Марафон в рай. Доступна в книжных, Озон и WB

Глава 1
Короткий пронзительный сигнал автомобиля прорезал майский воздух, пронесся по ночному саду, ворвался в открытое окно и заставил ее вздрогнуть. В соседнем дворе зашлась лаем собака.
Нара бросила взгляд на настенные часы, потом на отца — он сидел в инвалидном кресле напротив.
— Ну прости! Я им сто раз говорила, чтобы не шумели. Давай доиграем в следующий раз? Надо бежать, пока они весь поселок не перебудили.
Тот, казалось, ничего не заметил, по-прежнему вглядывался в шахматную доску под светом настольной лампы. Переставил ладью и только после этого поднял голову.
— Неправильный ход, вилка сейчас тебе будет. Иди, завтра доиграем. А то снова сигналить начнут и тетю разбудят.
Нара встала, обогнула низенький столик и прижалась к скуластой небритой щеке. Отец закрыл глаза.
— Когда вернешься?
— Как обычно, после игры. Под утро, может пораньше. Почему сегодня не побрился?
— Зачем ты этим занимаешься? — он отстранил голову. — Консерваторию оставила, а ведь у тебя талант, все говорили.
— Пап, ты знаешь зачем. — Нара отошла, быстро обулась и стала натягивать кофту.
— Но почему всегда ночью?
— Я же объясняла, это выездные игры, по заказу, — терпеливо ответила она.
 — Потом опять будешь с мигренью валяться?
 — Ничего страшного…
— Не нравится мне это, плохо кончится.
— Пап, нам обязательно каждый раз про это разговаривать?
Она снова посмотрела на часы.
— Что может плохо закончиться? Я ведь там не охранником…
Отец закрыл глаза рукой. Нара прикусила губу. Не нужно было лишний раз напоминать, из-за чего он оказался в этом кресле.
Она подошла и присела на корточки. Взяла отцовскую широкую ладонь в свои руки.
 — Пап, уже больше недели игр не было. А за них мне платят вдвое больше, чем за обычные в казино.
— По двойному тарифу счастье не купишь.
Нара уткнулась в ладонь носом, вдохнув знакомый запах теплой кожи.
 — Пап, эта игра очень важна, понимаешь? Если сегодня все сложится удачно, сделаем тебе операцию.
— Мне это не поможет. Да и не нужно ничего такой ценой.
— Нужно. Нам обоим. Не ворчи, пап-джан, тебе не идет. Все, мне надо бежать…
 — Насчет денег ты сумасшедшая — это от матери, да еще волосы, как у нее. Все остальное, слава богу, мое.
— Да, характер твой, в обиду не дамся, не о чем беспокоиться. Погоди, — Нара решила сменить тему, — тебе что, не нравятся мои волосы?
Она подскочила к овальному зеркалу возле вешалки в прихожей. Достала из сумочки черный парик и надела. Кокетливо встала в пол-оборота, уперев руки в бока.
— Тьфу ты, — незлобиво сказал отец. — Уж лучше твои рыжие. Иди. — Он махнул рукой, подпер голову руками и уставился на шахматные фигуры.
 В дверях Нара оглянулась. Свет лампы подчеркивал седину на голове отца и широкие худые плечи под легким халатом. Уголки глаз защипало. Еще недавно сильный и красивый мужчина, а сейчас — человек с инвалидностью.
 Нара тряхнула головой и вышла. Спустилась со второго этажа, стараясь не цокать каблуками, чтобы не разбудить тетю — сестру отца, которая спала внизу. В ночном воздухе ощущался пряный аромат цветущего шушана, тени деревьев рисовали прихотливые узоры на дорожке, ведущей к калитке.
 На грунтовом склоне стоял внедорожник. В глаза ударил свет его фар. Низкий рокот мощного двигателя не вписывался в тишину пригорода. Нара села на заднее сиденье и выпалила:
 — Ну сколько можно просить, чтобы не сигналили посреди ночи? Позвонить нельзя было? И выключайте этот дальний, всю округу перебудили. Соседи косо смотрят, думают, что проституткой стала. Клиенты по ночам за мной на гелендвагенах приезжают.
Она хлопнула дверцей автомобиля. Лицо мужчины за рулем поморщилось в зеркале заднего вида, затем приняло обычное флегматичное выражение. Он пригладил седые длинные волосы, поправил очки в строгой оправе и включил передачу.
— Какая ночь, начало одиннадцатого. И звонили тебе раз десять, звонки не проходят, — водитель мельком показал светящийся экран телефона. — Сама ж забралась в эту дыру. Здесь даже связи нормальной нет. А фары включил, потому что о тебе беспокоюсь. Чтобы не переломала ноги на каблуках по темени. Зачем тут жить, не понимаю.
Круглоголовый охранник на пассажирском сиденье хохотнул:
— К вам даже такси боятся ездить. Сняла бы хату в центре, с видом на Каскад. А то забралась в какую-то деревню, и еще ноет.
