Однажды в Вилючинске часть вторая

День Военно-морского флота!


28 июня в Вилючинске, с утра, был пасмурный день.
Дмитрий Михайлович Кислицын собрался на службу. Глянув на барометр, который висел у него на стене, и, заметив, что дождь будет обязательно - взял зонт.
У подъезда остановилась машина.
Дмитрий Михайлович заглянул в окно — это было такси.
Его машина была отправлена по заданию.
В это время зазвонил телефон. Он взял трубку.
- Дмитрий Михайлович, открытие мемориала состоится на час позже запланированного времени. Краевая администрация не успевает к сроку. Просили предупредить. Петр Андреевич все привез. Ему за Вами выезжать?
- Добро. Я сам доберусь, - ответил Кислицын и положил трубку.
«Пройдусь немного » - подумал- «Люблю летний дождь».
Когда Дмитрий Михайлович вышел на улицу, такси уже уехало, но на пороге подъезда стояла незнакомая женщина с двумя чемоданами.
Дождь уже начинал накропать. Женщина куталась в плащ и по ней было видно, что она несколько растеряна.
- Что-то случилось? - поинтересовался Дмитрий Михайлович.
- Это дом 24?
- Нет. Это дом 18.
- Вот незадача, как же я теперь доберусь, у меня такие тяжелые чемоданы, - посетовала женщина, - И дождь начинается. Меня такси привезло не к тому дому.
Дмитрий Михайлович раскрыл зонт, протянул его даме, а сам взял чемоданы.
- Тяжелые, однако!
- Внук у меня родился месяц назад. В магазине ничего не купить, сами понимаете, какое сейчас время. А я понемногу собирала детское приданое. Вот и везу.
«Хорошо выглядит дама для бабушки» - подумал про себя Кислицын, направившись с чемоданами к соседнему дому.
Остановившись у двери с номером 17 дома №24, Дмитрий Михайлович позвонил. Дверь открыла молодая девушка.
- Мама! - воскликнула она, бросившись обниматься, - А я думала, что ты автобусом приедешь. Он же по расписанию должен прийти только через три часа.
- С такими чемоданами, я бы в него не села.
Кислицын засуетился, намекая женщине, чтобы она отдала зонт.
- Вы меня простите, но я опаздываю.
- Огромное Вам спасибо, товарищ полковник.
- Мама, это капитан первого ранга, - уточнила дочь.
- Извините, я еще не выучила. Зять, пока, старший лейтенант.
Дмитрий Михайлович улыбнулся.
- У вас еще есть время выучить все звания, пока он дослужится до адмиральского чина. Честь имею.
Кислицын шел по дороге и думал: «Дочь совсем молодая, наверное, лет двадцать. Тогда женщине лет 42-45? Обручального кольца на руке нет. Хотя, что мне с этого?».
Офицер ускорил шаг.
Вечером Дмитрий Михайлович зашел в магазин. Он купил бутылку топленого молока и свежие сдобные булочки с изюмом. Он их особенно любил еще с курсантских времен.
Дома, переодевшись в домашнюю одежду и тапочки, Кислицын сел в кресло и включил телевизор.
Из головы не выходила мысль о неизвестной даме.
Она была очень элегантно одета. Аромат духов чувствовался, когда женщина была совсем рядом. Кислицыну было приятно ее присутствие, чего он давно за собой такого не замечал.
Дмитрий Михайлович встал и достал из шкафа альбом. Открыв его - остановился на одной фотографии, на которой был он, еще форменке, и девушка в легком летнем платье.
Глубоко выдохнув, Дмитрий Михайлович положил фотографию обратно и вернулся в кресло.
На фото была Галя! Галя, которую не то, чтобы любил, а БОГОТВОРИЛ! Но Галя выбрала в мужья не его, а совсем другого парня, далекого от военной службы, моря и кораблей.
Служба для Кислицына стала его семьей.
Со временем он свыкся с этим обстоятельством.
Его не отягощал скромный быт, где самыми ценным в доме были книги и картины. Он помогал своей стареющей матери и сестре, которая рано осталась с двумя детьми после смерти мужа от тяжелого онкологического заболевания.
Конечно, в молодые годы часто щемило сердце, когда возвращался в пустой дом из походов. А, иногда, был этим обстоятельством и вполне доволен, когда слушал какой-нибудь очередной рассказ от сослуживца о жене-изменщице.
Зато у него прекрасно сложилась карьера.
Должность начальник штаба дивизии была ответственна и требовала огромного внимания, знаний и сил.
Скрупулезность, точность и требовательность Дмитрия Михайловича была всем хорошо известна на дивизии. Его уважали, но и знали его бескомпромиссность, которая некоторым не нравилась.
