь найти свою дорогу и продолжить путь.
 
Мечется он, мечется, и уже кажется, что силы сейчас покинут его, и он прекратит борьбу за существование. Но тут у него открывается второе дыхание, позволяющее собрать всю волю в кулак и идти дальше к намеченной цели.
Вырвавшийся на свободу ручеек обретает силу и веру, с надеждой на своё будущее. в котором не будет заторов и грязного в нём мусора.
 
Замуж Дарья выскочила, как бы правильнее выразиться, негаданно-нежданно. Ну да. Рассуждая в мыслях о своём будущем, она, конечно же, планировала замужество и в нём  любящего мужа и детей.
Планировала, как и любая женщина, не пускающая свою жизнь на самотёк. Рассуждая после, почему всё так случилось, она корила себя за излишнюю тихость и скромность, плюс ещё боязнь взрослой жизни.
 
Наверное, будь она пошустрее и посмелее в своих действиях, то её жизнь протекала бы тогда иным руслом, более тихим и надежным. Или бы прекратилось её замужество, доставившее ей и единственному сыну столько боли и горя, не утихшего до сих пор. Осмысливать лучше и легче прожитое, чем правильно строить настоящее и планировать будущее.

 Свидания с Сергеем, её будущим мужем, проходили лишь по воскресеньям: он после армии работал зоотехником в соседнем селе и мог приехать только в выходной. А жил он в том же селе, где она работала на заводе токарем.
И познакомились они там же, на асфальтированной танцплощадке, обнесённой крашеным штакетником. Это был её первый парень, её первые свидания, планы и мечты.
 Он часто приходил выпивши: засыпал у неё на коленях, и она почти до утра сидела в неловкой позе, боясь его потревожить. Вот какого чёрта, -  ругала она себя, вспоминая об этом.Да кинула бы его голову на скамейку и пошла бы спать в мягкую и тёплую постельку.
По истечении трёх месяцев таких свиданий, в преддверии осени, он предложил ей рассчитаться на заводе до следующей их встречи. Сказал, что приедет и заберёт её к себе. Мол, он на работе, поделился, что привезёт невесту.
 
Но Даша не уволилась с работы, приняв его слова за несерьезность. Да и чувства к нему были еще не определёнными: ну, высокий нравился подругам, считавшим его красивым, а ей было этого мало.
Она в красоте, как в мужской, так и в женской, не особо разбиралась. Ей нужны были глаза, вернее, их взгляд.
Вот по ним она и определяла душу человека. А в глаза Сергея она смотрела редко: взгляд у него был проникающий, прожигающий и натянутый, как нить стальной проволоки.
Взглянув на него, она сразу же переводила взгляд на другое или опускала его совсем, чувствуя покалывание мурашек на спине.
 
В то воскресенье он приехал на тяжёлом мотоцикле без люльки и очень рассердился, узнав, что Даша не уволилась с работы. Потом, как бы поутихнув, предложил покататься, хотя стал накрапывать мелкий дождь.
Считая себя виноватой, Дарья согласилась. Сергей увез её в своё село, несмотря на её просьбы остановиться, ведь завтра ей надо было выходить в первую смену. Первые три дня она прожила в каком-то парализующем шоке.
Её родители были не в лучшем состоянии, когда узнали, где она и с кем. Мать даже обращалась в милицию, где посоветовали прождать три дня.
 
Вот так с кражи ее самой и началась Дашина новая жизнь. Свадьбы не было: ее родители не наскребли бы сразу и на приданное и на свадьбу, а у него была одна мать. Был просто семейный ужин на квартире полученной Сергеем по работе.
Его мать и старшая сестра открыто были недовольны его выбором, хотя Даша выглядела милой простой девушкой.
У матери же уже была кандидатура в невестки, дочь своей подруги, но ее сын решительно проигнорировал ее решение. чем она была недовольна.

