Новобранец Часть 2

Новобранец.

Часть вторая. Товарищ солдат.

1.


Самые нетерпеливые новобранцы  явились под стены военкомата задолго до его открытия. Бренчали две или три гитары. Парень в клетчатой рубашке с длинными вьющимися волосами до плеч и с круглыми очками-"леннонками" на носу пел одну за другой песни Beatles на языке оригинала. Волосы ему неплохо было бы  вымыть, а потом остричь, как и у всех, кто собрался в армию. Когда Коля появился из-за угла, этот исполнитель пел "Yesterday". Вокруг него собралось больше всего стриженного народу. Коля удивился, что певец такой обросший, но потом оказалось, что подражающий Джону Леннону певец в армию не идёт и у военкомата оказался за компанию с кем-то из друзей. Николай постоял некоторое время около этого кружка, затем перешёл к другому. Здесь пели, на вкус Николая, более

подходящие моменту песни:

Вспомните, ребята, вспомните, ребята,
Разве это выразить словами,
Как они стояли у военкомата
С бритыми навечно головами.

Коле припомнилось, как однажды морозным вечером в феврале, когда они с Петей возвращались с соревнований по дзюдо, их оклинул голос:

- Ребята, помогите поднятся!

Коля и Петя стали оглядываться по сторонам и увидели лежащего на на снегу парня. Был сильный мороз, настоящий марийский, трескучий и злой.

"Пьяный", - подумал Коля. "Алкаш", - подумал Петя.

Ребята были трезвенниками, спортсменами. Ежедневные тренировки по два часа. По утрам - трёхкилометровые  пробежки. Пьяные люди у

них вызывали недоумение.

Коля и Петя подошли ближе. Нет, парень не пьян . Он инвалид. Упал, потому что было очень скользко. Уронил костыли.

- Спасибо, пацаны. Без вас бы я замёрз. Оказалось, что Йошкар-Ола - сложный город для инвалидов. Вы студенты? Счастливчики! А меня не приняли в МарГУ, хотя я так мечтал поступить. Не хватило одного балла. Надо было меньше заниматься спортом. Дзюдо, знаете такую борьбу? В Йошкар-Оле или дзюдо или лыжи. Лыжи - это страшно. Двадцать километров. Пятьдесят. Коньковый ход. Дзюдо проще. Противник прёт. Большой, резкий. И вдруг сам спотыкается, сам падает, надо ему только немного помочь. Вазари. Иппон. Поэтому мне некогда было читать книжки, а так стал бы студентом, ходил бы на лекции.  Спасибо, что подняли. Я бы без вас подох. Все думали, что я пьяный. Чопорные, воспитанные, правильные люди. Прошли мимо. Наказали меня. Не пей, не бухай. А вы - молодцы. Без этих стереотипов, от которых так холодно лежать

одному на снегу. Как вас зовут? Петя? Очень приятно. Николай? Я тоже Николай. А меня из Йошкар-Олы повезли служить в Азию. Самое тяжёлое - это учебка в Фергане. Три месяца учебки. Жара, жара и ещё раз жара. Сушь. Чёрная земля. Может быть она была жёлтой, но казалась чёрной. Тупо бегали. Пять километров. Снова пять километров. Десять. Думаю, всё, сейчас подохну. Лучше  было дома, в Йошкар-Оле, где мороз и звёзды или серое небо и дождичек,  и где все переходят дорогу только на зелёный свет. Европа, хотя и далеко от Финляндии и Эстонии. Йошкар-Ола - это Европа. Мы, марийцы, европейский народ. Финны, эстонцы - наши братья. Порукас,  йолташ влак! Мы помогли Ивану Грозному взять Казань. Поэтому татары нас ненавидят. Хотя нас разделяет всего четыре часа на электричке. После учебки направили в Афган. Наш прапор по фамилии Штука продавал духам ГСМ. Авиационный керосин, бензин, соляру. Комбат Серёга нашёл этот схрон. Бочки в лощине, в "зелёнке".  Выше - только камни. Полевой шпат, слюда, асбест. Мы просидели в засаде два часа. Восемь бочек соляры. Пять авиационного

керосина. Девять бензина. Капитан Серёга, я - сержант Коля и два рядовых  салабона. Штуку кто-то предупредил. Нас расхерачили из РПГ-7. Он же и продал гранатамёт духам, Штука этот, кто же ещё?. Серёге оторвало голову. Цинковые гробы в Калуге и Рязани получили родители салабонов. Меня комиссовали, учусь теперь ходить на костылях. Если вас призовут, то помните, пацаны: учебка - самое трудное. Особенно в Фергане, я там подыхал. Парень закатил брючину. Красный, кривой шрам. Борозда.

Новобранцев перед военкоматом построили в три шеренги, музыка кончилась. В это утро Коля не нашёл ни одного знакомого. В течение трёх месяцев он ходил в военкомат, сначала на медкомиссию, а потом периодически являлся отмечаться. Завёл знакомых, друзей. В какой-то момент показалось, что они в армию пойдут сплочёной командой.  Но всех перетасовали. Потом ещё и ещё раз. В день отъезда в армию Коля никого около себя не знал.

Пожилой седоватый капитан набрал себе

команду новобранцев из пятнадцати человек. С ним был помощник, сержант-дембель с аксельбантами и бархатными эполетами с  бахромой от скатерти. Золотая бахрома. Дембельская работа - доставить салабонов в часть. И - домой!

 Пусть присниться дом у речки,
Баба голая на печке,
Бочка пива. Водки таз.
И Устинова приказ.

Капитан зачитал список новобранцев и произнёс короткую речь очень по-военному. Жёсткая интонация, рубленные фразы. Особым образом расставлены ударения. Например, фамилию "Александров" капитан прочёл с ударением на последний слог: "АлександрОв!"


 2.
 

На вокзале Колю ждали девушки. Однокурсницы Галя, Вера иТаня.


С Галей Коля танцевал однажды на дискотеке в фойе общежития на первом этаже. Белый танец. Дамы приглашали кавалеров. У Гали были крепкие острые грудки под тонкой белой кофточкой и отчётливо обозначились под хлопчато-бумажной тканью напряжённые соски.  Каштановые вьющиеся волосы. Если бы рядом тогда был старший парпор Сидорук, то он спросил бы Колю, как будет спрашивать потом у каждого в войсковой части, если мимо проходила женщина: "Ты бы вдул ей, Коля?" Не дожидаясь ответа, прапор  добавил бы самодовольно: "А я бы ей вдул. По самые гланды". "Да, товарищ прапорщик. Вдул бы", - будет, как и все, отвечать в будущем  на подобные  вопросы повзрослевший и погрубевший товарищ  солдат  Коля.  Но в тот вечер он просто держал ладони у Гали на спине, сцепив пальцы. И чувствовал этими пальцами её позвонки и крепкие продольные мышцы. И даже ни разу не обнял девушку ниже. Хотя и было тогда очень темно, только пёстрые огоньки светомузыки так и мелькали. Танцевали медляк.  Галя  раскачивала бёдрами

в такт музыки, руки могли бы и невольно соскользнуть ниже, но Коля их контролировал так, что они одеревенели. Голову девушка положила студенту на плечо, и он чувствовал её горячее влажное дыхание. Иногда Галя поднимала голову и пристально смотрела в лицо Николая своими блестящими карими глазами.  Но ладони его продолжали лежать ррвно и неподвижно у Гали на спине. Строго на десять сантиметров выше гребней её подвздошных костей. Он тогда едва не упал в обморок, первокурсник Коля. И не вдул ей, по терминологии прапора Сидорука, и даже не пригласил на приятную прогулку. Галя, прости!

Галя принесла на вокзал яйца. Варёные куриные яйца. Очень крутые. Десять штук. Свежие, если внимательно рассмотреть синий чернильный штампик на скорлупе. Кушай, Коля, в дороге! Вспоминай Галю.

Вера принесла пирог и лимонад "Буратино". Однажды Коля завёл Веру в комнату общежития, в которой был нескончаемый ремонт. Коля подпёр дверь стулом. Вечер, зима,

темно, тихо. Пахло извёсткой. Если выглянуть на улицу, повсюду  Йошкар-Ола вся в огнях, электрический свет падает из окон на снег кособокими жёлтыми трапециями. Под ногами зимний, хрупкий, хрустящий перламутр. Если идёт  прохожий, то снег поскрипывает у него под ботинками или валенками. Вагнер или Прокофьев звучит на улице Якова Эшпая зимой под окнами розового общежития. Первая скрипка прошла, вторая. За ними виолончель под руку с контрабасом. А биолог Коля Александров тискает в темноте пустой комнаты однокурсницу Верочку. Целует её сочные, упругие губы. У Коли, как сказал один писатель,  "грубо говоря, встал". Податливая, мягкая, уютная, такая домашняя Вера. "Я ей вдую сейчас, товарищ прапорщик!"

- Вам, мужчинам, только одного и нужно, - печально произносит Вера,  которая сначала охотно целовалась, но внезапно вся напряглась, когда руки Николая пересекли некие запретные линии на её теле.

- Чего одного? - ответил Коля, хотя и сразу

понял, о чём идёт речь.
- Вы хотите воспользоваться нашей мягкостью, податливостью и доверчивостью.
- Зачем же ты пошла со мной?
- Хотела убедиться, что ты такой же как все.
- Какой?
- Обычный. С животными низменными инстинктами.
- Послушай, Вера! Ты мне просто очень нравишься. Я тебя приметил, ещё когда документы подавал в универ. Помнишь, мы сидели рядом, и нам рассказывали, как будут проходить экзамены?
- Ты мне тоже понравился. Я подумала: "Какой интересный молодой человек. Вежливый, внимательный". Ты мне тогда стул пододвинул.
- А я тогда подумал: " Какая стройная красивая девушка! Какая тонкая у неё талия. Очень похожа на Наталью Варлей из "Кавказской пленницы".
- А что, я на неё очень похожа?
- Как две капли воды! Но ты лучше, моложе.
- Всё равно, ты грубиян. Я от тебя такого не ожидала! Зачем ты туда полез?
- Я увлёкся очень. Ты такая славная! Не

обижайся!
- Я не обижаюсь. Проводи меня до моей комнаты. Сейчас поздно и мне страшно идти по коридору. Я видела, что старшекурсники снова сегодня пили.
- Конечно. А можно я к вам зайду? Пригласишь на чай? Или идём к нам!
- Нет, в другой раз. Сегодня мне ещё к семинару надо готовиться. Я после каникул привезу пирог из дома. Приходите всей комнатой.

- Хорошо!

Но после зимних какникул Коля пил чай только с Наташей. Пил непрерывно  до того мартовского злополучного дня, когда по  стране прокатились траурные митинги в связи со смертью генсека Черненко. Потом Коля стал пить чай гораздо реже и то только в столовой. И вот сегдня на вокзале стриженному Коле Вера преподнесла испечённый ею домашний пирог.

Таня вручила призывнику две шоколадки "Сказки Пушкина" со словами: "Возвращайся скорее, Коля! Нам будет тебя не хватать".


В начале октября Петя, который жил с Колей в одной комнате общежития и сильно с ним сдружился, сказал, что в ближайшую субботу их обоих зовёт к себе на день рождения однокурсница Таня. Ребята купили цветы, торт, бутылку шампанского и какую-то книжку в яркой обложке  в подарок, а потом пешком дошли до расположенного недалеко от общежития дома, в котором девушка жила вместе с сестрой и родителями. Дом был типичным для Йошкар-Олы: пятиэтажный из крашеного яркой синей краской кирпича с шатровой крышей из серого шифера. Вокруг дома росли большие пушистые ели, которые перемежались с рослыми рябинами, очень нарядными из-за  множества гроздей ярко-красных плодов. Несмотря на прохладную октябрьскую погоду, на каждом балконе в длинных ящиках ещё горели сплошным ковром огонки аленьких цветочков ампельной  герани пеларгонии. Жители Йошкар-Олы очень любили украшать балконы яркими цветами, которые не только радовали глаз, но и помогали поднять настроение и скоротать долгие пасмурные дни,

столь обычные для этого северного лесного края.
Полная Таня и её стройная младшая сестра-десятиклассница Настя в ожидании гостей накрывали стол. Родители девушек, чтобы не мешать молодёжи, деликатно удалились и отбыли на своём "Москвиче" на дачу. За манипуляциями сестёр неодобрительно наблюдала возрастная подруга Тани секретарь городского суда Элеонора.
- Зачем вы так разложили приборы? - спросила Элеонора девушек.

Каждое сказанное ею слово сопровождалось облачками сигаретного дыма, вырывавшимися из окрашенных фиолетовой помадой  крупных  резко очерченных губ девушки. Сигарету Элеонора держала между указательным и средним пальцами левой руки, стряхивая пепел в крошечную кофейную чашечку, которую Таня дала подруге за неимением в доме некурящих пепельницы. Правой рукой Элеонора гладила большую трёхцветную кошку Мурку. Линяющая по осени кошка охотно подставляла свои ушки и шейку под острые наманикюренные красным

лаком ногтевые пластинки представительницы Фемиды в  тёмно-сером брючном костюме. Рыжие, белые и чёрные кошачьи волоски осыпали уже весь правый рукав и полное бедро Элеоноры, сильно натянувшее тонкую шерстяную ткань брюк, отутюженные стрелки которых можно было разглядеть только ниже колена, там, где ткань не испытывала такого мощного напора плоти.