— Это не твое дело. — Нара начала раздражаться.
— А, понятно. С мамочкой удобнее. Постирает, погладит. Она в курсе, чем занимаешься? — не унимался охранник.
Упоминание о матери пробудило неприятные переживания, и Нара, глядя на бритый затылок и толстую шею, не удержалась:
 — Сильно тема мамы волнует? Читал про Эдипов комплекс? Или тебе не до книжек?
 Охранник обернулся к ней.
— Прикуси язычок.
— Ты бы свой придержал.
— Помолчите оба, я приказываю, — устало сказал седовласый. — Не забывайте: вы на работе, а я начальник.
Через несколько минут они вырулили на асфальтовую трассу. На обочине их ждал пикап с надписью «Golden Casino». Гелендваген свернул на трассе налево, пикап тронулся за ним.
Нара закрыла глаза и попыталась вздремнуть, убаюканная долгими подъемами и виражами. Когда проезжали Севан, в черном зеркале которого отражались огоньки с противоположенного берега, она спросила:
— Можно узнать, кто на сегодня?
Круглоголовый, словно все это время только и делал, что ждал, пока она что-то спросит, немедленно отозвался:
— Чего спать не даешь? Тебе-то какая разница, кого обманывать?
 Нара почувствовала, как лицо мгновенно стало горячим, будто заглянула в зажженную духовку.
— Ты… Я не аферистка, слышишь?
— Ну давай, заливай, — хохотнул тот, — забыл. У тебя ведь это, как его — дар!
— Вот именно, дар. А ты заткнись, шестерка!
На этот раз охранник повернулся к ней всем корпусом и попытался замахнуться.
— Вардан! — осадил седовласый. — Перестань…
Вардан зверовато сверкнул глазами и отвернулся от Нары:
— Извините, Марат Сергеевич, — и тихо, но внятно прошипел, — придушу как-нибудь.
Обе машины преодолели перевал за озером и нырнули в длинный тоннель, а когда выехали из него, равнинный пейзаж резко сменился. Силуэты лесистых гор темными контурами врезались в тускло-серебристый от лунного света небосклон.
Машина свернула на второстепенную дорогу, усаженную елями, и пошла в гору. Минут через двадцать они забрались уже достаточно высоко. Дорога сделала последний вираж и закончилась на пригорке перед каменным особняком. Из больших продолговатых окон лился яркий свет.
 
 
Глава 2
 Марат коротко переговорил по мобильному и кивнул Вардану.
— Скажи ребятам, пусть выгружаются. Отдыхай, не думаю, что понадобишься.
— Помогу им занести, — отозвался Вардан и зевнул, — засиделся.
Нара открыла дверь машины и с наслаждением вдохнула ночную высокогорную прохладу. Вокруг не было других домов, где-то вдали угадывался едва заметный свет одинокого окна. Нара краем глаза уловила, как Вардан осмотрелся, будто проверяя, не следят ли за ними.
Марат открыл багажник и достал специальный саквояж для фишек и денег.
— Уверены, что это место безопасное? — шёпотом спросила Нара.
— Конечно, клиент —  тетка, музыкальная продюсерша, — успокоил он и достал специальный саквояж для фишек и денег.
— Наш уговор ведь в силе?
Марат закрыл багажник.
— В силе. Да расслабься ты.
На пороге их встретила полная высокая женщина в каком-то чудном одеянии, которое можно было принять за домашний халат, если бы не серебристая меховая накладка на воротнике. Поверх висел прихотливый старинный медальон. На вид даме было лет пятьдесят, губы ярко накрашены, на кистях по несколько браслетов. Нара вспомнила, что видела ее пару раз в вип-зале казино.
— Проходите. Выпьете со мной? За мою удачу. — Она неожиданно громко засмеялась, и Наре стало понятно, что хозяйка находится в подпитии. — Не вашу.
Марат вежливо улыбнулся.
— Спасибо, Жанна. Чуть позже, сейчас ребята занесут стол рулетки и колесо.
Он присмотрелся к дверному проему, нагнулся и растворил вторую створку двери. Нара повесила в прихожей кофту и прошла в теплую гостиную с камином и множеством мягкой мебели. Запах горящих поленьев и легкого винного перегара делал воздух тяжёлым и густым.
Вся обстановка казалась вычурной: громоздкие диваны с золотыми кисточками, картина со сценой охоты на стене и массивные шторы. В углах стояли вазы с высохшими цветами. На стенах там и сям висели грампластинки, некоторые в рамках с табличками.
При виде гипсового Амура в человеческий рост, стоящего справа от камина, Нара от удивления приподняла бровь. На голове Амура красовалась дамская шляпа с желтыми перьями. По другую сторону камина в кресле развалился бородатый мужчина в сине-белой бейсболке и с гитарой в руках. Нара разглядела на столике перед ним бутылку виски «Jameson». Бородач негромко перебирал струны, на гостей и не взглянул.
