Злое

Над ярким городом вставало серое солнце. Гипноз монотонного дождя за окном успокаивал, отрезая необходимость что-то делать. А что-то делать необходимо всю жизнь.
Великий невроз, создавший этот мир, требует повторяющихся движений, историй и жизней, в бездонной жажде места или состояния удовлетворения. Чтобы было хорошо, надо что-то делать - учат нас демоны, а потом уже и мы своих детей.
Воин был проклят ещё до рождения. Его победы над собой обернулись ухмылкой чёрной бездны. Маски менялись, голоса внутри принадлежали разным богам или багам.
Ошибки соединялись в новые пространства, подобно тому, как грехи создавали праведников и наоборот.
Чистота незаметна. Истинный шедевр невзрачен. Цепляет изъян. И мир выворачивает свои изъяны,  подобно человеку - плоду любви к ошибкам. "Всё, что угодно, только не невнимание" - это не про злодеев говорил Коровьев-Абадонна. Это про обычных людей. Каждая ошибка заявляет о себе, как об отдельном "я".
Словно безродный пёс - великий полководец брёл среди красок шумной жизни неунывающего и тщеславного города. "Каждый будет испытан тем что порицает" - лежала порванная афиша в луже с бензиновыми пятнами.
Чтобы уйти, надо стать незаметным, а не самым лучшим. Сформированная психика держит цепко и изощрённо. И чем она старше, тем сильнее и злее становятся её путы.
Кто слушал его молитвы? - великие джины, создатели всех иллюзий? Что внутри? - там ошибки. Кто отформатирует его собственное начало? - только собственная смелость быть никем. Которая по пролетарски бравирует сакральными лозунгами-догадками.
Любая жизнь существует за счёт отъёма маленьких, незаметных, других жизней. Всё можно оправдать и объяснить. Больные психологи точно брали уроки у великого несуществующего демиурга.
Воин забыл прошлый день и прошлую жизнь. Он покормил своего кота и пошёл по любимым лужам ждать автобус на завод.
Только высший смысл может вытянуть своего Мюнхгаузена за собственную косицу, из болота накопившихся ошибок.
Чтобы что? Чтобы продолжить обсессивно-компульсивную сансару?
Падать не больно! Вставать легко!
Когда-нибудь он устанет от всего этого и обретёт просветление.
То спокойствие, которое было в начале времён и всегда.