- А что не так? Вилка слева,  нож справа, - возразила Таня.
- Я недавно была на банкете и видела, что приборы кладут только справа от тарелки. И вилка, и нож и ложка заворачиваются в такой фунтик из салфетки и все вместе лежат. Я думаю, что так выглядит стильно, по-современному. Надо вам так переложить приборы. А то парни сейчас придут, посмотят как вы накрываете на стол,и подумают: "Лохушки какие-то эти девки!"
- Как, как надо свернуть салфетки, покажи скорее! - засуетилась Таня.

Элеонора потыкала недокуренной сигаретой в

чашку, стряхнула кошачьи волосы с рукава и бедра и взялась за дело. Вскоре стол прирбрёл современный, согласно авторитетному мнению Элеоноры, вид, и как раз вовремя, так как раздался звонок в дверь: пришли Николай и Пётр.

- Ой, ребята, спасибо что пришли! Ой, какие розы! Пахнут?  Ой, какие ароматные! И как это вы догадались, что мне нравятся розы, - всплёскивала руками и суетилась Таня.

- Именно такие розы мне нравятся больше всего, алые, несколько небольших бутонов на одной ветке. Они пахнут лучше всего. Я сейчас поставлю их в вазу и налью им воды, а вы раздевайтесь и проходите. Очень рада, что вы пришли.

Николай и Пётр не заставили себя долго ждать. В большой комнате, которую девушки называли "зал", был накрыт праздничный стол. Ребята выставили на этот стол шампанское и торт, книга осталась пока в руках у Петра. Коля взялся помогать Тане с букетом, и из ванной

комнаты раздавались их смех и журчание воды.

- Ты любитель читать книги? - обратилась Элеонора к Петру.
- Нет, не особенно. Вернее, люблю, но нет на них времени.
- А что же ты пришёл с книгой и не расстаёшься с ней? Пришёл, должен развлекать девушек. Как тебя зовут, я не расслышала?
- Пётр.
- Пётр. Коротко и ясно. Имя суровое как наша действительность. Так почему у тебя нет времени на чтение? Чем ты так занят?
- Учусь. Я на первом курсе биолого-химического в МарГУ. И спортом занимаюсь.
- А девушки тебя не отвлекают?
- Нет. Я их почти и не знаю. Не успел познакомиться.
- С девушками нельзя опаздывать. Иначе с ними познакомится другой. А каким спортом ты занимаешься?
- Раньше я лыжи любил. Я ведь в лесной деревне вырос. У нас без лыж пропадёшь. А сейчас я дзюдо увлёкся. Секция у нас в универе. Японская борьба.

- Я знаю это борьбу. Многие мои коллеги ею занимаются. Я ведь в правоохранительных органах работаю. По юридической части.
- Наверное, очень интересно. Мой папа тоже был в правоохранительных органах. В НКВД служил, чекист. Я ведь поздний ребёнок.
- Наверное, он тебя строго воспитывал.
- Нет, не очень. Он умер от рака, когда я ещё маленький был. Так что меня мама, школа и комсомол воспитывали.
- Надо же! И как это комсомол тебя воспитывал? Расскажи!
- Я активистом в школе был. Входил в комитет комсомола. В старших классах ездил с агитпоездом в Сибирь на комсомольские стройки. На БАМ и в КАТЭК.
- И что ты делал в этом поезде?
- Спал в основном. А когда приезжали на место, то я рассказывал по газетам о международном положении, потом пел под гармошку и танцевал.
- Так ты артист! А что ты пел?
- Помнишь фильм "Путёвка в жизнь"? Там был герой - Мустафа, его играл наш незаконно репрессированный марийский актёр Ыйыван Кырля. Вот его песню, Мустафы, я и пел.

- А что танцевал?
- Заграничный танец один. Французский. Слышала, может быть, "Танец маленьких утят"?
- Нет. Можешь показать?
- Конечно. Давай научу. Иди ко мне ближе. Смотри, вот так большие пальцы под мышки вставляешь, локти согнуты и в стороны смотрят, а ноги вот так ходят, вот такое движение.
- Так это "Фрейлахс"! Мой дядя хорошо этот танец знает.
- Нет, этот танец "Маленьких утят"!
- Это "Фрейлахс"! Но ты его танцуешь неправильно. Ничего, я тебя сейчас научу! -
Элеонора совсем близко подошла к Петру и положила ему руки на плечи. И тут же брезгливо их отдёрнула.
- Господи! Что это?
- А что? Что случилось?
- У тебя там вата! Ты вату себе под плечи подложил! Я думала, что у тебя плечи как у Сильвестра Сталлоне, а там вата!
- Нет там никакой ваты. Я как купил костюм в универмаге так и хожу. Московская фабрика. Отличный костюм. Я и на выпускном в школе в

нём был и к брату на свадьбу ездил. Да у меня все одноклассники в таких костюмах. Я и не задумывался, вата там или что, - говорил Петя, ощупывая себе плечи. - И правда, есть что-то мягкое. Я и не замечал.
- Вот так думаешь, что парень атлет, а у него плечи из ваты. Обманывают нас дурочек.
- Да погоди ты! Давай я сниму пиджак, сама пощупаешь. Вот, щупай здесь! Видала, бицепс какой? А плечи потрогай! Что, чувствуешь? Как камень! Смотри, грудью сейчас поиграю, а ты потрогай! Как кролики перекатываются! А ты: "Вата, вата!" Вот гляди, пресс у меня какой! Щупай, щупай!
Когда Коля и Таня вошли в комнату с букетом, то увидели странную картину: в углу сидела и корчилась от смеха Настя, а Элеонора ощупывала со всех сторон Петра. Книжка-подарок вплялась на полу и цветная суперобложка у неё была немного надорвана и измята.

- Кушайте, ребята, эти салаты мы с сестрёнкой сами делали. И селёдку под шубой, и оливье и этот жёлтенький, называется мимоза. Грибочки,

грибочки берите, солёненькие, они свежие, этого года! И за дамами ухаживайте, чтобы бокалы у них были полны.

Коля встал, и взяв двумя пальцами рюмку с водкой, произнёс тост:

- Дорогая Танечка! Поздравляем тебя с этим замечательным праздником, с Днём рождения! Ведь этот праздник означает, что твои папа и мама были счастливы хотя бы однажды в жизни, я имею в виду,  когда родилась такая чудесная дочка! Я только месяц назад с тобой познакомился, но уже смог понять, какая ты необыкновенная девушка. Ты очень красива внешне, но ещё прекрасней у тебя твоя душа, добрая, отзывчивая и нежная! За тебя, Танечка! Будь счастлива! - и Коля до дна выпил свою рюмку и подумал: "Какая гадость эта водка! Как только люди её пьют".

- Коленька, спасибо тебе за такие тёплые слова! Но должна признаться, что день рождения мой уже был летом. Нам просто очень захотелось сегодня праздника, и мне кажется, что он у нас

получился. Давайте включим какую-нибудь музыку. Ты, Коля, любишь современный русский рок?
- Я люблю всё современное и отечественное.
- А слушал ли ты Юрия Лозу?
- Нет.
- Сейчас поставлю! Мы с Настей можем часами слушать его песню про плот.
- Про плот? Это что-то туристическое?
- Нет, это философская песня. Давайте послушаем!

"На маленьком плоту...", - запел несколько заунывный голос. А потом прозвучал и припев: "Ну и пусть..."

- Хорошая песня! - одобрительно кивнул головой с густым чубом Пётр. - У нас в деревне пели похожую частушку, один в один почти с этим Лозой: "По реке плывёт топор от села Чугуева, ну и пусть себе плывёт, железяка нехорошая!" Там в конце слово не очень приличное, хотя и в рифму. Лоза явно народным творчеством вдохновился. Только это не рок у него, а что-то другое. Рок это "бэнц, бэнц", а у него "умца, умца"

получается. Это у него авторская песня, шансон или жалостливая дворовая.
- А ты в музыке разбираешься?
- Да, играю на гармошке.  Слух у меня отменный. Хотите я у вас на пианино эту песню про плот подберу, правда, одним ппльцем?

-  Нет, давай лучше ещё раз танец утят нам покажи.
- Предлагаю всем вместе станцевать, а я спою по-французски.
- Ты по-французски умеешь разноваривать?
- Нет ещё, но слова песни выучил:

Се ля донсе де кана,
Ке ан сэтэ де ла мар,
Се секун ла ба де ра
Э фо куа куа...

Настя села за фортепиано и стала аккомпонировать. Остальные стали в круг и начали как безумные выделывать утиные па. Потом все в изнеможении повались кто на диван, кто на кресло. Элеонора прошла в соседнюю комнату и легла там поверх

покрывала на большой двуспальной кровати родителей девушек. Дверь за собой она прикрыла, оставив небольшую щель. Настя стала играть мелодию Ариеля Рамиреса, известную как заставка к телепрограмме "В мире животных". Коля, видимо, под впечатлением этой музыки начал долго и подробно рассказывать о том, как живут в природе степные средне-азиатские черепахи, чем питаются, как впадают в спячку, как самцы весной проводят между собой турниры и борятся за самок. Таня с деланным интересом слушала Николая и с трудом сдерживала зевоту. Её и без того выпуклые светло-серые глаза стали почти прозрачными и так выкатились вперёд, что, казалось, моргни она посильнее, и оба глазных яблока выпадут из орбит и запрыгают по полу как блестящие каучуковые мячики. Пётр, заинтересовавшись долгим отсутствием Элеоноры, пошёл к ней в комнату.
- Петя, прикрой, пожалуйста, дверь, - сказала ему Элеонора как только он вошёл к ней в спальню. Пётр дверь прикрыл.
- Что с тобой,  Эля? Ты не заболела?

- Нет, что-то устала немного. Хочу полежать. Сядь рядом.
Петя уселся рядом с Элеонорой и с тревогой стал её рассматривать.
- Что-то ты бледная! У тебя голова не болит?
- Нет, ничего не болит.
- А чего же ты тут лежишь? Пойдём к остальным, там весело!
- Я просто хочу полежать в тишине.
- Я тебе, наверное, мешаю?
- Нет, не мешаешь, посиди со мной. Смотри, за окнами уже сумерки. Как быстро стало темнеть! Тебе что больше нравиться, день или вечер?
- Я утро лучше всего люблю. Пойду я.
- Куда ты пойдёшь?
- К ребятам. Ещё подумают что-нибудь такое. Скажут: "Чем это они там занимаются? Дверь даже закрыли".
- Никому до нас нет дела. Слышишь, как твой друг рассказывает о смертельных боях черепах. Похоже, у него есть ещё масса информации, которой ему непременно надо с девушками поделиться. Посиди со мной, что-нибудь расскажи.
Пётр поднялся с кровати:

- Ты лучше тут сама полежи, а я пойду к остальным. И не задерживайся, буду тебя ждать. Может быть ещё потанцуем.

Элеонора до конца вечера так и не вышла из спальни. Разрезали торт, попили чаю и парни ушли. Когда Элеонора наконец-то вышла из спальни, то она сказала Тане:
- Если ты снова будешь приглашать таких молокососов, как эти, то не зови меня. Весь день просто потерян. У вас там постарше нет что ли парней? Эти дебилы какие-то.

3

Из военкомата на железнодорожную станцию капитан привёл  команду призывников пешком, благо эти общественно-полезные учреждения в Йошкар-Оле находятся друг от друга не далеко. Перед тем, как скомандавать: "Правое плечо вперёд, шагом марш!" офицер  отделил агнцев от козлищ, то есть оторвал рыдающих родственников и знакомых от в целом тоненьких шей рекрутов  и затем постоил оных в две шеренги и произнёс следующие мудрые

напутственные слова назидания:

- Ну что, бойцы, не долго вам осталось домашними пирожками пукать. Вы ещё сперматозоиды, а людей из вас будет Советская Армия делать, и уйдёт на это не пятнадцать минут, как на гражданке, а два года по григорианскому календарю. Наша задача  в целости и сохранности прибыть в часть. Где эта часть находится, в каком часовом поясе, знать вам не положено. В Афганистан, как тут некоторые мамаши рыдали, вас сразу не повезут, это ещё надо заслужить и многому научиться. На время нашего путешествия вашими папой и мамой, а также Дедом Морозом буду я, а Снегурочкой - сержат Катасонов. Так что если где-то чего-то как-то, то потом не обижайтесь! Никаких таких нюансов быть не должно, особенно распития алкогольных напитков, мордобоя среди себе подобных и неуставных отношений с гражданским населением. Сейчас я дам команду "правое плечо вперёд", значит, надо будет идти направо, вот как стоите в две шеренги, потом пойдёте в две колонны. Но

только когда отдам команду "Шагом марш!"

