Весна

Набухли и отяжелели ветки верб, точно налились густым, терпким соком самой земли. Воздух сделался прозрачен, как вымытое ключевой водой стекло, и в нем, среди едва уловимого запаха талого снега и прелой хвои, уже слышалось торжествующее, властное дыхание весны.
Еще вчера зима казалась вечной, незыблемой в своем ледяном оцепенении. Но сегодня солнце, яркое и бесстыдно-радостное, ударило в рыхлые сугробы, и те засквозили, посерели, поддаваясь этой неистовой ласке. В палисадниках, под защитой старых заборов, зажурчали первые ручьи — торопливые, вороватые, они прокладывали себе пути среди черной грязи и прошлогодней листвы, неся весть о скором освобождении.
Галки, эти вечные спутницы русских предместий, подняли невероятный гвалт. Они носились над крышами, кувыркались в синеве неба, точно опьяненные этим новым, живительным теплом. А в садах, где еще лежали серые пласты снега, уже чувствовалось невидимое глазу, но мощное движение: земля, сбросив оцепенение, готовилась к своему ежегодному чуду — великому и простому таинству расцвета.
И в этой первой, робкой еще оттепели было столько обещания, столько безудержной жажды жизни, что сердце невольно сжималось от сладкой, безотчетной тоски по чему-то несбыточному и прекрасному.