Галлюцинация

У Федора Разгуляева в квартире завелась женщина. Многие могут удивиться, ведь это же не моль, не блоха какая-то. А вот бывает. Федор и сам не понял и не помнил, откуда и как она взялась. Помнил, что к концу недели он очень устал. И в пятницу вечером было только одно желание- выспаться. Даже любимого пивка почему –то не хотелось. Но…Мало ли чего мы хотим или не хотим. Жизнь сама иногда меняет наши планы, а порой кардинально и судьбу. Правда в тот вечер не жизнь, а Петька- дружок позвонил и сказал, что Дашка –жена значит его, укатила к матери, и он свободен всю ночь, одинок, как волк, до самого утра, а потому грех не воспользоваться подвалившим неожиданно счастьем и не оторваться на полную катушку, так сказать.
–Айда, Федюня, в ночной клуб!  Когда такая оказия ещё выпадет!
–И верно, – Федор почесал себя за ухом, –такой случай очень редко бывает.
 С тех самых пор, как Петруха женился и вовсе не случалось, Дашка пасёт его,будто он ягнёнок какой с золотым руном, – и согласился. Да и правда, как не помочь другу в благом деле– почувствовать себя опять немного ветреным, немного пьяным, немного неженатым. Конечно, перед отъездом Дашка взяла с мужа слово, что будет он сидеть дома, как тот сыч, что в лесу глухом обитает. Даже запереть в квартире хотела, но потом испугалась Петькиного веского аргумента:
– А вдруг чего…Пожар или наводнение.
Дашка посмотрела подозрительно, но согласилась, погрозив пальцем.

Помнил всё, как пришли в клуб, как выпили, потом ещё и ещё, потом плясали с какими-то барышнями, гремела музыка, махались руки, дрыгались ноги… А дальше…  Помнил, что-то тяжелое давило и тискало его, пыхтело в ухо. Потом становилось жарко, приятно и хотелось повторения…И дальше… полный провал. И вот он чувствует, что он дома, аромат особый такой – немного пыльный, немного потный, холостой аромат в воздухе витает, лежит и что –то громоздкое давит на него. Он приоткрыл глаз и обомлел- большая белая нога покоится на его животе. Присмотрелся, нога-то женская с ногтями накрашенными, а рядом, приоткрыв рот, похрюкивает самая настоящая женщина. Живая! Как так-то?! Кто такая, зачем она здесь и почему? Масса вопросов засуетились в голове, точно муравьи в любовный период.  Он осторожно снял чужую ногу со своего живота. А тут она и проснулась.
–Ой! Тебе же на работу! Я сейчас…,– она сползла с кровати и поплелась…
 И опять куда? Зачем? А главное, кто это? Откуда? И какая работа?  Ой-ой… Перепил и глюки начались! Да такие настоящие, будто всё на самом деле происходит. А ведь он точно помнит, что вчера была пятница. Федя даже испугался и покрылся испариной. Он нащупал телефон и позвонил Петьке.
–Петь, у меня беда, – зашептал он в трубку то и дело оглядываясь на дверь, – ты понимаешь, мы перебрали с тобой. А теперь у меня галлюцинация! Представляешь?! Что делать-то? !
–О чем это ты?
–Да женщина завелась в квартире. Встала утром, в глаза заглянула, сказала, что завтрак приготовит и…
–И что?
–Вроде пропала…,–растеряно протянул Фёдор,–не понял ещё. Но…Тихо …Правда, кофе пахнет. Сказала, что на работу пора… Ничего не понимаю. Сегодня же суббота. Выходной…
–Вот чудак человек, – развеселился Петька, – ты и правда не помнишь? Ничего себе! Ночной клуб помнишь?
–Смутно…
–Ой! Дашка зовёт… Пора завтракать и на работу. Вечером расскажу, если не вспомнишь сам, а пока собирайся, тебе тоже пора выдвигаться.  Сегодня уже понедельник.
–Это мы так долго… Ну и ну…

Федя встал и высунулся из спальни. В этот момент из комнаты выскочила незнакомая дамочка.
–Ну я пошла, дорогой, –она потянулась, намереваясь коснуться щеки Федора, свекольными губами.
Он шарахнулся, словно боялся заразиться от неё этой свекольной напастью. Она же только улыбнулась и помахав, закрыла за собой входную дверь.
–Точно галлюцинации начались, –Федор потрогал лоб. Он был нормальной температуры, – ничего-ничего… Я теперь один… Может, к вечеру рассосется как-нибудь сама. Но не буду ждать до вечера. В обед позвоню Петьке.