4

Коле было приятно, что девушки пришли его проводить, но вместо этих трёх ему очень хотелось видеть только одну - Наташу. Но именно её на вокзале не оказалось. И теперь слова караульного, сказанные вчера у ворот войсковой части в посёлке Сурок о том, что Наташа поедет в Йошкар-Олу провожать своего парня в армию, Коля больше не относил на свой счёт. Действительно, с чего он взял, что этим счастливчиком является именно он, Коля Александров, а не тот, например, Серёжа, который, если применить остроумную характеристику призывников, данную капитаном, вполне мог тоже оказаться среди тех, кому пукать домашними пирожками осталось совсем немного времени, и его  как раз сегодня могли забирать в армию. Всё ясно, это Серёжу должна была провожать Наташа, а не его, и напрасно Николай так обольщался. Напрасно мучался угрызениями совести за тот эротический эпизод с Веселиной, который то ли

был на самом деле, то ли ему приснился на фоне алкагольного отравления. За три месяца со дня ссоры выпало столько снега и утекло так много воды, что о Коле у Наташи и воспоминаний могло уже не остаться. Как это она сказала: "Я не обделена вниманием". Всё, ещё несколько минут, сядем в электричку и - вон из этого женского царства! Вперёд в суровое мужское будущее. Наши жёны ружья заряжёны, наши сёстры сабли остры. Будет время и возможность собраться с мыслями, остыть от напрасных тревог и надежд. Через два года стану человеком, а не этим жалким подверженным унынию влюбчивым сперматозоидом. Будем ехать, смотреть в окно, смеяться, играть в карты и мечтать о военных подвигах и приключениях. А эти барышни пусть останутся позади, за горизонтом, и будут вспоминаться с оттенком лёгкой грусти и горечи, но, в первую очередь, с благодарностью как часть уходящего детства и самой зари юности.

- Всё, бойцы, кончай курить! Целуйте ваших красавиц в последний раз и скорее в седло!

Наш эскадрон отправляется на новые квартиры! - наконец произнёс капитан с какими-то киношными интонациями.
- Коля, пиши мне! Николай, буду ждать писем! Пиши, Колька, не забывай! - разом сказали Вера, Галя и Таня. Коля вошёл в вагон, который оказался почти пустым, хотя и вместил в себя всех новобранцев. Николай открыл одно из окон в середине вагона и высунулся наружу. Девушки сразу же его заметили и подбежали. Вера даже прослезилась и теперь промакивала свои блестящие глазки кружевным платочком.
- Не болей там, Коля! Кушай хорошо! Будь отличником боевой и политической подготовки! Пиши подробнее! А мы в ответ расскажем, как мы тут без тебя скучать будем.
Что-то громыхнуло под вагоном, весь поезд напрягся, потом дёрнулся, и девушки, и все люди на платформе, и здание вокзала медленно поплыли  влево. И тут Коля увидел, что широкие вокзальные двери распахнулись и из них выбежала Наташа! Заметив однокурсниц, она сразу поняла к какому вагону ей нужно, и тут же стремительно к нему помчалась.
- Коля, Коля, возьми, я успела!

Наташа подбежала к вагону и сунула в руки Николаю какой-то глянцевый прямоугольник. Электричка набрала ход и голубое платье Наташи  скрылось из виду. Коля посмотрел на предмет, который передала ему Наташа и изучал его до следующей остановки на станции Куяр.  Оказалось, что это была сама Наташа карманного размера на художественном фото, сделанном в ателье. Края фотографии были фигурно подрезаны. Улыбающаяся Наташа сидела на стуле в полоборота и смотрела куда-то вверх в позе Марии Магдалины на известной картине Тициана. Длинные волосы девушки были слегка растрёпаны, как будто она бегом влетела в ателье, уселась на стул и её тут же сфотографировали. Возможно, так оно и было на самом деле.

5

Капитан провёл небольшое антропологическое исследование своих призывников и выделил среди них самого крупного и красномордого.
- Фамилия?
- Кузнецов, товарищ капитан!

- Молодец, Кузнецов! Бодро отвечаешь. Службу понял. Назначаю тебя ефрейтором. Мы пока с сержантом пообедаем, а ты - на вот тебе бумажку! - перепиши всех салаг, выучи как кого зовут и список отдай мне. Собери всех по вагону, видишь, все как овцы разбрелись? Посади их компактно, рядом с нами. И пусть поедят что-нибудь из своих припасов. Понял задачу?
- Так точно, товарищ капитан!
- Иди, исполняй, ефрейтор!
- Есть, товарищ капитан!
Новоиспечённый ефрейтор, гордый свалившимся на него счастьем и распираемый от осознания собственной значимости, отправился исполнять приказ. Большинство остриженных ребят ему легко удалось загнать в одно купе, но четверых парней, среди которых был и Коля, снять с места и переместить поближе к капитану ему так и не удалось.
Эта четвёрка сидела в дальнем конце вагона в отдельном купе и играла в подкидного дурака. Парни посмеялись над заявлением Кузнецова о том, что он теперь ефрейтор и исполняет приказ капитана.

- Ты, Кузнецов, напрасно перед этим капитаном жопу рвёшь, - сказал ефрейтору парень по имени Жека. Он нас сдаст в часть и всё, все забудут, что ты был ефрейтором. Наша служба вся ещё впереди. Поэтому ты давай не мельтеши, не отсвечивай и не порть с нами отношения. Иди лучше узнай, есть ли в вагоне кипяток.
- Парни, я же не виноват, мне капитан приказал. Вы хотя бы тихо тут сидите и не расходитесь. Я скажу капитану, что я вас сам в это купе посадил. А хотите, будете моими помощниками? Я скажу капитану, что вы мои заместители
- Не надо, Кузнецов, плодить сущности без нужды. Это я тебе как математик советую, - продолжил диалог Жека.
Кипятка в вагоне не оказалось, пришлось ехать без чая. Во время пути до Казани весь лимонад "Буратино", который Вера передала Коле, был выпит. Половина её пирога тоже была съедена.

6

Когда электричка прибыла в Казань, возникло небольшое затруднение, связанное с тем, что

товарищ капитан успел за время поездки из Йошкар-Олы очень сильно отдохнуть.

Как только он назначил ефрейтором призывника Кузнецова, так сразу же достал из своего портфеля, похожего на саквояж уездного земского доктора, неизбежные атрибуты командировочного: две зелёных бутылки водки "андроповки"  по три шестьдесят две из каких-то старых догорбачёвских запасов, шмат толстого свиного сала с мясными прожилками и прилипшими к поверности лавровыми листьями, весь усыпанный, как эстрадная певица блёстками, крупинками сверкающей каменной соли. Следом капитан Егоров (назовём на всякий случай его фамилию) вынул из портфеля надгрызенный круг сухой краковской колбасы. Подо всё это великолепе на откидном столике была подложена военного направления газета "Червона зирка". Сержант Касатонов достал из своего зелёного вещмешка два гранёных стакана, в белом стекле которых, как в калининградском янтаре, красиво застыли пузырьки воздуха. Сержант протёр стаканы изнутри полой своей пэ/ша

гимнастёрки, крепким ногтем сковырнул блестяшку с горлышка водочной бутылки и разлил напиток, прислушиваясь к побулькиванию, стараясь, чтобы эта мелодия одинаково прозвучала над каждым из наполняемых сосудов, что, как известно,  является гарантией справедливого и равного распределения веселящей жидкости. Этой науке сержант научился у своего папы. Когда мальчик в школе изучал математику, то его заинтересовал вопрос, каким образом папа делит поллитру на троих. Папа ответил сынку: "По булям!" Оказалось, что поллитра водки содержит кратное трём и двум количество "булей", то есть порций спирто-содержащего водного раствора, вытекаемого из горлышка бутылки с характерным квантующимся звуком "буль".
Отдых начался ещё в пределах столицы марийской республики Йошкар-Олы, которую А.П. Чехов и другие авторы упоминали в своих произведениях под дореволюционным именем Царёвококшайск. К остановке поезда в посёлке Сурок у военных было уже прекрасное настроение. Хвойные леса и станции Кундыш,

Суслонгер, Шелангер, 43 км, Илеть, Яльчевский, Помары, Гари, Зелёный Дол, Атлашкино, 766 км пролетели очень быстро и запомнились лишь тем, что на каждой из них в минуту затишья сержант разливал по стаканам водку. Когда въехали в Казань, то капитан временно потерял рассудок и отключился, а более молодой и крепкий сержант ещё откликался и отвечал на вопросы, но никакого самостоятельного решения принять уже не мог. Призывники из дальнего купе решили всё-таки помочь ефрейтору и вынесли тела и вещи командиров из вагона на свежий воздух. Сначала они положили капитана и сержанта прямо на заплёванный и усыпанный шелухой от семечек асфальт железнодорожной платформы номер два, но потом перенесли их и устроили на лавочках в скверике, в котором несколько дней назад с журналом "Чаян" Коля ждал своего поезда. Пересчитав всех своих товарищей, сверившись со списком и убедившись, что потерь среди личного состава пока нет, новобранцы остановились лагерем под клёнами и рябинами этого тихого уголка природы среди большого восточного города.


7

Ночь пришлось провести в сквере. Кто-то расположился прямо на траве, кому-то приглянулась лавочка. Так как никто не предполагал, что поездка в армию будет частично проходить в полевых условиях, то ни у кого с собой не было ни спальников или одеял, ни просто тёплых вещей. Под утро стало холодно, спать никто уже не мог, согревались лёгкой пробежкой, приседаниями и прыжками на месте. Но говорят, что молодцу всё к лицу, и трудности закаляют. Сон в летнюю ночь в кустах привокзального сквера, несомненно, благотворно отразился на физиологическом и эмоциональном состоянии новобранцев. Пацаны смеялись на тем, как у них зуб не попадает на зуб, а тела очень комично сотрясает дрожь. Утренний бриз положительно сказался и на самочувствии капитана Егорова и сержанта Касатонова. Сознание вернулось к ним почти в прежнем объеме, однако они сильно страдали от ощущений, которые в народе называют достаточно точно и

остроумно "сушняк". Вокзал был ещё закрыт, а круглосуточных магазинов в те уже далёкие времена ещё не существовало. Домашние запасы воды и прохладительных напитков у призывников тоже иссякли, спасать отцов-командиров было нечем. Капитан судорожно ходил вдоль сквера и произносил какие-то непечатные однообразные слова. Вчера, ещё до прибытия команды новобранцев, в Казани прошёл сильный дождь, от которого на асфальтовых дорожках осталось несколько небольших луж. Капитан присел около одной из них и прямо горстями стал зачерпывать из лужи воду и пить. Видимо, иначе поступить он никак не мог. Наблюдая эту картину, Коля вспомнил интеллигентную пару, которая несколько дней назад так мило проводила время в этом же месте, и подумал,  что в этом сквере людей что-то подталкивает на совершение не совсем обычных поступков.
Когда открыли вокзал и в нём заработали кассы, капитан Егоров, аккуратно поддерживаемый с двух сторон сержантом Касатоновым и ефрейтором Кузнецовым, подошёл к окошку для обслуживания военных и

выложил проездные документы. Женщина с жёстким перманентом на голове, которая частично была видна в этой амбразуре, внимательно изучила предъявленные ей бумаги и поставила на некоторых свою подпись и несколько оттисков печатей и штампов.
В результате этих успешно проведённых переговоров новобранцев отвели на дальние пути и посадили в пустой платцкартный вагон. Через некоторое время в больших военных  зелёных термосах к вагону были доставлены солдатская каша "дробь шестнадцать" - разваренные в воде зёрна ячменя, - и солдатский чай - тёмная горячая жидкость с привкусом жженого сахара и сладкая как сироп. Новобранцы поели каши, запили чаем и разлеглись по всему вагону кто на верних, кто на нижних полках, в одежде, без постели, прямо на драный коричневый дерматин. Двери вагона капитан запер, ключ положил в свой докторский саквояж и тоже отдался в объятия Морфея. Коля долго не засыпал и читал имевшуюся при нём книжку некоего испанского Альфонса Беккера, в частности, стихи с такими строками:


Я знаю гимн звучания неземного,
Во тьме души - рассвета торжество,
Моё невыразительное слово
Лишь эхо отдалённое его.

Эту книжку Коля по дороге в армию успеет прочитать всю. Потом, уже по месту службы, книжка эта будет долго лежать у Коли в прикроватной тумбочке. Через несколько месяцев Коля решит перелистать книгу и освежить в памяти понравившиеся строки. Велико же будет его разочарование, когда он увидит, что примерно треть страниц окажется выдранной, в том числе и выше процитированные строки. Видимо, некий неизвестный советский  воин втихаря  залез в тубочку и вырвал эти страницы для подтирания своей вонючей грязной задницы.

8

Никто из парней не заметил, как ночью вагон подцепили к маневровому тепловозу, погоняли взад вперёд по разным путям, а потом

прицепили к какому-то пассажирскому поезду, который далее проследовал в неизвестном направлении. Коля проснулся ночью от того, что вагон болтало из стороны в сторону, и он едва не свалился со своей верней полки головой об откидной столик. Удержался уже на лету за соседнюю полку. После этого сон вернулся не сразу, и новобранец лёг на живот и стал всматриваться в темноту за окном. Ночь была облачной и безлунной, поэтому не видно было ни зги. Изредка появляся на горизонте одинокий огонёк и некоторое время плыл где-то в далеке, не то по небу, не то по земле. Время от времени возникали проблески озёр и речек, водная гладь которых откуда-то набирала в себя света и потом отражала, и потому была Коле видна. Когда поезд пролетал по мосту, то звук колёс становился громче и звонче. "Везут как Ленина в пломбированном вагоне. Только мы не знаем, куда нас везут. И женщин с нами нет", -  полумал Коля и на этой глубокой мысли снова заснул.

