Предназначение 17

извлечение из повести

      Обычно к концу командировки, наряду с «расслабухой», приходят мысли о том, как бы поменьше, да пореже принимать участие в операциях – срабатывает инстинкт самосохранения. Рисковать в таких условиях приходилось постоянно, на то и служба именно в таких условиях.
      Никто не желает получить ранение-увечье, или просто погибнуть, потому и начинало господствовать в сознании многих – вернуться в родные края, к семье, к родным и близким.
      Михаил как раз это понимал, приказами «не давил», в конце концов приходил к мысли – все равно отважных и ответственных бойцов достаточно, потому и вывод был таким:
      – «Бог всем судья… Кто побаивается-страшится, пусть остаются на базе… Благо, есть с кем пройти очередное испытание».
      
      «Под закат» командировки планировалась боевая операция совместно с подразделениями Министерства обороны. Принимали участие подразделения спецназа внутренних войск, ОМОНа, СОБРа – ликвидация бандформирований во главе с Ма----вым и Ге---вым.  Производилось серьезное планирование, расстановка сил и средств, но нашлись определенные командиры, которые сослались на определенные причины, чтобы не принимать участие в операции. В любом случае, если кто-то не может, пусть даже по «какой-то» причине выступить для исполнения обязанностей бойца правопорядка, на этот счет у Михаила всегда «работала» система: «Если надо, то задачу выполним».
      Не обошлось и без непростого разговора с руководством, когда Михаил поставил некое условие, что он берет с собой девять бойцов на боевой выход вместо тех, кто не смог.
      Получилась некая сплоченная «десятка», как две сжатые пятерни – крепкие и надежные. Было и условие – «джентльменское соглашение», что после операции, а тем более было совсем немного времени до окончания командировки, его, Михаила, подчиненных будут задействовать минимально, и только в пределах города. Руководство слово сдержало – сводный отряд МВД республики  хххххх поставленную командованием группировки задачу выполнил успешно. Командир сводного отряда милиции МВД республики хххххх, подполковник милиции хххххх, Указом Президента РФ №ххх от хх мая хххх г. награжден «Орденом Мужества».

           Сударев думал о вере, о том, как все же может спастись душа. Рассуждал, как может влиять некая жизненная ситуация на то, как все-таки человек может повести себя, и на каком «месте» будет пребывать именно тот самый «душевный порыв»?
      Почему-то такие размышления его посещали время от времени. Когда в школе учился – реже, а когда становился старше – чаще.
      Много чего прочел, прислушивался к рассуждениям разных людей, скептически относился к тому, какая все-таки обезьяна могла породить человека…

      Как-то в 1978 году… Приехал тогда он поступать в Ярославское высшее военное финансовое училище, но волею судьбы, так это можно назвать, не поступил – товарищ «завалил» один из экзаменов. Не было после того и мысли, чтобы остаться в училище, ведь товарищ уедет же! Поговорили, и хоть товарищ его – школьный друг-Славка уговаривал остаться, но Сударев был непреклонен. Решил, что поступит еще в военное училище, да и испытать себя предстоит в качестве солдата, а это важно именно для тех, кто выбирает непростой путь – служить Родине.
      Так вот, когда Сударев проводил свободное время в столице СССР – городе Москва, он днями колесил по улицам, ходил в магазины, покупал подарки родным и близким. Была даже совершена «покупка-мечта» – купил на «Птичьем рынке» за 25 рублей щенка породы типа «бульдог» или «боксер».
      Гоша Сударев отдыхал от протяжённой и долгой прогулки в тени сквера, высвободил натруженные ступни из объятий кроссовок и, откинувшись на спинку скамейки, наслаждался непередаваемым вкусом мороженого «Ленинградское» … Скамейка большая, Сударев на ней один, да и в округе было несколько подобных скамеек, но тот самый «перспективный» носитель информации о вере, и о том, кто более ценен в происхождении на этом свете, присел именно на эту самую скамейку. Боковым зрением зафиксировал – устроился некто неподалеку, на расстоянии, примерно, полтора метра. Человек тот – мужчина средних лет, несколько худосочный, даже как будто хилый, ниже среднего роста с достаточно поношенной одежде, сандалии-плетёнки на босые ноги, и с большим, лимонного цвета, портфелем из «кожзама».
      Август месяц давал о себе знать – мороженое таяло очень быстро, и посему растягивать удовольствие надо было прекращать. Сударев с сожалением, но все же завершил процесс-удовольствие, сунув уже отдохнувшие ступни в кроссовки, встал со скамейки и проследовал к массивной, каменной урне. Возвращаясь на свое место, где на скамейке он оставил сверток с покупками, чтобы взять его и уйти, услышал:
      – «Молодой человек! Скажите, э-э-э… Который час?», – на что Сударев ответил, но человек тот явно нуждался в собеседнике, и вопрос о времени был предлогом завязать разговор …
      Много чего услышал тогда выпускник средней школы и несостоявшийся курсант военного училища, потому как очень любил читать. Человек тот явно был «подкован», знал много полезного из пластов различных наук-отраслей, и Сударев  слушал его с интересом в чем-то даже соглашаясь с ним, т.к. какую-то информацию он уже знал, но именно тот человек весьма глубоко «подавал информацию», и это даже как будто завораживало. Подавалась информация "с напором", включая некие контрольные вопросы-утверждения: "Думаю, что Вы меня понимаете... " Это очень важно для Вас... Имейте ввиду, что путь надо выбирать тот, по которому движутся...", и что-то подобное. Когда же монолог был завершен, Сударев понял, что человек тот явно «не в себе», а то что психика востроносого информатора «штормила», то это очень даже было заметно …
      Что же тогда позволило завершить общение? Чем дольше текла-лилась речь от того самого, теперь уже навязчивого собеседника-владельца желтого портфеля, тем больше крепло желание уйти. Раздражал уже и птичий, несколько пронзительный голос, нездоровый блеск в глазах и как будто очень даже быстро заострившийся нос, стал схож с клювом хищной птицы.
      Когда же тот самый «информатор-агитатор-пропагандист», если так его можно назвать, указал, что самая титульная нация, которая «преподносит-дарит» миру великих ученых, талантливых писателей и прочих высокоинтеллектуальных людей, так это иудеи…
      На вопрос же Сударева: «Почему так? А другие люди что?!», тот ответил, чего не забыть до сих. Этот ответ тогда очень даже встряхнул и отрезвил:
      – «Потому что все люди произошли от обыкновенных обезьян… Иудеи же произошли от особенной обезьяны – от камышовой!».

           Если и ныне, когда заходит речь сакральных вещах, о душевных исканиях, или просто о вере, то Сударев очень внимательно начинает наблюдать за человеком, который «поднимает» эти самые темы. Много чего пришлось выслушать от разных людей, и когда кто-то начинает говорить о ком-то, примерно так:
      – «О-о-о, он очень верующий!», – и такой возглас или высказывание о ком-то почему-то вызывало некое раздражение, почему услышав что-то подобное, Сударев очень тактично и быстро «сворачивает» разговор, потому как считает такого рода характеристику неприемлемой, как и всплески рассказа о той самой камышовой обезьяне.