Нара поинтересовалась у женщины, где уборная, и прошла туда. Поправила парик перед зеркалом и слегка тронула тушью ресницы.
«Надо успокоиться, сегодня очень важная для тебя игра», — сказала она вслух своему отражению в зеркале. Но что-то все равно не давало покоя, развитая интуиция подсказывала, что эта ночь не будет похожа на предыдущие.
 Она выпила припасенную таблетку от головы и вернулась в гостиную. По центру комнаты двое рабочих устанавливали на ножки крышку стола. Он был меньше тех, что стоят в казино, но натянутое сукно с расчерченным полем было настоящее.
Клиентка с бокалом белого вина наблюдала за происходящим из кресла. Вардан с рабочими подняли с пола тяжелое колесо, установили его на столе и вышли из особняка.
— Жанна, обрати внимание, — обратился к женщине Марат, — что колесо из прозрачного материала. Никаких электронных механизмов, а тем более, — он усмехнулся, — магнитов, тут нет.
Женщина насмешливо улыбнулась.
— Милок, я не такая дурочка, чтобы верить во всякие там магнитики. Знаю, что в казино не бывает ничего такого. Только удача, и я пью за нее.
Марат положил саквояж на стол и стал набирать комбинацию на замке. Нара деликатно отвернулась, а когда замок щёлкнул и саквояж открылся, стала доставать оттуда разноцветные фишки и расставлять их столбиками возле колеса.
Она закрутила барабан рулетки и запустила желтый шарик, прислушиваясь к меняющейся тональности издаваемого им звука. Мешало сосредоточиться бренчание гитары и духота.
— Точно справишься? — Марат подошёл ближе, его голос звучал тихо, но настойчиво.
          — Справлюсь, если вы не будете мешать, — отозвалась Нара, не отрывая взгляда от вращающегося колеса.
Она проделала процедуру раз десять, слушала с закрытыми глазами и затем отмечала, куда скатывается шарик. Нужно было приноровиться к этому колесу, а самое главное — вызвать у себя то необыкновенное состояние, в котором она могла сделать с колесом и шариком все что угодно.
Наконец повернула голову, поймала взгляд Марата и коротко кивнула.
— Ну что, мы готовы, — объявил тот. — Начнем?
Женщина грузно встала и подошла к стулу с высокой спинкой — его Марат заблаговременно успел поставить возле стола.
— Выдайте, пожалуйста, фишек на десять тысяч. — Марат взял у женщины пачку долларов и положил в саквояж.
Нара отсчитала, придвинула женщине пять стопок фишек и запустила колесо. Но женщина не торопилась делать ставки, смотрела в упор на Нару, растягивая губы в улыбке.
— Как зовут красоточку?
Нара постаралась улыбнуться в ответ и перевела взгляд на колесо рулетки.
— Тамара. Игра открыта. — Нара положила шарик в ячейку 15, соответствующую текущей дате. — Пожалуйста, делайте ставки.
— Та-ма-ра, — по слогам произнесла женщина. — Я Жанна. Томочка, не подведи старую пьяную женщину, хорошо? За чаевыми дело не станет. Вот тебе авансом.
 Она сняла со стопки пластмассовый жетон в сто долларов и кинула на стол перед Нарой. Та поблагодарила и постучала фишкой по никелированной пластинке с прорезью для чаевых.
 Нара наблюдала, как Жанна ухоженной рукой с агатовым перстнем на указательном пальце поставила фишку на 26, и еще три на пересечения номеров 12-15, 32-35 и 0-3. Эти числа на колесе шли подряд.
 «Играем в сектор зеро шпиль», — подумала Нара, закрутила барабан направо и запустила шарик от номера 15 в противоположную сторону. Жанна дотронулась до медальона на груди и потерла его пальцами.
 — Ну что, Томочка, шпилим в зеро шпиль? — В голосе слышалось шутливое равнодушие, хотя Нара заметила, как у Жанны нарастает напряжение по мере ожидания результата, как она прикусывает краешек губы, перестает дышать, как неотрывно следит расширенными глазами за движением колеса.
 Шарик, почти не изменив траекторию, скатился из желобка в 8, противоположный номер от сектора зеро шпиль. Нара осознавала, что это случайность. Она слишком увлеклась наблюдением за клиенткой и не контролировала игру. «Соберись!» — скомандовала себе девушка.
 Жанна повторила ставку, но увеличила ее. На этот раз восемь фишек покрыли номера в зеро шпиль. Нара закрутила барабан налево и запустила спин от восьмерки. Жанна вновь потерла медальон, прикусила губу и в нетерпении встала, чтобы лучше разглядеть колесо. 24.
 Какое-то Жанна время стояла неподвижно, потом выдохнула и двумя руками, позвякивая браслетами, расставила 16 фишек на следующий раунд. Выпало 33.