На следующий день, Дмитрий Михайлович отбыл в командировку и вернулся только через неделю.
По дороге домой он, как всегда, зашел в магазин за молоком и булочками.
Когда вышел на улицу, то заметил, что на лавочке с детской коляской сидела незнакомка.
- Добрый вечер, - обратился Кислицын к даме.
- Добрый, - ответила женщина, рукой покачивая колясочку.
- Спит?
- Да. Любит спать на улице.
- А звать как?
- Нина Сергеевна.
- Малыша?
- Ой, Николенька.
Кислицын улыбнулся.
- Меня — Дмитрий Михайлович.
- Очень приятно, - ответила дама.
- Может немного прогуляемся? - неожиданно для себя предложил офицер.
Дама покатила колясочку, а Дмитрий Михайлович пошел рядом. Ему было очень приятно. На какой-то миг, Кислицын ощутил ауру того, что создает гармоничный мир семьи — мужчина, женщина, малыш.
Пройдясь немного по скверу, они завернули в сторону дома Нины Сергеевны.
Навстречу шла Марина Анатольевна Забелина.
Ровно через тридцать минут Забелина была уже у Одинцовой.
- Надя, ты не представляешь, кого я только что видела! Кислицына! Так он был не один! С ним была женщина с ребенком!
- И, что здесь такого?
- Как, что? Уверенна! Чувствую, что у Кислицына родился внебрачный ребенок, а он жениться не хочет!
В дверь позвонили. Это была Круглова.
- Настя, представляешь, женщина родила ребенка от Кислицына, а он жениться не хочет! В темном омуте, как говорится.
- А, может, это она не хочет. Залетела и опомнилась! И такое бывает.
Версия женщин начинала бурно переходить из фантазии в реальность.
- Интересно кто это? - любопытство Марины росло в геометрической прогрессии, - Знаю, где мне узнать истину. Спрошу у Кати Крутиковой, она в перинатальном отделении работает. Все знает.
Надя резала капусту на салат.
- И, зачем это тебе?
- Ты, наверное, забыла, как он нас тут стыдил? Но мы только выпили чуть-чуть, а он вообще ребенка бросил!
- А с чего ты взяла, что он бросил?
- Надя, тогда бы они жили вместе. И, кстати, ты бы слышала детский плач. И плача нет! Нет! - с этими словами Маринка стукнула ножом по батареи.
Одинцова отобрала нож у подруги.
- Сядь. Опять нарываешься.
На следующий день в Гинекологическом отделении госпиталя обсуждали версию - кто родил от Кислицына?
- А, что! Он мужик интересный. При чине. И я бы родила, - объявила главная медицинская сестра отделения Бочкина, - Как прижала бы его к стенке, как белогвардейца перед расстрелом! Чтобы и не пикнул!
- Не успела бы. Он первым  сам застрелился бы,- Маринка остановила Бочкину, - С твоим напором и Колчак бы не выдержал.
Крутикова пересмотрела учетные карты и многозначительно произнесла:
- Досье Кислицына у нас безупречно. Матерей-одиночек у меня на учете нет и не планируется.
Марина Анатольевна задумалась.
- А если эта женщина приехала из Петропавловска- Камчатского?
- С коляской? На автобусе? Мало вероятно. Ты еще предложи версию, что она прилетела из Питера. И, вообще, зачем тебе это надо? - наконец-то поинтересовалась Крутикова.
- Месть! Кислицын видел меня раздетую.
- Совсем раздетую? - уточнила Бочкина.
- Нет. В купальнике.
- Эка невидаль! Он, что — теперь обязан на тебе жениться? Так ты сначала разведись с Забелиным.
- Вам не понять. Я была в мини-бикини 96!
- Куда нам! У нас ни мини ни бикини. У нас белье еще из СССР! - почти в один голос произнесли Бочкина и Крутикова.
Вернувшись с прогулки, Дмитрий Михайлович открыл бутылку коньяка и налил его в бокал. Напиток согрел и расслабил. Нина Сергеевна произвела на него такое впечатление, что он ощутил себя снова молодым парнем у которого жизнь только начинается. Он держал в руке листок бумаги на котором был записан номер  телефона.
«Сегодня уже звонить не буду. Поздно», - думал он, - « А завтра надо ее снова пригласить на прогулку».
Во время очередного променада, Дмитрий Михайлович задал Нине Сергеевне вопрос, когда она сказала, что прилетела из Москвы:
- Как же вас муж отпустил так далеко? (подход был  осторожный).
- У меня давно нет мужа. Мы расстались, когда дочери было три года. Он встретил другую женщину и полюбил ее. Я поняла и отпустила.
- И у вас на него нет совсем обиды?