 Говорят, чем дальше в лес, тем больше дров. Плохое быстро множится, и оно сразу заметно. Счастья не видно, пока оно не закончится. Проснувшись однажды ночью, всмотрелась в лицо спящего мужа и с болью подумала: что же она наделала.
Рядом лежал совершенно чужой человек, и совсем неважно, что он высокий и красивый. Сергей же с первых дней их совместной жизни закрепил за собой статус хозяина, потребителя.

Силу его кулаков она опробовала, наверное, месяца через три после семейной вечеринки. Ему не нужны были поводы для этого: зоотехнической практики у него не было, многое на работе не получалось.
А всё недовольство начальства он возмещал на ней. Обедал Сергей почти всегда один, отгородившись от неё газетой про спорт, оставляя на другой половине стола одинокую её ложку. Даша упустив время уже не могла что-то возразить ему, на что-то указать. Она боялась его взгляда, его движений, превращаясь из тихой славной девушки в забитую угнетением женщину.
 
Первая беременность окончилась выкидышем. Тяжелая работа доярки, никакой помощи по дому, небольшое хозяйство, огород, не прекращающиеся побои - всё это сыграло ту роковую роль.
А тут ещё старания свекрови, постоянно напоминавшие ему, что, мол, ты  зоотехник, а она  простая доярка. После её визитов Сергей становился ещё грубее и требовательнее.
 Ее жалобы на такую жизнь своей матери закончились её вердиктом: а что мы людям скажем. Мол, выскочила замуж, теперь живи и не жалуйся.
 
Вторая её беременность радости особой никому не принесла. О предохранении не могло быть и речи, а о других мерах осторожности тогда не говорили. Даша думала, что её положение остановит агрессию мужа, но просчиталась.
 Хотя затяжных побоев до удовлетворения его души не было, но ей хватало и тех, что все-таки были. А слова свекрови, увидевшей внука в окно роддома: "О да это и порода совсем не наша"! кардинально изменили её жизнь в ещё худшую сторону.
Сергей до года не подходил к сыну и ни разу не взял его на руки. Она до сих пор помнит брезгливую гримасу его лица, принявшего ребёнка от акушерки при выписке из роддома.
 
Её жизнь была как у ручейка в заторе: не было ни свободного течения, ни чистоты душевной. Она страдала, мучилась, пытаясь что-нибудь предпринять для улучшения их с сыном жизни.
На себе она давно поставила крест, а такой же жизни сыну она не хотела и не могла себе позволить. Она и сейчас не представляла, как бы она жила дальше, если бы не совет женщины-соседки, к которою она убегала с сыном от мужа на ночь. А тот, устроив в доме погром, выгнав на улицу, в чем была, ложился и спал до утра. Вот она и посоветовала ей взяться за ум, прекратить и себя мучить, и своего ребёнка такой жизнью.

 Дарья со временем подкопила немного денег, тщательно экономя, особенно на себе. Она нашла в газете объявление о приёме на работу и возможном предоставлении жилплощади. Приготовила большую сумку с вещами на первое время и документами и стала выжидать подходящего момента.
После очередного мужнего разгула, проводив его на работу, захватила приготовленное и сына в летней коляске, чтобы меньше было ручной клади. И совсем не сожалея о своём поступке, села в поезд, идущий в новую жизнь.У неё получилось уехать подальше от дома, не оставив своего адреса даже матери. Наверное, по Божьей воле. не сразу, постепенно, но всё у неё начало складываться, приобретая новый смысл жизни.
 
По месту прибытия ей предложили, учитывая маленького ребёнка, временную работу в садике. Выделили однокомнатную квартиру, за которую она должна была позже пойти работать дояркой.
И как бы ни было трудно разрываться между маленьким сыном и работой, как бы не уставала за день, она знала, что её теперь никто не обидит. Бывало, от усталости заползала на кровать, но душа её была спокойной, а сон безмятежным.
 