Марат со скрещенными руками стоял позади колеса и невозмутимо наблюдал за процессом. Но Нара была близка к отчаянию. «Он думает, что я нарочно выкидываю в противоположный сектор. А мне просто тупо везет». Жанна отсчитывала фишки и ставила их на расчерченное квадратами сукно.
 — Снова будешь удваиваться?  Рисковая ты женщина, — с деланным восхищением сказал Марат.
 — Потому и пью шампанское. — Жанна сделала два больших глотка из бокала и велела крупье: — Крути шарманку.
 Проиграв очередные 32 фишки, она сделала усилие и улыбнулась Наре. Но взгляд был тяжелым.
 — Шансы на зеро шпиль все возрастают. Верно, Томочка?
 Нара кивнула и одним взглядом подсчитала количество оставшихся на сукне денег. 40 фишек, четыре тысячи долларов, на один раунд игры.
 «Пусть мне опять повезет», — мысленно обратилась она неизвестно к кому.
Через минуту все было кончено: выпало 17, число из орфалайнс.  Жанна куда-то отлучилась и вернулась с тремя пачками стодолларовых банкнот и новой бутылкой вина, которую Марат открыл и поставил прямо на рулеточный стол. Принес два бокала и наполнил их.
Жанна чокнулась с Маратом, сделала два больших торопливых глотка, наклонилась и  с лихорадочной поспешностью начала делать ставки.
 — Жанна, ты ведь понимаешь, что рулетка не любит нетерпеливых? — негромко заметил Марат, наблюдая за её движениями.
 — Удача — всё, что мне нужно, — бойко парировала та, но Нара заметила, как её рука с фишками слегка подрагивает.
Жанна на этот раз не стала мелочиться, сразу поставила по-крупному и снова проиграла.
— Ну-ка, голубушка, не крути пока, — голос стал жестче, она уже не трудилась улыбнуться Наре, — замени шарик на поменьше.
Нара поменяла шарик на запасной маленький, лежащий на верхушке турели колеса. Запустила новый спин. Незаметно смахнула пот с верхней губы. Никак не удавалось выйти из состояния оцепенения. Пальцы просто выполняли свою работу, двигались механически и не подчинялись ее воле.
Жанна уже не садилась. Перед каждым броском шарика она отпивала из бокала, сжимала в ладони медальон и не отпускала его, пока не заканчивался раунд. Открывала глаза и тихо материлась.
«Достаточно одного попадания, — подумала Нара, — она отыграет всё и выйдет в плюс, а мне не достанется ничего». Девушка почувствовала проступивший под мышками пот.
Но зеро шпиль так и не выпал ни разу.
— То-о-мочка, сучка ты этакая, ты что же это, а? — вслух негромко произнесла Жанна.
Нара бросила взгляд на Марата, который подмигнул ей, дескать, все в порядке. Потом громко кашлянул.
— Ой, прости, красоточка, — Жанна икнула, прикрыв рот, — вырвалось.
Она потянулась к бутылке и налила себе вина. Поднесла было ко рту, но потом отставила. Нара подметила, что от помады не осталось и следа.
— Хватит на сегодня, — Жанна повернула голову к Марату и горделиво произнесла, — всегда знаю меру и могу остановиться.
«Не знаешь ты никакой меры, — Наре вдруг стало очень жаль эту экстравагантную немолодую женщину, — ни в выпивке, ни в игре».
Жанна закрыла глаза и стала что-то напевать. Это произошло так неожиданно, что Нара растерялась: слишком разителен был контраст между пьяным куражом хозяйки и ее прекрасным голосом. .
— А знаешь, Марат, мне кажется, что это не случайность, — произнесла наконец Жанна, прекратив пение.
 — Что ты имеешь в виду? — спросил он спокойно, но взгляд стал напряженным.
 — Как будто кто-то... управляет моей удачей.
— Ну, — он пожал плечами, — не первый день играешь. Знаешь, какая капризная это штука. Может неделями не везти, а потом…
— Да знаю я все, — Жанна резко взмахнула рукой. — Кстати, что с возвратом проигрыша? Помнится, что-то такое обещал — потому, блин, и уломал на эту игру.
— Конечно, — твердо сказал Марат, — при игре на выезде казино возвращает 25 процентов в случае проигрыша, — он кивнул Наре, — выдайте десять тысяч.
Жанна любовно оглядела придвинутую к ней стопку черных жетонов, села и сфокусировала взгляд на Наре.
— Отыграемся сейчас, верно, Томочка?
Она поставила всего четыре фишки, как в самом начале игры. Прижала медальон к губам. Шарик звонко попрыгал, на долю секунды задержался в 19 и лениво перевалился оттуда на соседнее число 15.
— Ура! — завизжала Жанна. — Так и знала! Мой день рождения!
Нара подвинула ей выигрыш, и Жанна уставилась на маленькую стопку фишек. Когда осознала, что поставила на этот раз самый минимум, нецензурно выругалась, на этот раз громко.