9

Рано утром поезд остановился на какой-то станции. Вагон снова отцепили и перегнали на дальний путь. День начинался жаркий, немилосердно палило солнце. Железо быстро нагрелось и транспортное средство превратилось в душегубку. Хотя и пооткрывали все окна, прохлады это никакой не дало. От сладкого чая жажда только усилилась. Капитан выпустил из вагона сержанта и ефрейтора с термосом из-под чая, и те через час вернулись, наполнив эту алюминиевую ёмкость водой, которая имела металлический привкус и сильно отдавала хлоркой. Не хотелось даже строить предположения, из какого источника нацедил эту воду командный состав.
Коля достал из своих вещей лист бумаги и конверт. Решил написать письмо домой. "Дорогие мама и брат! Пишу это письмо по дороге в армию. Едем третьи сутки. В какие войска, до сих пор не знаем, но сказали, что не в Афганистан. У меня всё хорошо. Бездельничаю, читаю книжку. На остановках гуляем в парках и скверах. Кормят из огромных военных термосов очень питательной кашей. Некоторые из нас уже начали продвигаться по службе:

одного парня сделали ефрейтором. Едем медленно, так что пока доберёмся до части, можно стать и генералом. В основном тут все студенты, как и я. Сейчас заклею конверт и попробую поймать какого-нибудь местного жителя и попрошу его бросить письмо в почтовый ящик. Если письмо дойдёт до вас, то значит, человек попался честный. Привет отцу, если увидите его. Ваш сын и брат Николай". Написав этот текст, Коля сложил лист пополам, вложил его в конверт, облизал полоски сухого клея языком и заклеил своё послание. Написал адрес матери, а в качестве своего обратного написал: "СССР, Советская Армия". Высунулся в окошко и стал ждать прохожих. Минут через сорок Коля заметил женщину лет тридцати в рабочей спецовке в красной синтетической косынке. В руках женщина несла молоток на длинной ручке.
- Девушка! Девушка, подойдите на минуту! - закричал ей Коля.
- Чего тебе? Мне некогда.
- Подойдите, очень важное дело.
Женщина подошла.
- Ну, чего кричишь? Что надо?

- Девушка, а что это за город?
- Вчера Пенза была. А сегодня пока не знаю, смена моя ещё не кончилась, не проверяла! - сострила дама.
- А Пенза это где? Азия или Европа?
- Пенза - это Россия, болтун. Так и знала, что зря меня отвлёк. А ты чего такой стриженный? В армию или на поселение едешь?
- В армию. Можно вас письмо матери попросить бросить? В ближайший почтовый ящик.
- Да куда я дену твоё письмо. У меня руки все в мазуте. Ладно, погоди! -
Женщина положила молоток на землю и вытерла большой и указательный пальцы правой руки о штаны. Осмотрела пальцы и потёрла их ещё раз.
- Ну, давай сюда письмо. Мать - это святое!
Коля протянул конверт:
- Спасибо, девушка! Жениха вам хорошего и большую зарплату!
- Спасибо  солдатик! Сам заезжай к нам после службы. Обсудим насчёт жениха.

Письмо Коли через неделю дошло по указанному им адресу.


10

Вагон опять прицепили к какому-то составу и новобранцы поехали дальше. Вскоре остановились, и к ним подсела ещё одна команда призывников со своими покупателями. Проехали немного, снова останавились, и в вагон хлынула целая толпа лысых разгорячённых парней. Теперь народу оказалось больше чем сидячих и лежачих мест. На нижних полках сидело по четыре-пять человек, на верних лежало по двое. Коля успел перелезть на третью багажную полку. Те, кто сделал так, как он, оказались счастливчиками, так как на эту полку больше одного человеческого существа не помещалось. Белые джинсы Николая и белая футболка стали серыми. На багажной полке было полно пыли и мелкого сора. Коля ехал на этой полке попеременно с Жекой: часа два лежит один, а потом другой. Пока один из них лежит, другой ходит по вагону или пытается сесть где-нибудь внизу. Жара, смрад, запах потного немытого человеческого тела и алкоголя. Крики как в

обезьяннике и ржание как на конюшне. Разговоры в основном о бабах, что самый кайф с ними, когда они тебе подмахивают, а не лежат как бревно. Кто-то просвещал незнающих в анатомии женского полового органа в блатных терминах: королёк, костянка, сиповка. Кто-то рассказывал, как отсидел по малолетке, и учил, как правильно надо входить в хату на зоне. Если первоход, то нельзя говорить: "Вечер в хату!", надо просто поздороваться. Если у порога на полу будет лежать чистое полотенце, то перешагивать через него нельзя, надо вытереть о него ноги. Если спросят: "По фене ботаешь?", нельзя отвечать: "Ботаю!" Надо сказать: "Понимаю!"
Есть в этой жаре и скученности не хотелось, но одолевала сильная жажда, а воды было мало. Коле казалось, что он попал в ад, в котором могут жарить и без сковородки. Некоторые падали в обморок, что очень смешило более крепких и выносливых парней. Коля потерял счёт времени и не знал, сколько этот кошмар длится: пять дней, неделю или две. На щеках и подбородке Николая выросла густая щетина как у бродяги. Остальные выглядели не лучше. Но у

каждой сказки, даже если сюжет так себе, бывает конец. Приехали. Город Харьков.

11

В Харькове команда Николая расположилась на верхнем этаже вокзала, откуда через большое окно  можно было наблюдать, как широкую красивую площадь пересекают мирные неторопливые люди. Когда проходили женщины, то раздавалось приятное ласкающее слух цоканье каблучков. Девушки и женщины были одеты в более яркие платья, чем в Йошкар-Оле или в Актюбинске. И причёски у них были разнообразнее, у некоторых на голове присутствовали довольно сложные сооружения, эдакие халы. Чаще проходили брюнетки, но встречались и блондинки, но значительно реже, чем в Йошкар-Оле.
Капитан купил всем пацанам по два каких-то необыкновенно вкусных мороженых, эскимо и пломбир с вкраплениями изюма. Новобранцы в волю напились воды, а если хотелось чаю, - пожалуйста, вот он буфет  рядом, а в нём чай в бумажных стаканчиках, можно даже лимон в

него опустить, если захочешь. В буфете продавались сосиски, которые варили прямо в целлофановой оболочке, не снимая её. Новобранцы наелись этих сосисек от пуза и уже не могли на них смотреть. Лучше глядеть на девушек, они никогда не приедаются.
Капитан сказал, что вечером они сядут на поезд до Киева. Было уже понятно, что их везут не в Фергану, а куда-то на запад.
К похудевшим и осунувшимся новобранцем подошёл в новенькой парадной форме рядовой с красными петлицами и погонами внутренних войск.
- Здорово, пацаны! В армию идёте?
- Да, идём!
- А я с вашего призыва, весений. Чё-то поздно вас везут, июнь уже,  лето. Больные что ли? В госпитале лежали, на комиссии?
- Нет, мы студенты. Экзамены сдавали за первый курс. Поэтому попозже везут.
- Интересное кино. Я с марта службу тащу, а вы, значит, ещё даже в карантине не побывали. Нет в жизни справедливости. А вы для меня, значит, салабоны, хотя у нас и один призыв.
- Сам ты салабон! Щас покажем тебе, попортим

парадку!
- Да не злитесь, я так, рассуждаю. Теоретически. Мы, когда прошли карантин и приняли присягу, пришли, значит, в роту. А вечером "гуси" и "черпаки" построили нас в казарме и стали фанеру проверять на крепость. Бить, значит, в грудь. Они бьют, а ты смирно стой, руки по швам. У меня кости крепкие, но когда в солнечное сплетение попали, то я согнулся, а меня повалили и пинать стали. Не падай, мол, ровно стой. Одному пацану, видимо, ребро сломали, так у него спина с левого боку теперь всё время болит.
- А зачем вы смирно стояли?
- Как зачем? Положено. Раньше их били, теперь они нас. "Гуси" - это те, кто полгода отслужил, "черпаки" - год. Восемнадцать месяцев отслужил, и ты "дед", уважаемая личность. А когда приказ выходит, то "дед" становится дембелем. Дембель масло своё по утрам не жрёт, отдаёт салабонам. И салабон должен два масла есть, попробуй откажись! Короче, метелили они нас каждый вечер целый месяц подряд. Или в казарме, или, если выводили на вечернюю прогулку, то в кустах, среди деревьев.

- А командиры куда смотрели? Офицеры?
- Ха, офицеры и прапоры куда надо смотрели. В сторону или в свой карман. Они тоже понимают, что в армии нельзя без дедовщины. Это система такая, помогает управлять солдатами. "Дедушки" за "черпаками" присматривают, "черпаки" за "гусями", "гуси" салабонов службе учат. А на гражданке у нас по-другому, что ли? То же самое. Ты начальник - я дурак, я начальник - ты дурак. И надо скорее становиться начальником, и детей за собой тянуть, и всё родню. Перешёл на уровень выше и дрючешь тех, кто внизу. Но сколько вверх не поднимайся, над тобой окажется твой умный начальник, который будет тебя драть, трубку прокуренную свою об башку твою выколачивать, пепел тебе на нос сыпать,  а ты ему подарки на седьмое ноября и новый год носить и на семейный ужин приглашать не реже раза в год. Я, пацаны,  давно эту жизнь наблюдаю, всё просёк.. У нас как у макак в стаде, хотя мы и строим коммунизм. Да и за границей то же самое, как у нас, капиталисты такие же макаки и павианы, как и мы. У них есть главный самец, мачо, альфа-особь. Дрючит

всех самок в стаде и самцов послабже. Те находят ещё слабее себя и их дрючат, а если пахан главный зазевается, то на самку его заскакивают. Я в части видел у нас, приехал новый майор, так он командиру, полкану нашему, занёс коньяк и пакет большой, думаю, с бабками. И - бац! - майору квартиру трёхкомнатную в военном городке  полкан выделил. Семья майора полкана на ужин позвала, накормили, напоили. Жена майора глазки полкану строит, а тот её за жопу щиплет.
- Да заливаешь ты всё! Как ты это мог видеть?
- Я же водила теперь у нашего полкана. Я его сердечные дела хорошо знаю, сам ведь его и баб его вожу. Он эту майоршу теперь два раза в неделю дрючит. Она  у нас завклубом стала, полкан устроил.
- Это же мерзость просто!
- Это не мерзость, так жизнь устроена. А другой майор приехал из Афгана, орден у него, то, сё. И не занёс полкану. И живёт теперь в общаге, чухан чуханом. Жена ушла, дочку забрала. Бухает теперь майор. Наверное, волосы себе на жопе рвёт и думает: "Зря я не занёс полкану!" Вот так! А жена от него всё равно ушла и её

теперь другой дрючит, более способный. А тот майор, умный, скоро место полкана займёт. У него и боевые есть, и награды, хотя он на Кушке отсиделся и в Афгане не был. Ну ладно, пойду я. Полкан там майоршу свою на курорт в Крым провожает. А мне потом его с женой, с полканшей, к тёще везти на день рождения. Пока, салаги! Служи, солдат, как дед служил, а дед на службу хрен ложил!

12

Вечером сели в поезд "Харьков-Киев". Купейный вагон, как белые люди, с билетами, хотя и оформленными через воинскую кассу за бесплатно. Чисто, тихо, постелены по проходу красные дорожки с зелёной окантовкой,  в сортире нет запаха аммиака, зеркала не разбиты, не залапаны, толчок не засран, мух нет, висят рулоны туалетной бумаги на красивых кронштейнах. Столики покрыты белыми скатертями с геометрическим красно-белым орнаметном по полям: птички, пунцовые бутоны, сходящиеся и расходящиеся многослойные квадраты. Похожие на белые

рушники с украинским орнаментом по нижнему краю занавесочки на окнах. В небольших вазах на столиках живые цветы. Новое постельное бельё, без азиатской серости и сырости. Наволочки на пуговках, а не на завязочках. Матрасы и подушки не пахнут мышами. Во всём чувствуется резкий переход: вчера ещё рядом с тобой бесновались внешне похожие на людей животные, и ты сам накопил и несёшь в себе эту дикость, и вдруг попадаешь внезапно в среду, где всё укрощено, прилизано, чистенько и культурненько. А ты сидишь на пахнущей озоном постели в грязных джинсах и футболке, весь в серых разводах, с разбойничьей щетиной на физиономии и воняешь козлом. Вчера ещё ты боролся за существование и без преувеличения был на грани жизни и смерти, томился от голода и жажды, удерживал жалкий клочок своей территории, равный размеру твоего тела, пресекал каждого, кто хотел покуситься на твои права, готов был зубами вгрызться в чужой кадык, излучал опасность сам и чувствовал её в других, а сейчас сидишь в тишине, где-то рядом потрескивают угли в титане, и для тебя красивая юная девушка в

чистенькой форме проводницы готовит чай. И на двери купе проводников похожими на русский язык словами написано, что вагон обслуживает комсомольская студенческая бригада Киевского государственного университета имени Тараса Шевченко. И ты вспоминаешь, что твой двоюродный дедушка учился в этом университете, был студентом и аспирантом, а потом выжил в числе немногих из большой семьи, потому что ещё в девятилетнем возрасте потерял ногу, а  большинство его родных с двумя ногами были расстреляны или замучены в лагерях, кроме твоего родного дедушки-разведчика, которому посчастливилось погибнуть в финскую кампанию во время генерального штурма линии Маннергейма . А двоюродного брата твоего деда, одноногого аспиранта Киевского университета, как ценного кадра и будущего учёного, эвакуировали с началом войны в Казахстан, но поезд застрял в Актюбинске, как и многие другие поезда, и там дедушка этот двоюродный лежал в неотапливаемой теплушке в тридцатиградусный мороз, примёрзший к доскам, а на улице складывали как дрова трупы

тех, кто не сдюжил, не доехал, не дотерпел. И кто-то поставил один мёрзлый труп на кучу других и воткнул ему в руки палку на манер винтовки: охраняй, мол, неси караульную службу. И на соседних путях формировали эшелон для Панфиловской дивизии, чтобы бросить её на защиту Москвы, и в этом эшелоне окажутся твои родственники по отцовской линии. И аспирант этот не умрёт, так как кто-то выкликнет, есть ли в теплушке учитель истории? И он им как раз и окажется, и это спасёт ему жизнь, хотя учёным он после этого уже не станет. Будет преподавать в многонациональном селе внукам столыпинских переселенцев, детям чеченских ссыльных и казахских пастухов историю, физику, математику, немецкий язык и ходить отмечаться в НКВД до середины пятидесятых годов, что вот он, по крови фашист и подозрительная личность, никуда не делся. Живёт в землянке с земляным полом, топит кизяком печь и сочиняет речи для местных коммунистических вождей с правильными цитатами основоположников единственно правильного учения, потому что оно верно.