В голове гудело, словно там поселился какой-то колокол. Всё валилось из рук.
–Это как же я так наотдыхался, что не понял и не заметил, как пролетели выходные. Ну дела, – тряс головой Федя, пытаясь найти в памяти хоть какую-то зацепку. Но там была самая настоящая дыра. Просто как в космосе.
Еле дождавшись обеденного перерыва, он принялся названивать Петру. Тот трубку долго не брал.
–Чего трезвонишь? – буркнул наконец он. – Пообедать-то я могу спокойно?
–Можешь, но сначала расскажешь мне, что произошло. Ведь это всё из-за тебя!
–О-о… ,–с досадой протянул Петька, но сопротивляться больше не стал, чувствуя за собой вину, да, наверное, и понял, зная характер приятеля,  что тот всё равно не отстанет,– ладно. Мы хорошо погуляли. Пили, плясали, ты даже стриптиз пытался изобразить на столе…
–Кто?! Я?!– ужаснулся Федя.
–Ты, конечно, – хмыкнул Петька, – потом к тебе на колени плюхнулась баба ….Машка, вроде бы…,–он подумал,– а, черт! Не вспомню. Потом вы куда-то бегали и…Опять пили… А в субботу ты решил жениться и потребовал, чтобы мы ехали в ЗАГС. И не отставал… Пришлось задействовать Дашку, она как раз в субботу от матери вернулась. Ты же знаешь, что начальница этого заведения её подруга. Уговаривали её все. Особенно ты старался. Вот. Потом вас регистрировали, орали все горько уже в ресторане в воскресенье. И опять пили…
–Я женился? Ты не шутишь?
–Какие уж шутки…
–Как ты мог такое допустить?!– разозлился Фёдор. –Друг называется…
–Ты уже взрослый мальчик, – резонно заметил Петька, – знаешь, что делаешь. Тем более умолял сильно… И вот… Хотя…Если подумать, почему я должен тянуть эту женатую лямку, а ты ходишь важный, как гусь…  Хочешь пиво пьешь, хочешь водкой запиваешь…И никто тебе не указ. Вот! Познавай и ты все эти радости земные. Ладно, – закруглился он, – работать пора. А то уволят ещё. Дашка тогда с меня шкуру спустит, весь мозг выгрызет… Кобра! Знал бы, что из нежной ромашки, получится такой чертополох, никогда бы не женился.
–Та-ак…Значит, я женат…И даже не знаю на ком, имени не знаю. Хуже не придумаешь.  Теперь эта незнакомка начнет устанавливать свои правила. То-то я сегодня не мог понять, почему мои грязные носки из-под ванной перекочевали в карманы пиджака, источая такой удушливый запах, что невольно подумалось, уж не клопа –вонючку раздавил ненароком. Теперь понимаю, это всё она… Начала уже. Вот для чего она это сделала? Пропала моя жизнь,– горестные мысли навязчиво  селились в голове,– начала наводить порядки… А завтрак…Полезный…Как я не сразу заметил. Выпил кофе и всё… А там же на тарелке был еще пучок салата…И всё. Для меня ведь коза оставила. А хлеба ни крошки. Это хорошо, что мне сегодня кусок в горло не лез, а если бы… Ой-ой-ой… Это так будет теперь! Хочу колбасу, а она мне огурец… Не-ет! Не хочу так.  Мне и одному хорошо. Да ведь она будет требовать внимания, чтобы я её обнимал, целовал… Это чужую-то женщину… Не хочу! – в который раз крикнул он мысленно, –надо срочно бежать в ЗАГС и разводиться, пока ещё и ребёнка мне на шею не повесила. А чего? Всякое бывает. Да.   А после развода я снова стану свободным, как буревестник у Горького,– эта, посетившая его счастливая дума оказалась кстати и  успокоила.

С такими мыслями он не заметил, как задремал прямо, сидя за рабочим столом. А чего? И удивляться не надо. От таких проблем и действительно утомиться можно.  И снилось ему, что идет он по улице, залитой солнцем, а вокруг люди ходят и все такие радостные, счастливые. А дома… тишина. И всё так, как было раньше– никакой жены, а в карманах носки не валяются, лежат, как и положено им – под ванной. Ждут своего часа.
Федя проснулся так же неожиданно, как и уснул. И был он в хорошем расположении духа.
–Ну вот, – встряхнул он головой и стал похож на лошадь, освобождающуюся от дискомфорта, – какой глупый сон. Женился… Я-а?! Смешно даже.