На этот раз извиняться она не стала, зато вскочила, торопливо  обеими руками поставила максимальные ставки на те же числа — и проиграла. Следующие три раунда игры оказались такими же безрезультативными. Не помогли ни медальон, ни очередной тост за удачу.
 Жанна медленно опустилась на стул. Оторвала взгляд от колеса и оглядела зеленое сукно, на котором, кроме бутылки и бокала, ничего не осталось. Нахмурилась, затем тряхнула головой и натужно засмеялась.
— Обыграли, блин, вчистую. Милок, — обратилась к Марату, — не подашь сумочку? Там на столике лежит.
Выпотрошенных из сумочки банкнот хватило лишь на один раунд. Жанна потерла ладонями лицо и, окончательно позабыв про свою меру, опустошила бокал. В тишине слышался треск поленьев в догорающем камине и звуки гитары.
— Давид! Дави-и-ид! Ну иди сюда!
Бородач с гитарой в руке неуверенной походкой, словно отсидел ногу, подошел к ним. Он был выше среднего роста, впалые щеки и высокие скулы резко контрастировали с выпуклым, чуточку смещенным набок носом. Наре показалось, что она его где-то уже видела. Давид насмешливо-спокойным взглядом оглядел Нару и стол рулетки.
— Что и следовало ожидать, — голос был низкий, с хрипотцой. — Будешь денег просить? Остановись уже.
Жанна шумно выдохнула.
— Не могу. — Она схватила его за рукав и сказала просящим тоном: — Слушай, гонорар за аранжировку при тебе? Потом отдам, ок?
Давид достал из заднего кармана пачку купюр, протянул ей и направился обратно к камину.
— Верну с процентами! — крикнула она ему вдогонку.
Когда Марат пересчитал деньги и Нара уже выдала фишки, Давид вдруг вернулся к столу — на этот раз вместо гитары с бокалом виски в руке. Он потряс кубиками льда, сделал глоток и сказал:
— Сам сыграю. Куда ставить?
— Давай, — обрадовалась Жанна, — у новичков везучая рука! Ставь на зеро шпиль, за всю игру только раз выпал.
— Это что? Я только в картах разбираюсь, не в рулетке.
— Зеро и шесть номеров возле него, — пояснила Нара и пальцем показала на поле, куда ставить фишки.
— Ставь все! — возбужденно крикнула Жанна, но Давид помотал головой. Он выставил половину фишек и проиграл.
— Молодец, что не все поставил, — прокомментировала женщина, — теперь точно выпадет шпиль.
Но зеро шпиль снова не выпал.
— Блин! — воскликнула Жанна. — Что за невезуха такая! Нет больше денег у тебя? Сейчас стопудово выпадет. Прямо чувствую, чувствую всем сердцем.
— Больше ничего нет, — ответил Давид.
Жанна обратилась к Марату.
— Милок, разреши в кредит.
— Простите, но вы знаете, мы в кредит не играем.
— Ну, пожа-алуйста, — жалобно протянула она, — только одну ставку, одну!
Марат молчал. Нара посмотрела на него и с удивлением подметила возбужденный блеск глаз за стеклами очков, хотя внешне он был по-прежнему спокоен.
— В кредит нельзя, но есть другой вариант, — как бы в нерешительности произнес он, — так сказать, входя в ваше положение и в виде исключения…
— Какой вариант? — нетерпеливо спросила Жанна.
Марат кивнул в сторону камина.
— Люблю гитары. Можете на нее сыграть.
Какое-то время Жанна молча смотрел на него. На ее лице поначалу отразилось облегчение, потом удивление и, наконец, гнев.
— Губа не дура, — медленно произнесла она, — хоть знаешь, что это за гитара?
Давид, ни слова не говоря, поставил стакан на стол и пошел к камину.
— Догадываюсь, — пожал плечами Марат, — потому и предлагаю.
— И все ради одной ставки? — сердито сказала Жанна. — Что стоит разрешить одну ставку в долг, столько денег сейчас проиграла!
— Я предложил вариант, дело ваше. Если не устраивает, игра на сегодня окончена.
Вернулся Давид с гитарой в одной руке и бутылкой виски в другой.
— Сыграем, — сказал он и прислонил гитару к столу рулетки.
— Давид, — закричала Жанна, вскочив на ноги, — совсем пьян, что ли?
— Не сильнее, чем обычно, — усмехнулся тот.
— Значит, в азарте и не осознаешь ни фига. У тебя больше не будет такого инструмента, понимаешь?
Давид улыбнулся краем рта.
— Жанна, обо мне беспокоишься или о себе? Для твоих заказов и другая гитара сгодится. Эта гитара для бога. А я кто? Даже на падшего ангела не тяну. Короче, как говорится, доверюсь фортуне.
 Жанна повернулась к Марату.
— Не слушай этого психа. Моя игра и мои правила, разве нет?
Марат деликатно развел руками.
— Ты, вижу, в курсе, — она ткнула в гитару пальцем, — и понимаешь, что это далеко не одна ставка?