Коля почувствовал тот самый удар молнии, как это описано у Джека Лондона, когда вдруг наткнулся у титана, к которому пришёл со своей кружкой за кипятком, на хозяйку этого вагона проводницу комсомольской студенческой бригады Марьяну Билоус. Её лучистые зелёные глазки, нежное персикового оттенка личико, русые волосы, собранные в толстую косу, изящные стройные ножки, талия в нужной пропорции с грудью и бёдрами и рост девушки на десять сантиметров ниже его собственного, что, согласно монографии профессора Свядоща "Общая сексопатология" яляется немаловажным фактором сексуальной совместимости, - всё это всколыхнуло, оживило и настроило на романтический лад этого замызганного и потрёпанного новобранца. Увы, никакой взаимности и обмена адресами не произошло, ибо девушки как никто другой встречают по одёжке, а Коля выглядел так, что ему очень хотелось отдать кошелёк и молить его о пощаде, но никак этого щетинистого юношу, попахивающего псарней, не хотелось нежным девушкам признавать за принца на

белом коне. Что поделаешь, не для этих же романтических забав сегодня мы едем в этом поезде, да, Коля?

13

Киев встретил хлопцев каким-то праздничным настроем, или, как говорили в семидесятые, благоприятной аурой. Солнечный свет делал улицы, привокзальную площадь какими-то сливочными.  Здание вокзала с его спаренными колоннами, пилястрами, звёздочками на потолке, метростроевскими люстрами, производственно-идиллическими пейзажами настраивало на какой-то детский утренник, когда хочется пройтись по кругу переменным шагом, станцевать польку с красивой девочкой в короткой юбке, спеть хором и рассказать стишок. Приятно было слышать даже громкие квакающие женские голоса из металлических репродукторов на столбах, которые доносили информацию о прибытии поцюга из Ривного на другий путь першей платформы.

Капитан сказал, что дальше команда будет

пробираться к цели мелкими перебежками на электричках. Ближайшая цель - город Фастов, а там - пересадка.

14

Фастов не запомнился ни чем, кроме того, что пересели на другую электричку и покатили до станции Шепетовка.

15

По дороге от Фастова до Шепетовки Коля выглянул из окна электрички и увидел, что пейзаж радикально изменился с момента последнего наблюдения. Линии ландшафта стали более плавным, зелень сочнее и гуще. Когда проезжали мимо широколиственного леса, то Николая поразил вид огромных древних дубов с толстыми чёрными стволами и большими корявыми боковыми ветками, которые отрасли не беспорядочно, а повинуясь какой-то мало уловимой закономерности. Дубовые листья из окна электрички казались вырезанными из жести и окрашенными зелёно-

сизой масляной краской. Рядом с тысячелетними дубами стояли раскидистые рослые буки, стройные остролистые ясени, белоствольные берёзы и тёмноствольная ольха. Лес был похож на иллюстрацию в книжке с древне-русскими былинами и сказками.
Посёлки, мимо которых сейчас проезжали призывники, не были похожи на те селения, которые Коля видел в Казахстане, в Марий Эл или когда проезжал вдоль Волги, а потом через города центральной России. В Казахстане были редкие глиинобитные домишки в степи, но зато высилось множество свежеотстроенных промышленным способом многоквартирных домов вокруг городов и индустриальных силуэтов, образованных гигантскими металлургическими, горно-обогатительными и химическими предприятиями. В детстве Коля в Актюбинске выходил на балкон и по вечерам мог видеть, как по юго-западной части неба стремительно вверх взмывают яркие точки стартующих ракет, вокруг которых рос и разрастался в половину неба светящийся ореол. Фантастическое настоящее и будущее было совсем рядом. Марийские деревни были

не богаты, но застроены добротными бревенчатыми избушками, среди которых было много новых, с переложенными мхом сфагнумом венцами из сосновых ярко-оранжевых стволов. Йошкар-Ола оказалась аккуратными городом, в котором Коля не увидел ни одного ветхого строения. И как было потом странно видеть нищету русских деревень, в которых почти не встречалось ровно стоящих изб и не гнилых заборов. Вопиющая нищета взывала к путнику из этих селений. Дома старые, сложенные из полусгнивших серых брёвен, покосые изгороди. Запустение, тоска и неизбывное горе царили здесь. Редко во дворах можно было увидеть человеческие фигуры, в основном пожилых женщин в серых ватных телогрейках или бесформенных пальто. Забитый, забытый старший брат.
И чем дальше в сторону Западной Украины неслась электричка, тем больше и добротнее становились дома селян, с какого-то момента пошли сплошь частные двух или даже трёхэтажные каменные дома, к которым спешили трубы газового снабжения. Во дворах стояли самодовольные здоровенные пузатые

мужики и ядрёные бабы. Оказалось, что СССР - страна контрастов, и построение коммунизма шло явно не в пользу самого многочисленного народа.

16

Шепетовка оказалась той самой, в которой родился и прожил свои трудные детство и юность писатель Николай Островский. В центре большого павильона при железнодорожной станции стоял на мраморном постаменте бюст писателя, который смотрел своими слепыми глазами куда-то вдаль и сквозь Николая, который подошёл поближе, чтобы получше этот бюст рассмотреть. Где-то неподалёку от этого места Павка Корчагин приобщал свою любимую к труду и заставлял её очищать от снега рельсы.
В Шепетовке новобранцев посадили на лавки вдоль бортов покрытого брезентовым тентом кузова военного ГАЗ-66 и повезли в город Острог Ровенской области, в котором находилась сержантская учебка Военно-воздушных сил СССР.


17

Город Острог упоминался ещё в Ипатьевской летописи 1100 года, в которой он был назван одним из владений князя Давыда Игоревича. В этом городе Иван Фёдоров напечатал свою Азбуку, Букварь и Библию, называемую Острожской.
Из грузовика новобранцы подивились на Острожский замок, Богоявленскую церковь и Острожскую синагогу. Замок был резиденцией князей Острожских, представителей одного из самых богатых и влиятельных родов Речи-Посполитой. В Остроге больше четырёхсот лет назад при поляках был основан один из старейших в Восточной Европе университетов - Греко-славяно-латинская академия. Во время войны немцы уничтожили в этом городе около семи тысяч евреев, а к концу войны в крепости отчаянно сопротивлялись польские беженцы, которых старались уничтожить боевики УПА. Резня закончилась и наступил мир после освобождения города Красной Армией.

Машина въехала в ворота учебки, миновала несколько пятиэтажных корпусов казарм и остановилась около заросшего клевером поля, на котором стояли в несколько рядов брезентовые палатки. Пацаны попрыгали из кузова на землю.
- Ну всё, бойцы, приехали, - сказал им капитан Егоров. - Это и есть место вашей службы. Передаю вас новому начальству, документы ваши сейчас сдам в канцелярию.
- Пока, бойцы! Не поминате лихом! - попрощался с новобранцами сержант Катасонов.

Новым командиром оказался лопоухий старший сержант Овчинников. Он показал ребятам места в палатках, куда они побросали вещи. 
В палатке, в которой расположились Жека и Коля, уже было двое пацанов. Они оказались очень разговорчивыми хлопцами с Волыни.
- Ты откуда? - спросил белобрысый Орест Николая.
- Из Казахстана. Призывался в Йошкар-Оле.
- Это где такое? Заграница?
- Нет, это наш город, советский. Марийская АССР.

- Это чурбаны, что ли? Узкоглазые?
- Что значит "чурбаны"?
- Ты шо, не знаешь, кто такие чурбаны? У вас ведь чурбаны живут в Казахстане. Казахи - это чурбаны, деревянные значит. Ты кто по национальностм?
- Русский.
- Русский? Москаль, значит? А шо, москали уже и в Казахстан пробрались? Живёшь там и не слышал слово "чурбан"?
- Нет, не слышал. Мы с казахами дружно живём. У нас много народов живёт. И казахи, и русские, и татары, и украинцы, и немцы, и болгары, и евреи. Никто не делится по крови. Если русский или украинец переезжает на новое место, то казахи приходят, знакомятся, в гости зовут, дружить начинают. У меня много казахов друзей. Лучшие друзья казахи. Чурбанами их никто не назыаает.
- Да вы там дикие все. Не люблю чурбаньё. И молдаван не люблю. Они очень тупые. Если молдаванин лампочку меняет, то один на табуретку встаёт, за лампочку держится, а пятеро других молдаван эту табуретку крутят. Но не в ту сторону. И потом так и сидят без

света. А шнурки они так завязывают, смотри! - и Орест поставил одну ногу на свой чемодан, а потом наклонился к ноге, стоявшей на земле, и стал изображать завязывание шнурка. И потом засмеялся:
- Вот такие молдоване тупые! А мы, украинцы, кормим весь Союз: молдаван, чурбанов, москалей. Слышал, как нашу республику называют? Житница! Понял?
- А ты слышал про казахстанский миллиард? Миллиард пудов пшеницы каждый год в Казахстане производят. Животноводство в Казахстане развито. Я думаю, что на Украину баранов из Казахстана поставляют.
- Зачем нам? У нас своих баранов хватает!
- Да, насчёт баранов я погорячился. Ты прав, у вас их и своих много.

18

Старший сержант Овчинников отдал команду строиться на обед. Едоков оказалось около сотни. Сержант построил новобранцев в колонну по пять человек и повёл их по территории учебки в сторону столовой. Так как

учебка раскинулась широко, путь в столовую занял не менее десяти минут. Коля шёл одним из крайних слева. Коробка новобранцев догнала и поровнялась с шедшим в ту же сторону довольно толстым солдатом с ефрейторскими лычками. Солдат посмотрел на новобранцев, ухмыльнуся и сказал:
- А, салабоны! Вешайтесь! - и заржал идиотским смехом. И вдруг он заметил Николая в его адидасовских кроссовках, подаренных накануне отъезда из Актюбинска мамой.
- Кроссовки! Эй, кроссовки! Ты, чё не слышишь, в уши долбишься? Кросс-ооо-вки, кому говорю! - толстяк подскочил к Николаю и дёрнул его за рукав.
- Ты чё, салабон, не отвечаешь?
- Что надо?
- Ты как с дедушкой разговариваешь? Базар у меня есть. Перетереть кое-что надо. Я в столовой к тебе подойду!

Новобранцев завели в столовую и рассадили по десять человек за каждый стол: пятеро на лавку с одной стороны, пятеро с другой. На столе стоял бачок с похожим на борщ супом из

капусты, а в другом бачке была каша "дробь шестнадцать", на поверхности которой был небольшой рыжий островок из тёртой тушёной моркови и несколько небольших жилистых и жирных кусочков мяса. В отдельной на каждом столе лежало по половине нарезанной буханке хлеба. В небольшую тарелку была насыпана крупная соль. Некоторые ребята сразу похватали хлеб, а кто-то даже начал шуровать половником в бачке с супом.
- Отставить! - как резаный проорал сержант Овчинников. - Всем встать! Сесть! Встать! Сесть! Плохо! Встаём и садимся одновременно! Кто будет опаздывать, после обеда пойдёт чистить туалет на улице, по двадцать вёдер. Встать! Сесть! Ближайший от бачка справа - раздатчик. Раздатчикам встать! Сесть! Встать! Сесть! Встать! Раздать пищу! Всем встать! Пищу принимаем по команде "приступить к приёму пищи!" Всем сесть, раздатчикам встать! Раздать пищу! Сесть! Приступить к приему пищи!