Сын рос спокойным таким крепышом, даже болел редко, словно всё понимал, что мать бьётся одна и ей очень трудно. Вторую семью Дарья не создала, хотя вначале была одна попытка. Понравился ей один разведённый мужчина. похаживал кое-что по дому, помогал.
Она вроде бы и не противилась, надеялась на спокойную совместную жизнь. Но однажды не понравился ему плач сына ночью, мол, успокой его по-быстрому, спать мешает. А у того зубик болел, поэтому и плакал.
 
Дарью до глубины души возмутил тон его разговора. Он такой тут ублажённый, накормленный, почивает, а её сынок страдает от боли и не имеет от него разрешения поплакаться своей матери.
 Накинув на плечи халат и не осознавая ещё свой поступок, взяла пальцами его брюки, висевшие тут же возле кровати, открыла дверь на улицу и выкинула в снег, указав и ему туда молча пальцем.
 Так вот так, не успев ещё начаться, закончилась её хотевшая начаться новая семейная жизнь. Больше в обиду сына она не даст. Да и сама меж двух огней разрываться не будет.
 
Конечно, были у Даши связи с мужчинами: но серьёзных она не заводила и встречалась с ними не на своей территории. Сын уже заканчивал школу, когда она дояркой отработала за свою однушку и смогла её приватизировать. Её жизнь налаживалась, приобретая светлые, радужные оттенки. Но по ночам, во сне нет-нет, да и вспоминалось тревожное прошлое.
 Говорят, что прошлым не надо жить, мол, не надо на нём зацикливаться. Да, легко сказать, она сама утешать умеет, а последовать сказанному  гораздо труднее. Но как бы там ни было, а со временем такие сны стали приходить всё реже и реже. Хотя хорошее забывается быстрее и проходит мимолётнее, чем такие тревожные воспоминания.

 Вот, казалось бы, прошлое осталось в прошлом, и никто и ничто не может омрачать теперь им жизнь. Костя получил профессию инженер-механик и, отслужив в армии, работал по специальности. Недавно вот женился и молодая  семья ждала прибавления.
 Дарья дорабатывала последние годы до пенсии и уже грезила, представляя себя в роли бабушки. Конечно, она им поможет: куда же и на кого ей ещё тратить свою материнскую любовь.
 И тут вдруг. как гром среди ясного неба, неожиданный визит бывшего мужа. Подумать только: через двадцать семь лет тот изъявил желание увидеть сына, мол, понял что кровиночка его.
 Но Даша, зная их семью, понимала, что не спроста его визит к ним. Это значило одно: что-то понадобилось ему от них. Специально она не интересовалась его жизнью.
А так, мимолётно слышала, что других детей у него нет. Не нажил. Сходился несколько раз с женщинами, но ненадолго. Да оно и понятно, кто будет жить с ним себе в ущерб и терпеть его пьяные выкрутасы. Такие дуры, как она, наверное, уже перевелись.
 
Но даже сейчас, по истечении немалого времени, при воспоминании о прошлом, мерзкий холодок страха то и дело заполнял её душу. Она не раз себя ругала за зря потраченное на такое замужество время и здоровье.
 Слышала ведь раньше от женщин, что поднял муж руку на жену однажды  на этом не остановится.
Тогда не принимала во внимание, пока не испытала всё на себе. Этой встречи она не боялась: много времени уже прошло, да и сын будет рядом. Но волнение не притихало. Остановка автобуса, которым Сергей должен приехать, как раз возле соседнего дома.

Сын вышел его встречать, и она таки с волнением ждала их появления. Сергей ехал к сыну, и встретиться решили в его доме, а не в её однушке. Пусть посмотрит, какой дом отстроили без его ведома и помощи.
Выглянув в окно в очередной раз, она увидела идущего впереди сына. За ним, прихрамывая, с палочкой, шел совсем незнакомый мужчина.
 Высокий и худой, как Сергей, но на вид гораздо старше, чем она ожидала увидеть. И в походке его сквозила какая-то робость, стеснение, что ли, каких отродясь не было у Сергея. Да и жизнь изрядно потрепала этого человека. Это было видно даже с первого взгляда на него.
 Да и его одежда, выбранная наверное из лучших, не очень-то подходила  к такому визиту. От того человека, которого она хорошо знала, не осталось и следа.

