Притча о царе и

И он уехал.

Не на коне —
хотя до последнего был в этом уверен.

Под ним хрюкало время —
сытое, розовое, с ленточкой,
привыкшее к чужой боли
и не знавшее дороги назад.

Он начинал войны легко.
Как начинают разговоры —
не дослушав.
Не досмотрев.
Не дождавшись последствий.

Войны шли за ним следом,
как пыль за повозкой.
Поднимались — и оседали
на чужих домах,
на чужих детях,
на чужой тишине.

А как из них выйти —
он уже не знал.

Потому что войну можно начать словом,
жестом, решением.
А заканчивается она
всегда —
чужой ценой.

И чем дольше он ехал,
тем тише становился народ.

Не потому, что согласился —
а потому что начал понимать.

Сначала — что это не конь.
Потом — что дорога не туда.
А потом — что молчание тоже едет рядом.

И в какой-то момент
что-то изменилось.

Без крика.
Без переворотов.
Без фанфар.

Просто взгляд стал точнее.

Иллюзия спала.

И оказалось —
не царь ведёт дорогу,
а дорога давно ведёт его.

Туда, где уже не важно,
как он ехал.

Потому что всё заканчивается одинаково:
не титулом,
не плащом,
не короной.

А тем,
что остаётся после.

И если за тобой — война,
то и уход твой
будет звучать так же.

Глухо.
Тяжело.
С тем самым звуком,
который он так долго не хотел слышать.