Застучали ложки и возник гул переговаривающихся между собой новобранцев, у которых накопились от

увиденного и услышанного впечатления и им хотелось поделится.
- Отставить разговоры! Встать! Сесть! Едим молча и быстро. До конца приёма пищи осталось две минуты.
У Николая за спиной возник прежний толстый ефрейтор, у которого поверх гимнастёрки была надета белая поварская куртка. Толстяк бромил Николаю под ноги какие-то старые сандалеты и сказал:
- Давай быстро переобувайся, салабон! Кроссовки мне отдавай.
- Пошёл на ***! - ответил Коля и пнул сандалеты так, что они вылетели из-под стола и оказались в проходе между столами. По этому проходу шёл высокий пожилой человек с погонами старшего прапорщика

- Эт-то ещё что такое? - прапорщик подошёл к сандалетам и слегка пнул один носком начищенного доьблеска ялового офицерского сапога.
- Муртазалиев, твои щтиблеты? Это в них ты в самоходы ходишь? Идём со мной к туалетам. До вечера уберёшь тридцать вёдер говна, а я

постою и прослежу.
- Ну всё, салабон, тебе ****ец! - прошипел Николаю ефрейтор Муртазалтев и пошёл за прапорщиком уменьшать уровень говна в нужнике. Процедура эта выглядела так: с задней стороны дощатого сортира на двадцать посадочных мест было специальное отверстие  в которое на верёвке опускалось ведро. Когда эта емкость тонула и натягивала верёвку, её вытягивали наружу, брались голыми руками за дужку и относили ведро на двадцать метров к открытой траншее. Испражнения выливались из ведра в эту траншею. Для этого надо быдо второй рукой прихватить дно ведра. Таким образом, руки у исполняющего эту работу были измазаны дерьмом же после первого цикла процедуры, а когда выносилось несколько вёдер, то эта субстанция прилипала и к брюкам  и к гимнастёрке наказанного. Старший прапорщик Седых, который служил на должности старшины Острожской учебки, очень любил применять эту меру воспитательного воздействия.

19

- Закончить приём пищи! - отдал команду ровно через обещанные две минуты Овчинников. - Выходи строится!
Новобранцев построили и  повели в сторону, противоположную той, откуда они пришли в столовую. Подвели к одноэтажному похожему на барак зданию, из трубы которого валил густой чёрный дым.
- Крематорий! Сейчас нас зажарят за то, что пищу не умеем принимать, - пошутил Жека. Раздалось несколько сдержанных смешков. Дым выглядел подозрительно и попахивало чем-то похожим на горелое мяса.
- Так, бойцы, это баня. Дым этот от печи, в которой жгут ваше вонючее барахло. Сейчас разденетесь, каптёрщик одежду вашу топором порубает - и в печь. Если у кого-то из вас есть ценные вещи, норковые или там собольи шубы, кружевное бельё, то можете это зашить в мешок и государство за свой счёт доставит ваши шмотки по указанному вами адресу в любую точку Советского Союза.
Когда с одеждой закончите, в окошке вам дадут

мыло, мочалку, нижнюю рубашку и подштаники. У кого причёска не по уставу, возьмите механическую машинку у каптёрщика и попросите товарищей вас постричь.  После бани получите сапоги, ремень и летнюю форму одежды. Потом собираемся на этом же месте. Даю вам на всё про всё один час. Кто не успеет,  будет немытым ходить до субботы, а сегодня ещё только вторник. Всё, время пошло!

Каптёрщик отказался рубить кроссовки Николая.

- Ты чё, дурак! Такие классные шкары. Отправь домой, будешь в них на гражданке на ****ки ходить. На, держи мешок, иди зашивай! Вот тебе карандаш химический, помусоль его и адрес напиши. Будет как картина Репина "Приплыли!"

Коля подумал, что эта посылка - способ послать весточку домой. Он бросил кроссовки в мешок и, взяв у каптёрщика клочок бумаги, написал:

 "Привет, мама! Всё хорошо, прибыли в часть. Сегодня наденем форму. Когда освоюсь здесь,

напишу. Всем привет! Люблю! Целую! Коля".

Николай положил записку в мешок, быстро зашил его, написал адрес матери, отдал мешок каптёрщику, взял кусок мыла, похожего на хозяйственное, но с оттиснутой на нём надписью "Солдатское", взял мочалку и свёрток с бельём и пошёл в баню. После тяжкой долгой дороги лучше бани, пусть этот и был простой душ, ничего нельзя было придумать!

20

Когда Коля увидел своих товарищей в форме, то они показались ему все на одно лицо. Один солдат подошёл к нему и хлопнул его по плечу: "Ну, что земеля, служба началась! И здесь жить можно!" Коля не сразу понял, что это был Жека.
Сержант приказал всем построится, и когда солдатики заняли свои места, Овчинников насмешливо всех оглядел, а потом подошёл к одному бойцу и спросил:
-  Как фамилия?
- Синельников!
- Надо отвечать: "Рядовой Синельников!"

- Рядовой Синельников!
- А что это такое, рядовой Синельников, ты на голову себе надел?
- Пилотку, товарищ старший сержант!
- Нет, это не пилотка! Пилотка у меня. Видишь, складки сверху у меня сомкнуты? А у тебя что?

Все посмотрели на то, как сидела пилотка на голове Синельникова. У большинства пилотки были надеты именно так.  Наружные лепестки разъехались в стороны, а изнутри выглядывали ещё два, поменьше.

- Это не пилотка у тебя на голове, а женский половой орган. Сними ****у, надень пилотку!

Синельников сдёрнул с головы пилотку, выровнял и сомкнул её  лепестки и, придерживая так, чтобы они не расходились, снова надел. Теперь у пилотки сверху был острый гребень, а не развратно раскрытые большие и малые губы. Все бойцы проделали со своими пилотками то же самое.

Когда в двухтысячные на экраны вышло

множество патриотических фильмов на военную тематику, то было понятно, что старшего сержанта Овчинникова в консультантах у режиссёров не было.

21

После бани новобранцев, переодетых в зелёную форму с синими погонами и с синими петлицами, в которые были вставлены маленькие латунные пропеллеры, отвели в солдатский клуб. Над сценой висел транспарант "Армия - школа жизни. Не можешь - научим, не хочешь - заставим".

На сцену вышел полковник Варсонофьев, которого за глаза солдаты называли "Хабло".

 - Здравствуйте, товарищи солдаты! Поздраляю вас с началом службы. Защищать Родину - это великая честь, и она выпала нам с вами. Все умеют читать? Видите плакат? Понятно? Армия - это школа жизни. А если кто-то из вас чего-то не может, мы научим, а если будете филонить, отказываться, сачковать, то мы заставим.

Всякие там слюнтяи, маменькины сынки, плаксы, нытики, это мы будем пресекать и отучим. Через две недели у вас присяга. До этого вы должны выучить текст присяги. Кроме того, у вас каждый день будет физо, то есть зарядка, пробежите кросс,  займётесь строевой подготовкой, научитесь собирать и разбирать личное оружие, а потом вас вывезут на полигон на стрельбы. Останутся в учебной части не все, половину из вас в ближайшие дни мы отправим в обычные части. Точно останутся у нас те, у кого есть полезные таланты. Художники среди вас есть? Кто рисует хорошо?

Один парень поднял руку. Коля хорошо рисовал, но решил не высовываться. Он помнил, как его старшего брата, который рисовать начал, видимо, раньше чем ходить, замучили потом в школе дурацкими заданиями: то стенгазету им, то плакат к праздику, то транспарант, то ещё какую-нибудь ерунду. Брат над всем этим просиживал часами, так как не мог делать такую работу плохо. Он даже задания в контурных картах выполнял так, что хоть вставляй их потом в рамку, вешай на стену и

любуйся. Рисунки установок к лабораторным работам по физики и химии у брата были просто шедеврами. Коле не хотелось повторить судьбу брата, поэтому он для школы рисовал как попало, то есть как все. Хорошие рисунки никогда у него не выходили по принуждению.

- Музыканты есть? Нам надо собрать духовой оркестр.

И на этот раз Коля мог бы поднять руку. Он играл на духовых инструментах в кружке при "Доме металлургов". Сначала освоил тенор, маленькую изогнутую трубу, которую держат на коленях,  если играют сидя, или на груди на ремне через плечо, если играют стоя. Но это мало интересный инструмент, у него в духовом оркестре вспомогательная роль по поддержанию ритмического рисунка исполняемого произведния, основная же мелодия зависит от более богатых по возможностям духовых инструментов. Поэтому Коля был очень рад, когда ему дали другую трубу - альт. Это труба внешне похожа на тенор, но больше по размеру и имеет другой тембр и

глубину звука. На теноре исполняют соло, и он ведёт мелодию вместе с корнетом и тромбоном. Первые самостоятельно заработанные деньги - три рубля - Коля получил за игру на теноре на похоронах.  Николай отнес деньги домой и отдал матери, хотя другие музыканты предлагали ему набухаться в складчину.

Хабло перечислял и другие необходимые ему таланты, но Коля так и не отозвался.

22

Перед сном, лёжа на койке в палатке, Коля вспоминал, как не легко ему было привыкнуть к жизни в общежитии в чужом городе, когда он приехал в Йошкар-Олу учиться на биолога.

Комендант общаги рыжеволосая Резеда повертела в своих руках паспорт Николая и спросила:

- А почему ты не выписался из своего Актюбинска?

- Потому что я там живу. А сюда приехал учиться. Мне просто временно нужно место в общежитии.
- Нет, парень, ты сюда приехал жить. Теперь это твой дом, - обвела кругом руками Резеда, - вот это общежитие. Ты теперь отрезанный ломоть. Забудь о доме родителей. Ну ладно, так и быть, я сама тебя из Актюбинска выпишу, штамп поставлю, а им письмо напишу в паспортный стол.

Коле показалось, что ему отрезали невидимую, но очень важную пуповину, и его внезапно  перестали питать соки ранее за просто так приносимые из дома. Простое символическое действие, штамп в паспорте о выписке, позволило Коле осознать, что он действительно уехал и теперь для него началась новая жизнь, в которой он один и никто за него не будет ни думать, ни принимать решение. Никто ему не скажет, что пора вставать, если он не встал вовремя, не напомнит о важном деле, не позовёт обедать ещё до того, как он действительно проголодается. Тысячи мелочей, о которых он даже не задумывался, потому что

они не были его заботой, теперь вдруг встали перед ним и потребовали всего его внимания.

А какие смешные поступки он совершал потому, что имел искажённое представление об устройстве мира в той его части, которая не описана в учебниках!

В соседней комнате в общежитии жили парни-старшекурсники. Если первокурсников заселили в одну комнату четверых, то старшаки жили вдвоём: высокий костлявый русский Дмитрий с короткими и кудрявыми  волосами и рано начавший лысеть коренастый среднего роста татарин Ильяс. Дмитрий всегда ходил в тёмно-красной с чёрными полосками фланелевой рубашке и в широких не по размеру джинсах, а Ильяс в белой советской майке и тренировочных штанах. Не видно было, чтобы они бывали когда-нибудь в университете на занятиях. Иногда кто-нибудь из них на некоторое время исчезал, возможно, уезжал куда-то, но чаще всего они сиднем сидели в общаге, готовили себе на общей кухне какую-то сомнительно пахнущую еду вроде бигуса или

жареного курдючного жира. Основная активность их выпадала на вечерние часы, когда они переходили в маниакальную фазу мозговой деятельности, были нарочито жизнерадостны и в больших объёмах потребляли разнообразный алкоголь в пределах ассортимента винного магазина на соседней улице.
Однажды Коля пришёл с тренировки и обнаружил, что три его однокурсника, живших с ним в одной комнате, напились дешёвым вином, которым их угостили Дима и Ильяс. Старшаки всё ещё сидели в комнате первокурсников и, когда пришёл Коля, пытались угостить вином и его. Но Николай отказался и даже выставил непрошенных гостей за дверь. В своём дневнике он сделал в этот вечер такую запись: "Все напились, но я не пил. Я же не скотина". Этот дневник во время зимних каникул увидела мама Коли и потихоньку прочитала. Фраза о том, что Коля не стал пить и сказал о себе "я же не скотина" так маме понравилась, что она рассказала об этом и Коле, и всем родным и близким. В результате у Николая на всю жизнь пропала охота писать

дневники.
Рассказывали, что за год до поступления Коли в МарГУ, пьяные Дмитрий и Ильяс подрались так, что Ильяс выпал из коридорного окна, но не разбился, так как упал в большой сугроб на бетонном козырьке над пожарным выходом .

В то, что пьяный человек может упасть с большой высоты и не разбиться, Коля легко мог поверить, так как в детстве видел подобное своими глазами. У него в подъезде жил на четвёртом этаже пьющий ещё не старый человек. Мать этого человека иногда запирала сына в квартире и уносила с собой ключ, чтобы хотя бы на время оградить своего пропащего отпрыска от пагубного влияния дружков. Однажды Коля гулял с пацанами во дворе, а подвыпившего соседа как раз заперла дома его мать и ушла. Пришли дружки-собутыльники и стали криками с улицы звать этого человека на увеселительную прогулку. Они кричали: "Серик, Серик, выходи!" Сосед этот был казах и звался распространённым в Казахстане именем Серик. Услышав зов своих друзей, Серик вышел на балкон и объяснил им, что выйти он никак не

может, так как его заперла мать. Тогда один из друзей в шутку предложил Серику: "А ты прыгай!" Тому не пришлось это приглашение повторять дважды: Серик перелез через перила балкона и прыгнул. На счастье вокруг дома были посажены тополя, а они быстро растут и у них много не очень толстых ломких веток. Доросли такие тополя и до балкона Серика, поэтому он не сразу упал на землю, а сначала переломал своим телом немало тополиных веток и веточек. На землю Серик спустился весь исцарапанный, но живой и в основном невредимый. Друзья его отряхнули от древесной трухи и листьев и отправились туда, где их ждало веселье и женский визг. Помня это приключение Серика, Коля поверил и в благополучный исход полёта Ильяса, хотя в детстве он видел не только радужные картины. Например, в соседнем доме с пьянством боролась не мать, а супруга некоего человека, который волей случая тоже жил не то на четвёртом, не то на пятом этаже. И жена этого человека заперла его в одной из комнат, чтобы он не мешал семье своими пьяными выходками, не куражился и не дебоширил, и

чтобы он посидел взаперти до протрезвления. И эта находчивая дама села в соседней комнате смотреть в спокойной обстановке по телевизору весёлую передачу "Вокруг смеха". Супруг, услышав в соседней комнате мужской гогот и хохот, вообразил, что жена себе многое позволяет и назвала полный дом всяческих гостей, которые открыто над ним, законным мужем, насмехаются и очень может быть хотят этой самой женой незаконно обладать. Подвыпивший муж почувствовал себя оскорблённым и решил пресечь поползновения этих наглых соперников. Человек этот закурил, открыл окно и с сигаретой в зубах попытался из одного окна перелезть в другое, в ту комнату, где был смех и где сидела его жена. Но законы физики не делают скидки ни пьяницам, ни ревнивцам, а тополи у этого дома никто не удосужился посадить. Несчастный упал и разбился вдребезги. Коле рассказали пацаны, что из соседнего дома выпал мужик, и он предложил сбегать туда и посмотреть, как этот разбившийся дядька выглядит. Когда они прибежали, то тело уже увезли, но остался на бетонной отмостке кровавый след,

напоминающий отпечаток человеческого тела, немного белого желе головного мозга и прилипшая ко всему этому сигарета, частично истлевшая, но погашенная на полпути биологическими жидкостями курильщика.