 - Мама, посмотри, я того человека привёл, которого мы ждали или нет? Я ведь его совсем не помню. голос сына вывел Дарью из ступора и вернул ей успокоение.
- Да, сын - это он. Хотя я тоже не сразу его узнала. Что, Серёж, жизнь потрепала тебя неплохо, и ты решил вспомнить о сыне? Да ты проходи, присаживайся. Мы не изверги какие. Давай поговорим, раз уж приехал.
 
- Да, представь себе, вспомнил, пришло время. Хотя я и не забывал о нём. Скажешь, а что же не помогал, алиментов не платил? Так нечем было. Сам перебивался с копейки на копейку. Потом вот ноги отморозил по пьяному делу, была операция, пальцы поотрезали все. Небось, слышали, а не пришло в голову помочь, посочувствовать хотя бы. А то у тебя я везде виноват, а ты  святая прям. Тебя никто не гнал, сама уехала. Так-то вот.
 - Сергей, ты сильно не расходись, чай не у себя дома. Говори зачем приехал, на вечерний рейс еще успеваешь. Хотела чаю предложить, да передумала . Не с того ты знакомство с сыном начал. Ой, совсем не с того.
 
- Вы не грубите моей матери. Я не дам её в обиду. Она не заслуживает такого обращения, -  сын, не выдержав такого напора, резко ответил на его тираду. Я вырос без вашего вмешательства и попечительства. И, как видите, живой и неплохо устроился в жизни. Я не один раз плакал втайне от матери, что у меня не было отца. Как же я хотел, чтобы он у меня был  добрый, сильный, любящий меня и жизни учивший.
 - Да что я. это всё мать разрушила. - Сергей настойчиво продолжал доказывать свою правоту.
- Да, видно, не судьба сбыться моим мечтам. Я раньше, когда смотрел какие-нибудь передачи или читал где-то о встрече родителей и детей, у меня душа заходилась в крике. Всё мечтал: вот вырасту, найду и обниму.
А теперь смотрю и. ничего не чувствую.Вы мне совершенно чужой и незнакомый человек. Я не хочу с вами иметь ничего общего. Не хочу видеть у матери слёзы на глазах. Вот как сейчас. Не хочу больше видеть вас и слышать о вас. Мама. давай прекращать этот разговор. Хватит переливать из пустого в порожнее.
 
- Ах, вот как ты заговорил, сынок. Оно и понятно - материнское воспитание. А твоему отцу лечение требуется, чтобы дальше не отрезали ноги. А денег-то тю-тю. Я же не могу работать, а до пенсии ещё далеко. Приехал, называется, у сына помощи попросить. Не забывай, ты мне обязан помочь. Долг у тебя сыновний такой есть.
- Долг, говоришь. Я вот смотрю на тебя и спрашиваю самого себя: почему жалости к тебе нет? Отец ведь рядом, о котором я мечтал, хотел найти. Но у меня к тебе ничего нет, даже родственного всплеска. Я помогу тебе, чтобы не думал, что зря приехал.
Но только один раз. запомни это. Твой следующий приезд будет бессмысленным и неоплаченным. Это тоже запомни. Не всякий долг платежом красен. А теперь тебе пора. Автобус скоро подойдёт. Прощай.
 
Стоя на остановке, Сергей заново перебирал в памяти встречу со своим прошлым. Как-то с непривычки резало глаза, выдавливая в них мокроту. Надо же, какой сын у него вырос. Таким бы гордиться ему и радоваться жизни.
Но нет, прошляпил он свое семейное счастье, как пить дать  прошляпил. Ну почему же хорошая мысля приходит опосля? Правду ведь говорят.
Дарья-то какая стала! Расцвела в ней женщина, похорошела, даже года своего не берут.
Все это могло бы быть его и только его. Но не все можно вернуть и не все исправить. И не всякий долг платежом красен. Это он тоже понял. Слишком поздно понял.