— Понимаю, — Марат задумался, — сделаем так. Если ставка выиграет, вернем все, что вы сегодня проиграли.
Жанна помотала головой.
— И еще столько же сверху, — добавил Марат.
Жанна медленно выдохнула и повернулась к Давиду.
— Я поделюсь с тобой выигрышем, хорошо?
Тот в ответ улыбнулся и сказал:
— Давайте наконец играть.
— Ой, не могу на это смотреть, — Жанна взяла со стола бутылку с бокалом и отошла к креслу.
Давид расставил фишки. Нара, всматриваясь в барабан, сощурилась и немного скосила глаза к переносице. Задержала дыхание. Голова слегка закружилась, а все звуки отдалились. Она вошла то самое состояние, которое ускользало от нее весь вечер. Одновременно почувствовала неодолимое отвращение к себе.
Мысленно пометила сектор, куда должен упасть шарик. Закрутила барабан с нужной скоростью и интуитивно выверенным, нежным и легким движением среднего пальца плавно запустила шарик по желобу колеса. Звонкое вращение постепенно перешло в низкие вибрации, шарик, больше не в силах удерживаться на траектории, скатился внутрь барабана, перепрыгнул через пару чисел и, не докатившись до зеро шпиль, замер в ячейке.
— Номер двадцать два, — объявил вместо Нары Марат.
Жанна закрыла лицо руками. Давид сходил в комнату, вернулся с черным чехлом от гитары и молча протянул Марату.
Жанна все так же неподвижно сидела в кресле. Давид плеснул себе виски и залпом выпил. Потом взял бутылку, сунул ее под мышку и направился в прихожую.
— Давид! — глухо крикнула Жанна. — Я ее выкуплю, слышишь?
Тот отмахнулся, не оборачиваясь.
Марат сделал знак Наре, чтобы она собирала фишки, и достал мобильный телефон. Через несколько минут ребята с Варданом вынесли стол с колесом. Когда Нара с саквояжем и Марат с гитарой выходили из особняка, они наткнулись на Давида, который курил возле крыльца.
— Подбросите до города? Такси не могу вызвать, телефон тут не ловит.
Обратно ехали молча, от игры у Нары, как обычно, разболелась голова, а после крутого спуска еще и заложило уши. Давид сидел рядом и время от времени отпивал из бутылки. Он попросил высадить его в районе густо налепленных частных домов возле ущелья. Вышел и покачнулся, ухватившись за дверцу. Нара вышла следом, бросив в машину короткое «провожу». Ночной воздух был свежим, но значительно более теплым, чем в горах.
Она подхватила Давида под руку, они прошли через темный проход между домами, затем свернули направо, потом налево. Здесь улочка уже освещалась. Перед низким одноэтажным домиком Давид выдернул руку и буркнул:
— Благодарю. Дальше сам.
Он повернулся, протянул было правую руку на прощание и только тут понял, что в ней бутылка. Уставился на нее с удивлением, потом сделал очередной глоток и вошел через калитку в маленький дворик.
 
 
Глава 3
Машина съехала с узкой улочки и остановилась перед светофором. Ночное радио транслировало что-то убаюкивающее.
— Марат Сергеич, можете вначале меня высадить? — попросил  Вардан, — Лучше к матери поеду, тут как раз недалеко, спать очень хочется, — он подавил зевоту. — А че за гитара в багажнике, если не секрет?
— Это, брат, всем гитарам гитара, — усмехнулся Марат и достал телефон.
Он посмотрел на экран, приглушил музыку и приложил телефон к уху.
— Алло, шеф, тысяча извинений. Знаю, не спите в это время … Да, все хорошо. А звоню порадовать вас. В общем, там был певец этот, Ангел, и под конец заложил гитару свою, она у меня сейчас… в смысле какой Ангел? Вы его песни все время в машине слушаете… А как?.. А, ну да, Архангел…
Вардан удивленно поцокал языком, а Нара почувствовала, что ей стало тяжело дышать. Дрожащими пальцами нащупала в сумочке блистер обезболивающего, выдавила таблетку и положила в рот.
— …он, железно, у меня память-то на лица при моей работе, сами знаете… Пожалуйста, шеф… Ага, спокойной ночи.
— Ни фига себе, Архангел! — воскликнул Вардан. — Ни за что бы не узнал, зарос так, да и сколько лет ни слуху ни духу. Я-то думал, он помер давно или уехал куда.
— Какое помер, — ответил Марат. — Один альбом издал, потом куда-то исчез. Шеф говорил, что спился и заныкался где-то, на людях не появляется. Ну да, считай, что помер.
Нара невидящими глазами смотрела на мелькающие за окном витрины и фонари. Архангел. Вспоминала бородатое скуластое лицо и никак не могла сопоставить его с плакатом, тем, что висел в ее комнате еще с подростковых лет. Почувствовала слезы в глазах и несколько раз сглотнула, но застрявший в горле ком душил по-прежнему.