В один из вечеров уже при Николае в коридоре общежития снова подрались Дмитрий и Ильяс. На этот раз Ильяс одолел Дмитрия и расквасил тому физиономию, а потом ушёл спать восвояси. Дмитрий залез в холодильник на общественной кухне, нашёл в нём чью-то замороженную курицу, и с этой курицей постучался к первокурсинкам и попросил их пустить его переночевать на полу, так как в комнату с Ильясом из-за обиды он не хотел пока возвращаться. Сердобольные первокусники пустили поверженного и избитого Дмитрия к себе, он улёгся на полу, полночи прикладывал к разбитой морде мёрзлую курицу и рассказывал, какая падла этот Ильяс, как плохо он обходится с женщинами и что зря год назад он, Дмитрий, слишком слабо вытолкнул татарина из окна, если бы посильнее, то тот бы не упал в сугроб и не пришлось бы сейчас

Дмитрию лежать на жёстком грязном полу и оттаивать своими ранами постороннюю курицу.

Коля запомнил из этих причитаний, что Ильяс плохо обходится с женщинами. И вот в один прекрасный вечер, когда первокурсники сделали уроки, попили чайку, погасили свет и собрались спать, Коля услышал за стеной со стороны комнаты старшаков невнятные женские всхлипывания. Николай сел на кровати и стал прислушиваться. Женские всхлипывания перешли в громкие стоны, ахи и охи. Кроме того, студент услышал за стенкой металлические поскрипывания коечных пружин, а потом время от времени в стену стали ударять чем-то тяжёлым. Женщина продолжала голосить и явно нуждалась в помощи. Коля понял, что прямо сейчас, в данную минуту, Ильяс плохо обходился с женщиной, и ей был необходим рыцарь-спаситель, который как раз оказался рядом, и этот рыцарь он самый Коля и есть. Первокусник вскочил с кровати, быстро надел штаны, выбежал в коридор и стал ломиться в дверь к изуверу Ильясу, который у себя в комнате с комфортом истязал какое-то слабое

женское существо. Коля с разбегу наносил  ногами сильные удары в дверь, она трещала и постепенно поддавалась. За дверю вслипывания прекратились, и вообще там сидели тихо как мыши.
- Открывай, падла! Убью! - крикнул Коля  решив помочь делу ещё и словестно.
- Ой, Коленька, это ты? - услышал Николай из-за двери очень знакомый голос одной из своих сокурсниц.
- Да! Он тебя мучает? - спросил Коля, прекратив на время нанесение ударов в  дверь, по которой уже пошли трещины.
- Кто мучает?
- Падла эта, Ильяс!
- Нет, что ты, Коленька, у нас всё хорошо. Ильясик уже спит, ему рано вставать.
- А кто плакал у вас?
- Что, ты Коля, никто не плакал! Это я немножечко смеялась, книжку читала юмористическую. Иди ложись, поздно уже.

И тут до Коли дошло, что девушка вовсе не плакала, а наоборот, голосом своим выказывала удовольствие от пребывания в

гостях у татарина. И он, Коля, просто глупый неопытный сосунок, который ничего не знает о женщинах, и поэтому никак не мог предположить, что эта хорошенькая юная сокурсница по своей воле могла придти к пузатому лысому алкашу в трениках  и что-то там радостно всхлипывать. Не было ничего про такое в учебниках и даже в классической художественной литературе не описывалось, а её Николай поглотил достаточно.

22

В университете Коле больше всего понравились лекции доктора меднаук Габриеля Лазаревича Билича. Он читал курс анатомии человека, но в своих вводных лекциях рассказывал массу интересного из биологии вообще. Отбросив назад артистическим движением свои седоватые вьющиеся волосы, густые на затылке и реденькие ближе ко лбу, Билич рисовал на доске буквы "С" и "S" и спрашивал : 

- Позвоночник человека какую букву напоминает? Так, правильно! А у шимпанзе,

какой формы позвоночник? Замечательно! Совершенно верно! А теперь скажите, объем головного мозга определяет ли то, насколько высоки мыслительные способности? Да, правильно, у женщин мозг в среднем меньше, чем у мужчин. Да, у Анатоля Франса был совсем маленький мозг, меньше чем у женщины, а у Ивана Тургенева мозг был огромный. А скажите, почему у слона такой большой мозг, гораздо больше человеческого, но в среднем люди бывают умнее слонов, хотя и бывают исключения? Всё дело в относительной массе мозга, важна весовая доля органа мышления относительно всего тела. Поэтому, хотя мозг слона огромен, но и весь слон очень большой, и относительная масса головного мозга слона меньше, чем у человека. Вот в чём дело. У меня молодая жена и я бегаю по утрам. Женщины совершеннее мужчин, они до климакса вообще почти ничем не болеют. Я помог нескольким девочкам стать полноценными женщинами. В детстве думали, что они мальчики, их даже называли соответственно, кого Петей, кого Федей. Яичек только не было, думали  не опустились, так бывает. И вот им стало по

девять-десять лет и заболел у них низ живота. Сделали рентген, смотрю снимки и вижу: матка, яичники, фаллопиевые трубы. Стало понятно, что эти мальчики на самом деле девочки. Прооперировал, из толстой кишки сформировал им влагалища, получились отличные девочки, даже замуж вышли. Навещают меня часто, очень благодарны. Кто знает, сколько всего костей у человека? Сто? Триста? Тысяча? Я как раз написал справочник по анатомии, можете после занятий подойти ко мне в кабинет, приобрести и узнать, сколько точно костей у человека. Очень советую, пригодится для сдачи экзамена. Обратите внимание, я описал новый вид сустава, который сам открыл. Это так называемое вколачивание, соединение зуба с верхней или нижней челюстью.

Габриель Лазаревич объявил как-то прямо на лекции, что приглашает сокурсника Николая Олега Веснина принять участие в практической научной работе. После лекции Коля поднялся на этаж выше, подошёл к двери кабинета Билича, посмотрел на его двухметровый фотографический портрет, изображавший

голову препода в момент раздумия, и постучал в дверь
- Да, да! - раздался высокий голос профессора - Войдите!
Коля вошёл.
- Вы за учебниками?
- Нет, у меня уже есть все ваши книги.
- Может быть вашим товарищам нужны?
- Нет, у всех уже есть.
- Что же вас беспокоит?
- Я тоже хочу заниматься наукой, как и Олег.
- Ну, знаете, учёных много совсем не нужно. Это девальвирует профессию. Конечно, в нашей стране очень престижно быть учёным, я бы даже сказал, комфортно. Неплохая, выше среднего, зарплата, большой отпуск. Квартиры довольно быстро дают. Много открытых вакансий, приезжай в любой крупный город, можно преподавать или работать в лабораториях. С девушками легко знакомиться, так как советский кинематограф создал очень положительный образ советского учёного. Учёный в матримониальном смысле котируется не меньше военного, а хлопот с учёным у женщины меньше. И либидо у творческих

людей очень высокое и сохраняется долгие годы, особенно если следить за собой, правильно питаться, есть мясо, свежие овощи и фрукты и вести регулярную половую жизнь. Ну хорошо, а английским вы владеете?
- Да, знаю неплохо. Занял второе место на университетской олимпиале по английскому языку.
- А математика?
- Пока средне, запустил немного с начала года, но сейчас подтягиваюсь, навёрстываю.
- Поднажмите. Современная биология любит счёт. Окей, завтра приходите в лабораторию, я распоряжусь, чтобы с вами позанимались. Начнёте с вивария. Научитесь ухаживать за животными, кормить их, чистить клетки, проводить с ними манипуляции, а там посмотрим.

23

Премудростью работы с лабораторными крысами Коля довольно быстро овладел. Оказалось, что крысы очень больно кусаются.  Увидев, что студент ловкий и рукастый и не

принадлежит породе жопоруких рукожопов, Коле доверили самый ответственный этап работы с животными: он ловил их за хвост, сажал на стол, ущемлял кожу на загривке кронцангом, поднимал перед собой растянутую и мало способную сопротивлятся крысу, заглядывал ей в красные вытаращенные глаза и затем брал  большой шприц, и тупой иглой проникал через рот и пищевод прямо в крысиный желудок, и вливал в него порядочную порцию отвара из трав, собранных неугомонными ботаниками в марийских лесах. Задача состояла в изучении возможности усилить регенерацию тканей при помощи этих отваров.
Когда Николай достиг совершенства в накачивании крыс отварами, его пригласили в лабораторию для освоения гистологической техники. Его научили заливать в парафин образцы фиксированных тканей, изготавливать при помощи микротома из парафиновых блоков тонкие срезы, проводить при помощи ксилола и ацетона депарафинизацию образца, совершать гистологическую проводку стёкол через серию различных органических растворов,

окрашивать образцы гематоксилином, эозином и другими красителями, а затем изучать ткани под микроскопом, фотографировать их, систематизировать, обобщать и делать выводы.
Затем Коле дали в руки секундамер и поставили наблюдать за таким острым экспериментом: крысам на хвост подвешивали грузики с крючочками, которые используют в школах на лабораторных работах по физике, затем животных бросали в литровые лабораторные стаканы, наполненные водой. Крысы отчаянно барахтались, но потом начинали опускаться на дно, немного отдыхали, всплывали, снова погружались на дно, опять всплывали и так много-много раз, пока в какой-то момент не переставали всплывать совсем. Время на поверхности, время сидения на дне, количество циклов утопления-всплытия, всё это Коля измерял, подсчитывал и записывал. Когда опыт закончился, Коля подумал, что следует перевестись или поступить заново в другой университет или бросить биологию совсем.

В двухтысячных годах Николай прочитал в одной из центральных газет большое интервью

с Габриелем Лазаревичем, академиком РАЕН. Он рассказывал о чудодейственном средстве для поднятия потенции у мужчин при помощи биологической добавки "Виардо", сделанной из вытяжки от проростков пшеницы. Полина Виардо в своё время изрядно насиловала огромный мозг Ивану Тургеневу и его кошелёк. Габриель Лазаревич изобрёл карманную "Виардо", которая доступна любому мужчине, даже с маленьким мозгом, будь ты даже Анатолем Франсом.

24

Утром новобранцев разбудил громкий вопль старшего сержанта Овчинникова: "Рота, подъем!" Коля вскочил с койки и не сразу понял, где он находится. Армейская палатка не была похожа ни на комнату в общаге, ни на железнодорожный вагон, хотя во сне Коля всё это видел и побывал и там, и там. Постепенно вернулось осознание места и действия,  и Коля стал заправлять свою койку. Покрыл  лежанку простынёй для укрывания, а сверху набросил синее байковое одеяло. В палатку заглянул

Овчинников.

- Не так заправляешь койку, товарищ солдат! Надо края одеяла завернут под матрас, чтобы постель была натянута и без единой морщинки как крышка гроба. Так, молодец! А теперь смотри, как надо набивать кантик!

Сержант ухватил одной рукой за ножку табурет, приложил его сиденье к краю натянутого на матрас одеяла и стал бить по одеялу латунной бляхой ремня, пользуясь табуретом как наковальней. Слева и справа по краям одеяла появились стрелки, и вся постель приняла законченный вид могильной плиты. В изголовье сержант положил ровненько подушку, которая смотрелась как небольшой памятник из белого мрамора. Не хватало только эпитафии для полноты картины.
- Ну вот, теперь всё ровно и красиво. По-армейски!
 Сержант несколько мгновений полюбовался достигнутым результатом, а Коля подумал: "Какое бессмысленное занчтие!" И вдруг Овчинников одним рывком сдёрнул всю

постель на пол.

- А теперь ты сам тренируся, товарищ солдат! Время пошло!

С первого раза у Коли не получилось заправить постель как надо и сержант, глубоко и тяжело вздохнув, ещё раз разворошил постель. И так повторилось несколько раз подряд.

25

На зарядку новобранцев выгнали с голым торсом. Солдатики встали в шахматном порядке по клеверному полю. В сапогах заниматься физическими упражнениями было странно и непривычно. Очинников показывал, какие движения руками или ногами надо было произвести, и сам их с большим удовольствием и хорошей сноровкой выполнял. Привычные всем ещё с детского сада упражнения он называл иначе при помощи эпитета "солдатские"
- А теперь делаем солдатские ножницы! Руки вперёд перед собой, быстро-быстро проносим одну над другой. Солдатские приседания!