Домой он шел в приподнятом настроении. И даже напевал:
–Всё хорошо, прекрасная маркиза. Всё хорошо, всё хорошо…
Откуда и зачем зазвучала эта песенка, он не знал. Да и не всё ли равно, если всё хорошо, а на улице весна!  Ручьи весело журчат, то и дело раздается звон сосулек, которые точно елочные игрушки, гроздьями свисают с крыш. Даже поблекшие, постаревшие в один миг сугробы, утратившие свою девственную красоту, сегодня умиляли Фёдора. И понятно это. Весна ведь идёт.

 Он бодренько вошел в подъезд, но у своей двери вдруг застопорился.  Не умея объяснить, что остановило его, Федя потоптался у порога и отважно распахнув дверь своей квартиры, шагнул. При этом чувствовал себя героем, входящий в горящий дом. И…Споткнулся сразу же. У порога лежал, раскинувшись, точно его и ждал, незнакомый коврик. А ведь утром его точно не было. Пол в прихожей сверкал и даже приобрел свой первозданный цвет. Оказывается, он был дивного лимонного оттенка и даже почему-то появился цитрусовый аромат. Или показалось?  Значит… И что? Он теперь должен ходить босиком по этому благоухающему великолепию?
–Ну уж нет!– мысленно возмутился Федор и, как был в обуви, так и шагнул по сверкающему полу, оставляя грязные, весенние следы. А что? Он у себя дома. И будет так, как он считает нужным.

Он заглянул на кухню. А там, боже правый(!) блестел не только пол. А и вся посуда переливалась, сияла в солнечных лучах. На окне появилась прозрачная занавеска и стояли цветы… Это было уже слишком! Хотелось тут же всё разбросать, растоптать, но…дивный аромат то ли свежего борща, то ли котлет с чесночком, а, возможно, смесь того и другого остановил его. Он потоптался и сказал себе, что ничего такого и кусочка не проглотит. Пусть забирает и уматывает. Ишь ты! Соблазнила, на коленях посидела, да ещё и ноги на меня позакидывала, думает, теперь здесь хозяйка. И тут дверь распахнулась, влетела та же самая дамочка, которая утром махала рукой.
-Ой, ты уже дома! А я за хлебом бегала. Совсем забыла, что нет его у нас…
–У кого это у нас? – нахмурился Федор. –Я знать тебя не знаю…Ты всего лишь галлюцинация…Вот!
–Это я –то галлюцинация?! Я?! Я?!
–Ты! Ты! Кто же ещё?! Ты что решила, что посидела на коленях у пьяного мужика и всё?! Дело сделано?! Не на того напала. Я так просто не сдаюсь…
–Так это ты меня уговаривал замуж за тебя пойти, – изумилась дама, – ты на коленях стоял… Не я! А теперь что же получается? Попользовался и … в кусты… Все вы, мужики, такие…, – она горестно вздохнула, – а если ребенок?
–Какой –такой ребенок?!– взвился Федор. – С какого перепугу?
–Да ведь ты спал со мной, – резонно заметила дама.
–По пьяни, – Федор уже устал. Он очень хотел остаться один в своей квартире.
–А разве это важно? – дама удивилась.
–Я даже не знаю твоё имя…, – хватаясь за последнюю соломинку, сообщил Федя.
–Подумаешь, тоже мне проблема! Я –Маша. Вот и всё. Теперь жена?!
–Не-ет! Собирай вещи, завтра идём разводится.
–Ну и ладно. И чёрт с тобой! – Маше тоже всё надоело. – Переночую только, а утром уйду… Только вещи свои заберу. Не переживай… А пока поешь напоследок. Котлетки с пюрешечкой горяченькие, венегретик… А?!
–Ну давай, – махнул рукой Фёдор, – последний раз можно.
–А ещё у меня наливочка вишнёвая, с добавлением травок.  Моя фирменная, – гордо добавила Мария и налила в бокал рубиновый напиток.
Вино было сладкое, приятное, слегка тягучее, и Федор как-то размяк. Подобрел. Стало легко на душе, приятно, что рядом порхает симпатичная во всех отношениях дама, ухаживает…

Он без сопротивления сдался на милость такого славного победителя. И ночь была знойной, объятия крепкими, поцелую жаркими… И утро наступило незаметно. Проснувшиеся солнечные лучики игриво пробежали по стенам, скользнули на простыни, лица…. Пора вставать, будто говорили они. Но забрезживший рассвет был не очень –то и нужен именно сейчас. Федору вовсе не хотелось отлипать от пышущего разгоряченного тела, хотелось любить, любить…Да и Маша не сопротивлялась. Мимолетом вспомнилось, что надо идти разводиться, но как-то уже не хотелось…
–Успею,– мелькнула ленивая мысль,– а пока…мне и так хорошо.