Возле перекрестка Вардан попрощался и вышел.
— Не хочешь пересесть? — Марат посмотрел в зеркало заднего вида.
Нара помотала головой.
— Послушай, Нара. Зачем нам посреди ночи переться в твою деревню, а?
— Не надо переться. — Она кашлянула. — Рассчитайтесь со мной, а я потом такси закажу.
— Слушай. — Марат в досаде махнул рукой. — Просто переночуешь, поняла? До меня отсюда две минуты ехать.
«Он сейчас не отдаст», — поняла Нара.
— Заодно отпразднуем хорошую игру. — Марат вопросительно взглянул на нее через зеркало.
Она отвернула голову и некоторое время задумчиво смотрела в окно.
— Хорошо.
— Ничего себе. — Марат удивленно-недоверчиво присвистнул. — Мир перевернулся, что ли? — Он крутанул руль вправо и притормозил возле супермаркета, — я сейчас.
Вернулся с двумя большими пакетами и сложил их на пассажирском сидении. Машина обогнула новенькую монолитную многоэтажку и остановилась перед металлическими воротами. Почти минуту ворота не открывались. Марат легонько барабанил пальцами по рулю.
— А вы посигнальте, — ехидно посоветовала Нара.
Марат усмехнулся, но давить на клаксон не стал. Наконец металлическая гармошка неохотно сдвинулась вверх, и машина съехала по уклону вниз, на почти пустую стоянку.
— Три года назад сюда переехал, очень удобно, — с удовлетворением сказал Марат, остановив машину в ярко освещенном боксе, — лифт прямо до двери.
Квартира в пентхаусе оказалась большой и уютно обставленной. Марат зажег торшер возле столика с диваном и креслами. В угловой гостиной, совмещенной с кухней, панорамные окна во всю стену открывали прекрасный вид на ночной Ереван.
Пока Нара разгружала пакеты, Марат куда-то отлучился с саквояжем и вернулся с бутылкой «Арарат Эребуни», причесанный и приторно надушенный.
— Куда столько накупили? Как на Новый год.
— В честь высокой особы, соблаговолившей заглянуть в мое скромное жилище, — с легким пафосом произнес Марат. — Не хочешь, кстати, парик снять?
— Да. Где ванная?
— Туда, — он указал рукой. — Можешь и душ принять, сейчас принесу полотенце и халат. — Марат засуетился и пошел было следом, но Нара отмахнулась:
— Не нужно ничего.
Когда она вернулась, в бокалах маслянисто поблескивал коньяк, а Марат, поднеся гитару к торшеру, пытался прочесть надпись внутри деки.
— Хочешь подержать знаменитую гитару? Martin D-45 сорокового года, сейчас минимум 200 штук баксов стоит.
Нара взяла инструмент, села на стул и взяла аккорд.
— О, так ты играть умеешь!
Она скользнула рукой по гладкой изогнутой боковине и отложила гитару.
— Не умею. Я скрипачка… была когда-то.
— Слушай, да у тебя столько талантов, — Марат подхватил оба бокала и один протянул ей, — надо выпить за тебя!
— Не хочу, голова болит.
— Это же лекарство, — кивнул на бутылку, — пятьдесят лет выдержки. Пьем за удачу.
Нара пригубила, гладкое и бархатистое тепло нежно обволокло язык и небо.
— Попробуй вот это, мое фирменное, — подвинул тарелочку с дольками лимона, — я их посыпаю кофе тонкого помола, и чуток сахара.
— Марат, давайте сейчас рассчитаемся.
— Успеется, — он допил свой бокал, подошел к музыкальной установке и включил что-то негромкое.
 Последовали разнообразные тосты. Нара поднимала бокал и даже предложила свой тост, за родителей, но почти не пила, в отличие от Марата, у которого вскоре начал заплетаться язык.
— Сяду к тебе на диван? — Он наконец решил действовать. — Как-то далеко друг от друга сидим.
Нара пожала плечами.
— Уйду сразу.
Марат пожевал лимон, поморщился, потом улыбнулся и наполнил бокал.
— Давай за взаимопонимание. Ты мало пьешь, — он хохотнул, — потому и нет у нас с тобой понимания.
— Сколько бы ни выпила, ничего у нас не будет, Марат.
Он накатил очередной бокал и откинулся в кресло.
— До сих пор обиду держишь, что тогда поймал тебя за руку? Но я свою работу делал, — он пьяно развел руки, — и в итоге получилось всем во благо.
Нара пригубила коньяк.
— Ловко вы с гитарой провернули, — девушка посмотрела ему в глаза. — Да еще ва-банк пошли. А если бы не получилось у меня? Бывало и такое.
Марат произнес довольным тоном:
— Ну, не у тебя одной интуиция.
Нара вдохнула поглубже и медленно выдохнула.
— Я все посчитала. Мои пять процентов с учетом сегодняшней игры, — она открыла калькулятор на телефоне, — это сорок шесть тысяч.