- Нет, - спокойно ответила Нина Сергеевна, - Любовь должна быть взаимной. Я бы не смогла жить с человеком, который думает о другой женщина находясь рядом со мной. Я бы этого не вынесла.
- Вы так еще молоды и красивы. Я думаю, что все у вас еще впереди. Судьба вас обязательно наградит за мудрость и терпение.
Дмитрий Михайлович узнал, что Нина Сергеевна преподает историю в школе, и у него возникла идея пригласить ее в Народный, краеведческий музей, который только готовился к открытию. Он лично сам много сделал, чтобы история Тихоокеанского флота была в нем достойно представлена.
Но события неожиданно развернулись совсем в другом направлении от желания Дмитрия Михайловича.
Приехало высокое начальство и целую неделю он был очень занят.
Иногда Кислицын звонил Нине Сергеевне, но после их последней встречи, это выглядело, как знак дружеского внимания.
Нужно было действовать.
Наконец, Дмитрий Михайлович позвонил и пригласил даму к себе домой.
Нина Сергеевна приглашение приняла.
Теперь осталось за малым — правильно организовать свидание наедине.
Дмитрий Михайлович задумался.
Поднявшись на второй этаж, Кислицын позвонил в квартиру № 5. Открыла Надя.
- Надежда Андреевна, я к вам с просьбой.
- Заходите, Дмитрий Михайлович.
Надя предложила чашечку хорошего крепкого кофе.
- Надежда Андреевна, так получилось, что обратиться мне, в сущности, нет к кому. Я бы не хотел, чтобы то, что я скажу Вам, обрело огласку.
Надя присела тоже за стол и посмотрела прямо в глаза мужчины. Он почувствовал, что может ей доверять.
- Дело в том, что я хочу пригласить к себе даму для особого разговора. Я мало что понимаю в кулинарии, но мне бы хотелось ее чем-то угостить особенным. Вы бы посоветовали, как мне решить этот вопрос?
- Я могу помочь, Дмитрий Михайлович. У меня есть подруга, которая очень хорошо готовит. Да, Вы ее знаете - Анастасия Круглова.
- Дочь кока с «Беззаветного»?
- Она самая.
- Мы все приготовим, все сделаем. Я так понимаю, что вы хотите даме сделать предложение?
Дмитрий Михайлович немного смутился. Промолчал.
- Вы напишите мне список продуктов, которые нужны. Все будет доставлено. Вот ключи от моей квартиры.
- На какое число запланирована встреча?
- Через неделю — День Военно-морского флота…
- Я вас поняла.
Этот рассказ до конца сможет понять только тот, кто помнит 90е годы взрослым человеком.
Война на Кавказе, дележ Черноморского флота, на второй срок избран Ельцин, экономика стремительно рушится, происходит беспрецедентная и циничная распродажа кораблей и судов Военно-Морского Флота России по бросовым ценам. Тогда одних офицеров увольняли под любым предлогом, которые сопротивляясь мешали; другим — добавляли звездочки на погонах за причастность к преступлениям. Даже сегодня эта тема неприкасаемая. Хотя то, что сотворили с ВМФ государственные мужи и «великие флотоводцы» не должно иметь сроков давности для привлечения их к ответственности перед народом.
Дмитрий Михайлович был тем человеком, который делал все, что мог в этих условиях особенно для людей, которые оказались в непростых жизненных ситуациях. По большому счету царил хаос, распоясался бандитизм, флот лишался первоклассных специалистов, терял корабли, базы, дорогостоящее оборудование.
Возможно, как спасательный круг, судьба бросила Дмитрию Михайловичу возможность полюбить женщину, чтобы выстоять в этих условиях и сохранить хотя бы то, что можно для будущего страны и ее народа.
Когда вечером к Одинцовой пришла Марина Анатольевна, она сразу заметила, что что-то не то. За столом сидела Круглова и  делала записи на листе бумаги.
Когда Забелина вошла, она листок прикрыла рукой.
- Это  у вас  Морское собрание без меня?
- У нас Офицерское собрание, - с невозмутимым видом произнесла Настя.
- Хороши офицерши! Прям - «Ваш благородь!».
- Чай хочешь с вареньем? - предложила Одинцова.
- Нет. Меня в кают-компанию не приглашали.
- Да ладно тебе. Хотя, ты права. У нас есть одно очень важное задание. План его выполнения мы сейчас обсуждаем. Хотелось бы и тебя ввести в курс дела, но мы должны быть уверенны, что за предел этой квартиры информация не выйдет, - Круглова произнесла эти слова с особой важностью.