Делаем глубокие приседания, руки кладём себе на затылок.
После разминки перешли к турникам и брусьям. Начались подтягивания, подъемы с переворотом, выход силой, склёпка. На брусьях кувырки, отжимания, разного рода раскачивания. Полноценно никто не мог выполнить упражнения кроме сержанта Овчинникова. У Коли тоже не всё получилась. Многие солдаты просто как мешок висели на снарядах.

26

Во время завтрака за своей спиной Коля услышал злобное шипение жирного повара: "Всё, салага, вешайся! Я тебе сделаю! Понял, кроссовки?" Что он конкретно собирался сделать Коле, ефрейтор не пояснил, но явно ничего хорошего его слова не предвещали. Коля решил впредь посматривать по сторонам, чтобы не жирняк не застал его врасплох.
После завтрака сержант построил карантин перед столовой и сделал такое объявление:
- Сегодня на аэродроме произошло ЧП. Во

время учебного полёта разбился самолёт СУ-27. Нашей части поручено выехать на место катастрофы и принять участие в поиске фрагментов тел погибших лётчиков. Наш карантин тоже примет в этом участие, так как территория большая и людей требуется много. Сейчас на складе вам выдадут вёдра, загрузимся в машину и поедем. Обедать и ужинать будем на месте, нам уже собрали сухие пайки. Рядовые Васильев и Кузнецов, пойдите на кухню и принесите термосы с чаем.
Коля и несостоявшийся ефрейтор Кузнецов вошли в помещение кухни. Николай думал, что сейчас ему предстоит схватка с любителем спортивной обуви. Но на кухне были только два дежурных солдатика, которые быстро налили чай в зелёные алюминиевые термосы и даже помогли их вынести из столовой.
На аэродроме Коля увидел множество блестящих на солнце металлических ангаров. Заметил он и несколько огромных направленных в небо чаш антенн-локаторов. Локаторы поменьше быстро вращались на высокой квадратной башне, в верхней части которой были большие смотровые окна. Совсем

рядом от новобранцев на бетонную полосу с раздирающим уши рёвом приземлилась серебристая "сушка" и выбросила позади себя гроздь оранжевых тормозных парашютов.  По всему аэродрому то там, то тут были видны военные самолёты, серебристые или с камуфляжной окраской. В отдалении стоял массивный пузатый тёмно-зелёного цвета вертолёт "МИ-8" и два горбатых с пятнам камуфляжа "МИ-24".

Новобранцы под предводительством старшего сержанта Овинникова дошли до края аэродрома, где находилась территория, которую они должны были прочесать со своими вёдрами. Правее по полям продвигались другие солдаты то же с вёдрами в руках. Эта картина была похожа на то, как прошлой осенью Коля собирал на совхозных полях картошку, только теперь было тепло, не было девушек и повод выхода в поле был печальным. Обломков самолёта Коля не увидел, но ближе к горизону от земли поднимались небольшие клубы дыма.

Среди полыни, пастушьей сумки, свербиги,

маков и прочей травы солдаты находили обрывки ткани и какие-то мелкие железки, но сержант сказал, что мусор собирать не надо. Наконец один из солдатиков, рядовой Алексей Киясов из Челябинска, воскликнул: "Нашёл!"
Все бросились к нему из травы, словно приветствуя новобранцев, торчали как-то кверху пальцы лётной перчатки.

- Жуть! - сказал Бауыржан Калиев из Орска.

Да, зрелище было мрачноватое. Сержант пошевелил своим "кирзачём" перчатку, перевернул. Она оказалась драной, старой и пустой внутри.

Новобранцы победали сухим пайком прямо на поле. Тушёнка и каша с мясом в жестяных консервных банках. Галеты вместо хлеба. Получился пикник. Солдаты ели, сидя на траве. Стрекотали кузнечики в полыни и сверчки в щелях между бетонными плитами полосы для руления. Обед показался Коле необыкновенно вкусным. Приятно было валяться на траве, пить сладкий солдатский чай и выскребать кашу из

жестянки. Высоко в небе на пороге слышимости тоненько пели жаворонки. Чтобы напомнить новобранцам о том, что они находятся в Западной Украине, низко пролетел белый красноногий аист с чёрными перьями на концах крыльев. Словно посланник небес, пролетел и благословил.
- Красивая птица, благородная! Никогда таких не видел. Зато у нас на Урале есть журавли, - сказал Киясов.
- Ни хрена у вас в Челябе нет, - раздался противный голос Бурундукова из Кемерова, которому ребята успели дать прозвище "Очко" из-за его хвастливого рассказа  о том, как год назад красивая докторша вырезала ему из жопы геморрой. - Заводы у вас дымят и дауны родятся.
- У вас в Кемерове лучше что ли экология?
 - обиженно ответил Киясов.
- Нет, я и не хвастаю журавлями. Жмурики у нас есть, а журавлей нету. А про экологию папа мой всегда пел: " Как на шахте угольной хрен нашли обугленнный..." Пел, пока самого его на шахте не завалило. Как знал. - все помолчали, а потом Бурундуков добавил:

- А вообще Кемерово я люблю. Это город ****ей и велосипедов.
Киясов хихикнул.
- Чё ты ржёшь, бамбула? Я правду говорю. Ты хоть одной тёлке вдул за время с детского сада до этого аэродрома. Чё покраснел?
- У меня нет девушки, - ответил Киясов.
- Ну и чмо ты. Жизнь твоя проходит мимо, и за тебя половую работу делают правильные пацаны типа меня. Да ты не благодари, я выносливый! - сказал Бурундуком и гадко рассмеялся своему остроумию.
- А я во Льаове этой весной у дядьки гостил, - подал голос Орест. Пошёл гулять вечером, гляжу, идёт файна дивчина со скрипочкой. А рядом дом старый, заброшенный, подвал открыт. И рядом нема никого. Я ей нож показал и повёл в подвал. Она трусится вся, упирается. Я ей по морде, она плачет. Раздеваю, а она мне, жених у неё есть, свадьба скоро. Просит меня невинность ей сохранить. Вот глупая баба, вопрос о жизни стоит, а ей невинность нужна. Но я же не зверь. В пукан её отшарил и отпустил. Сохранил ей невинность для жениха.
- Какой ты гад! - сказал Киясов и бросил в

Ореста ведро, но не попал. - Тебя убить мало!
- Не стремай меня, Кияс, бо я дюже нэжный. Як бы инфаркт мэнэ не потрапов  - дурашливо ответил Орест.
"С таким говном живу в одной палатке", - подумал Коля.
- Всё, бойцы, сворачиваемся, - сказал сержант, который куда-то одходил и теперь вернулся. - Нашли пилотов.

27

Вернулись в учебку. Когда машина остановилась, Овчинников поручил Николаю отнести на кухню пустые бачки из-под чая. Около здания столовой под большой липой и наполовину скрытые густыми кустами сирени стояли две лавочка, а между ними урна с водой. Это было место послеобеденного отдыха и курения  поваров. На лавочке сидел жирный ефрейтор повар с двумя своими земляками, которые пришли его навестит
- Опаньки-ии! Сама овца идёт на ловца! Капец тебе, салабон! Ты чё кулачки свои сжал? На дедушку рыпаешься?

Троица окружила Николая и постепенно сужала кольцо. Ближе всех был повар, а земляки его немного отставали, чтобы дать возможность приятелю начать избиение первому. Коля знал по своему дворовому опыту, что стоять в такой ситуации бессысленно и последние мирные секунды надо было потратить с умом. Коля бросил пустые бачки под ноги атакующим, сделал прыжок вправо, чтобы противники оказались друг у друга за спиной и выстроились в одну линию по напралению к нему. Коля мгновенно снял с себя ремень, свободный конц намотал на правую руку, размахнулся и тяжёлой латунной пряжкой ударил жирного повара по щеке, затем сапогом двинул его по яйцам, а когда тот согнулся и подался вперед, провел апперкот толсяку в челюсть. Ефрейтор упал, поднялся на колени и безумными глазами посмотрел на Колю. На щеке у повара проявился чёткий багровый отпечаток советской звёздочк.
- Так, спортом занимаетесь? - внезапно раздался голос старшины. - Сейчас я вас потренирую. Вы трое идёте со мной, вынесете по двадцать ведёрок. А ты, салага, дуй в свой

карантин. У вас там построение.
Когда Коля.добежал до клеверного поля, то увидел, что новобрацев действительно построили в одну шеренгу, как обычно, по росту. Перед новобранцами стоял старший сержант Овчинником и рядом с ним какой-то незнакомый прапорщик. Коля в замешательстве, так как не знал, что надо сделать, чтобы стать в строй: просто в стать в середину шеренги, где ему было место по его росту, обратиться ли к сержанту за разрешением стать в срой, или же устав требует  чтобы Коля обратился за этии к незнакомому прапорщику, так как он старше по званию и по возрасту, чем сержант. Пока Коля принимал решение, сержант сказал ему:
- Боец, с краю встань
И Коле пришлось стать во главе шеренги рядом с почти двухметровым Толиком Ратнером и следующим за ним тоже довольно рослым Костей Удотовым, которые, как потом оказалось, были родом из Запорожья, занимались профессионально гандболов и были призваны после первого курса Запорожского медицинского института.

- Ну, значит, всё решили, по рукам? - сказал сержанту прапорщик. - Забираю я этих двух орлов, - прапорщик показал на Толика и Константина.  - И этого заберу впридачу, - и показал на Николая.


28

В результате чистой случайности, а может это было действие провидения, Коля уже через двадцать минут покинул учебку в городе Острог, и его вместе с Толиком и Костей, вернее, Толика и Костю, а Колю к ним в довесок, папорщик Зелёный помчал на своем новеньком автомобиле "Москвич-2141" из Острога в город Дубно той же самой Ровенской области и в пределах того же военного округа ПрикВО, то есть Прикарпатского. За спиной осталась учебка и перспектива уже через полгода стать сержантом, а также незавершённый пока конфликт на почве спортивной обуви, а впереди - какая-то новая часть, но тоже связанная с авиацией. По крайней мере с родом войск была полная определённость. Коля думал, что Толика

и Костю прапор выбрал за их высокий рост, и Коля впервые в жизни был отсортирован вместе с великанами. "Наверное, Наташе бы понравилось, что моя карьера в армии потекла по линии рослых людей. Она ведь так мечтала, чтобы я был сантиметров на пятнадцать ближе к её мечте о принце", - думал паррень по дороге в Дубно. Позднее у Коли возникло подозрение, что Толика и Костю прапорщик выбрал не просто за их рост, а целенаправленно приехал именно за ними по причине хлопот о своём сыне Толике Ратнере его папы - известного на Украине, а тогда и в СССР, тренера по гандболу. Вертолетная часть в Дубно, всего-навсего одна отдельная рота, окажется для Коли основным местом срочной службы, а Толика и Костю из неё переведут во Львов в спортивную роту продолжать оттачивать гандбольные навыки. Правда через некоторое время их из этой роты из-за залётов выгонят и вернут обратно в Дубно, причём Костю выгонят раньше и он побудет недолго после спортивной роты в пожарной части, там снова залетит, и его отправят в Дубно, а Толик немного попозже сразу залетит так хорошо, что будет удостоин возвращения в

Дубно минуя "пожарный" этап. Из  Львова Костя пришлёт Коле в Дубно фотку, на которой он запечатлён стоящим и балансирующим на раме быстро мчащегося в сторону кирпичной стены велосипеда. До стены всего пара метром. Костя напише на обороте этой фотографии: "Очередная дурка!"

По дороге в в/ч 22208 города Дубно прапорщик Зелёный накормил своих рослых новобранцев и примкнувшего к ним Николая горячими сдобными пирожками и напоил невиданной в то время в Актюбинске и Йошкар-Оле "Пепси-колой" в маленьких бутылочках с яркими этикетками. Для того, чтобы всё это купить, прапорщик специально останааливался в маленьком городке, названия которого Коля не запомнил. Там была весёлая ярмарка; на высокой сцене парни в шёлковых шароварах исполняли гопак, и плясали ладные статные дивчины в красных сапогах,  обтягивающих их крепкие икры, и в ярких лентах на веночках из живых цветов, надетых на хорошенькие женские головки.
Когда въехали в Дубно, Коля увидел большой

старинный замок с сохранившимся глубоким рвом, заполненным водой, множество православных храмов и огромный купол синагоги. Казарма вертолётчиков помещалсь в здании, в котором когда-то квартировали польские летучие гусары, а во время войны у немцев было гестапо. Над входом в казарму всё время по кирпичам проступал след от фашисткого орла, сколько его не замазыали и не забеливали.
Парни оставили вещи в казарме и их отвезли в столовую. Солдат-повар выдал им по двойной порции макарон по-флотски, салата из свежей капусты и компота. "При вашем росте положена добавка", - сказал повар. Коле  тоже перепало всего по две тарелки и он их уплёл с неменьшей скоромтью и аппетитом, чем его рослые товарищи.
Коле в Дубно понравилось. Было тепло, цвели и пахли липа и сирень, воздух был пропитан их сильным парфюмерным ароматом. Кормят хорошо. Службу, как тогда казалось Коле, он уже понял. И до Чернобыльской катастрофы было ещё далеко, почти целый год.