 Начальник пожевал губами, потянулся к мандарину и стал его медленно чистить.
— Это немаленькая сумма.
— Пусть будет сорок. Марат, я еще четыре месяца назад отработала все, что была должна. Потом вы пообещали мне проценты. Я очень жду их.
Он отбросил очищенный мандарин и похлопал себя по груди.
— Вот откуда у меня ощущение, что как только получишь эти деньги - только мы тебя и видали? Шеф, кстати, тоже так думает.
— Вот как. — Нара почувствовала пульс в висках. — То есть вы никогда не собираетесь меня отпускать?
Он отвел взгляд на светильник, потом посмотрел на нее.
— Ну почему же это никогда? Никогда не говори никогда...
Нара сжала пальцами бокал.
— Ну пожалуйста, мне очень нужно!
— Свалишь, — Марат щелкнул пальцами.
— Вы обещали мне заплатить! Я свое слово держу. А мужчина — тем более должен держать.
— Хорошо, может, в следующий раз.
— Вы уже говорили так.
— А давай лучше мы тебе зарплату поднимем, раза в три? Только мне надо с шефом переговорить.
Нара встала и подошла к окну. Улица с желтыми фонарями плавно делала круг, заканчиваясь возле красиво подсвеченного здания оперы.
Она резко развернулась, подошла и села на диван.
— Согласна, выпьем по этому поводу.
 Шеф просиял, встал и сделал очередную попытку сесть к ней.
— Марат, сейчас уйду.
Он плюхнулся обратно в кресло и покачал головой.
— Да в чем, блин, дело? Чем не угодил? — Он пригладил рукой длинные волосы и снял очки. — Вроде и не такой старый. Говори, как есть, не обижусь. Хотя нет, постой, дай-ка угадаю. Это потому, что я, как бы это сказать, зажиточный? Ты ненавидишь богатых.
— С чего так решил?
Марат допил бокал, рассмеялся и ткнул в нее пальцем.
— Давно подметил! Кайфуешь, когда обыгрываешь их, разве нет?
— Не замечала такого.
— А я заметил. А ведь у меня глаз-алмаз, сама знаешь. Тебя вон вычислил.
Он выпил до дна, Нара снова только пригубила и взяла кусочек шоколада.
— Ну как мне… — он стал подыскивать подходящее слово, — снискать твое расположение? Хочешь, избавлюсь от всего этого, — обвел рукой гостиную, продам нафиг и все деньги раздарю бедным? Что еще у меня есть? Гелендваген подарю. Красному кресту.
— А Порш? — усмехнулась Нара, — его куда?
Марат покачал указательным пальцем.
— Порш не-е-е, — он хихикнул, — его не отдам. Тебе бы подарил, да ты не примешь ведь.
— Не надо таких жертв, Марат Сергеевич.
Начальник по-детски поджал губы.
— Ну вот, я стараюсь… как это… сократить дистанцию. — Он несколько раз плавно провел рукой между ними. — И не думай, что только постель хочу, ты мне как человек интересна. Расскажи, о чем думаешь, как живешь? Слушай, а переезжай ко мне? Смотри, сколько места. Приставать не буду. Обещаю.
— Как-нибудь, может, и расскажу. — Нара поднялась и стала убирать со столика. — Спать уже пора.
Марат встал и покачнулся.
— Оставь, не убирай сейчас.
— Где у тебя белье? Я себе тут на диване постелю.
Он поморщился.
— Зачем... там, — он взмахнул рукой, — спальня… большая кровать.
Нара посмотрела ему в глаза.
— Кто-то обещал не приставать. Или сплю тут, или ухожу.
Он поднял обе ладони кверху.
— Хорошо, хорошо, как скажешь. Все, иду. Белье там, — он на ходу указал рукой на стенной шкаф.
Нара не стала ни доставать белье, ни ложиться. Подвинув кресло к панорамному окну, долго смотрела в предрассветный сумрак на фоне своего неясного отражения в стекле. Затем неслышно прошлась до спальни, остановилась на пороге, прислушиваясь к неровному храпу спящего Марата, и вошла.
Сделала несколько осторожных шагов, чувствуя, как дрожат ноги и пульсирует кровь в висках. Подождала, пока глаза не привыкли к темноте. Саквояж лежал под кроватной тумбой. Нара села на корточки и стала тихонько его вытаскивать.
До Марата, лежащего на спине, можно было дотянуться рукой. Вдруг он заворочался, храп прекратился. Нара замерла и закрыла глаза. Но Марат всего лишь перевернулся во сне на другой бок.
Нара вернулась с саквояжем в гостиную и положила его на стол. Еще полминуты ушло на то, чтобы поместить гитару в чехол. Она отдышалась и заказала такси.
Комбинация чисел, которую она подглядела еще давно, подошла. Нара достала из саквояжа четыре пачки денег и торопливо засунула их в свою сумку.