- Да? Так вы мне не доверяете? - полезла в «бутылку» Маринка, - Больно мне надо! Можно подумать, что вы обсуждаете военную операцию о скрытном развертывании лодок дивизии с целью вскрытия районов патрулирования ПЛАРБ противника.
- Чего? - Надя и Настя внимательно посмотрели на подругу.
- ПЛАРБ — это атомные подводные лодки с баллистическими ракетами! Давно надо знать, дорогие мои. У вас мужья — морские офицеры! А вы, как клуши ни черта не знаете!
- Ладно, раз ты такая у нас продвинутая, то тогда дай слово, что никому ничего не расскажешь!
- Даю! - торжественно произнесла Забелина, - Да чтоб мне не уйти за угол!
- Марин, ты сегодня водки не пила? Какой угол? Куда ты собралась?
- «Уйти за угол» - так подводники говорят. Это автономка, боевая служба.
- Господи, как коты!
- Ладно «бадягу»( пустой разговор) рассусоливать. Слушай!- дочь кока была осведомлена в разговорной флотской речи, - У нас тут срочные корабельные работы.
Девушки все рассказали Забелиной.
- Ничего себе! Я вымбаляюсь (падаю за борт)! Кислицын сам попросил помощи! А, может, это разгонять на баке шваброй туман (бесполезная работа)?
- Не похоже. Зачем ему тратить деньги на балабас(еда)?
- Баньян день устроил бы.
- Уточни.
- Это когда на корабле не готовят мясных блюд. А кто у нас барыга?
- В смысле?
- Матрос заведующий продуктовой кладовой.
- Я, - ответила Надя.
- Настя — кок. Понятно. А я кто буду?
- Карась (молодой матрос), отвечающий за чистоту роб (одежда на корабле).
- Тогда заметано! По рукам!- ответом Маринка была удовлетворена, - Я знаю, как все преподнести! Все сделаем, как надо!
- Маринка, только без мини-бикини.
- Не переживай. Я займусь только дизайнерской работой для молодых.
И, вот, настал долгожданный День Военно-Морского Флота.
Надя, Настя и Маринка сидели тихо на кухне и молчали.
Их мужья были далеко от них. Они были в море. Грусть заглушала тишину.
- Надя, спой, - предложила Маринка.
- Не хочу.
Круглова зажгла свечу.
- А здорово все у нас получилось. Представляю, как для них будет все необычно и приятно, - произнесла она, - Пусть хотя бы кто-то порадуются в этот День...
Целую неделю девчонки старались.
Маринкой были сшиты красивые портьеры, а к ним скатерть и покрывало на диван с маленькими подушечками на которых были набита тканевая вышивка в виде подводных лодок и якорей.
На столе стоял светильник в виде старинного парусника. Маленькие лампочки освещали паруса придавая комнате романтический уют. На стене над столом тикали часики на фоне картины Айвазовского  «Встреча рыбаков».
В доме пахло хорошим молотым кофе.
- Интересно, они сначала торт поедят, а потом целоваться начнут? - произнесла  Настя каким-то протяжным и грустным голосом.
- Я бы поела торт потом... - ответила Маринка.
- Кто бы сомневался!
В дверь послучали.
Надя открыла. На пороге стояли Дмитрий Михайлович и Нина Сергеевна.
- Милые дамы, мы приглашаем вас к нам в гости. Сегодня такой торжественный День для Флота и нас всех. Ваши мужья сейчас в море, на службе. Пойдемте к нам.
Уже за столом, когда в дружеской беседе все шутили и улыбались, Надежда неожиданно предложила:
- Как же хорошо сегодня. Я предлагаю, по-возможности, сохранить эту традицию и встречаться каждый год под этим светильником куда бы не забросила судьба каждого из нас.
- Прекрасная идея! Замечательная! - по голосу и глазам было видно, как счастлив Дмитрий Михайлович.
- Я сейчас! - Надя на минутку исчезла и появилась с гитарой.
Зазвучали аккорды и:

-Они стояли на корабле у борта,
Он перед ней – с протянутой рукой:
На ней роскошный шелк, на нем бушлат солидный,
Он перед ней стоял с надеждой и мольбой.

А море грозное ревело и стонало,
На скалы мрачные взлетал за валом вал –
Как будто море чьей-то жертвы ожидало,
Стальной гигант кренился и стонал.

Он говорил ей: "Взгляните, леди в море,
Там к облакам вознёсся альбатрос,
Моя любовь к Вам не принесёт Вам горя,
Хоть, леди, Вы знатны, а я простой матрос."

А море грозное ревело и стонало,
На скалы с грохотом взлетал за валом вал –
Как будто морю этой жертвы было мало,
Стальной гигант кренился и стонал.

Она произнесла смущаясь  только слово,
То слово «Да!», как флаг над кораблем.
Взметнулася душа, как крылья альбатроса -
Теперь мы вместе жизнь с тобой начнем!