Код Адаптации Глава 8

Электричка, фыркнув в последний раз, остановилась на станции «Муромск». Небольшой городок, затерянный в зелени лесов, встретил Андрея тишиной и запахом древесного дыма. Воздух здесь был совсем другим, нежели в Москве чистый, прохладный, насыщенный ароматами хвойных деревьев и влажной земли. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-пурпурные тона.

Андрей вышел на полупустой перрон. Платформа была короткой, без суеты, присущей крупным станциям. Никаких тебе рекламных щитов, никаких потоков людей. Лишь пара пожилых женщин с плетеными корзинами, направляющихся, видимо, с дач, да невысокий парень в спецовке, который ждал поезда в обратном направлении. Никто не обратил на Андрея ни малейшего внимания. Он был здесь просто одним из многих, что уже само по себе было облегчением. Городок Муромск оказался уютным, но каким-то немного заброшенным. Старые двухэтажные дома с резными наличниками приютились вдоль главной улицы, где на тротуарах кое-где просвечивала трава.

В маленьком, потрепанном ларьке на платформе он взял пару пирожков с капустой и бутылку воды. Когда он расплачивался, его взгляд упал на обшарпанную газетную стойку. Среди ярких обложек глянцевых журналов и рекламных буклетов он заметил местную газету. Заголовок на первой полосе заставил его сердце пропустить удар.

«Крупная утечка данных в НИИ Агротехнологий: ведутся поиски ответственных».

Под заголовком размытая фотография здания НИИ, того самого, где Андрей только что был. И чуть ниже фотография профессора Иванова, его лицо было серьезным, но спокойным. Подпись гласила: Профессор Сергей Иванович Иванов, подозреваемый в содействии преступникам. Считается, что он помогает беглому студенту, который может быть причастен к хищению ценных научных разработок.

Конечно. Профессор Иванов отвлекал их. Он врал им. И теперь он сам попал в беду ради Андрея. На глаза навернулись слезы горячей ярости. Он был не просто беглецом, а подозреваемым в хищении. Его подставили. Николаев. Его исчезновение. Семена проклятых огурцов. Все цепочки начали складываться в единую, зловещую картину.

Место для пирожков в его желудке исчезло. Андрей скомкал газету и быстро запрыгнул обратно в вагон. В его голове уже не было страха, только холодная, стальная решимость. Он должен доказать свою невиновность. И спасти профессора. И, возможно, мир, если слова Иванова были правдой.

Андрей достал свой телефон. Батарея мигнула красным, еле светящиеся цифры показывали 5% заряда. Нужно было спешить. Быстро прокрутив контакты, он нашел номер, который дал профессор Иванов. Владимир Петрович.

Гудки были долгими, тягучими, как сама местная жизнь. Андрей уже начал беспокоиться, что никто не ответит, но тут на той стороне раздался низкий, немного прокуренный голос: Алло. Кто это?

- Здравствуйте, это Андрей Романов, - быстро произнес Андрей, стараясь говорить четко, пока телефон не вырубился. - Меня к вам направил Сергей Иванович Иванов. Он сказал, что… что вам нужен я.

На секунду повисла тишина. Затем голос стал жестче. - Иванов? А, понятно. Значит, Сергей Иванович всё же решил вспомнить о старых долгах, значит… В голосе была слышна не то горечь, не то усталость, но в то же время готовность помочь. - Ладно. Ты где? Иди к центральной площади, найди там памятник Ленину. Напротив него двухэтажный дом с зелеными ставнями. Семнадцатый по счету. Там и жди. Только попрошу, парень, не привлекай внимания. И чтобы я ни одной живой души за тобой не заметил.

Связь оборвалась. Телефон Андрея издал последний писк и погас. Он спрятал его в карман, а затем, пошел искать центральную площадь города.

Путь до центра занял примерно минут двадцать. Городок постепенно погружался в сумерки. Фонари зажигались редким и тусклым светом, отбрасывая длинные тени. Андрей шел по тротуару, внимательно следя за каждым звуком, за каждым движением. Его инстинкты, обостренные пережитыми событиями, были на пределе. Он заметил несколько подозрительных, по его мнению, взглядов из окон проезжающих машин, но, возможно, это была лишь его паранойя.

Наконец, Андрей достиг центральной площади. Всё как описал Владимир Петрович: старый, обшарпанный памятник вождю, у которого отвалилась часть носа, и напротив ряд двухэтажных домиков. Он пересчитал их. Семнадцатый. Дом с зелеными ставнями. Деревянная калитка была слегка приоткрыта.

Андрей скользнул во двор. Во дворе было темно, лишь тусклый свет пробивался из одного окна. Запахло свежеиспеченным хлебом и чем-то травяным. Он подошел к двери и осторожно постучал.

Дверь распахнулась почти сразу, с легким скрипом. На пороге стоял пожилой, коренастый мужчина, чем-то напоминавший старого медведя. Широкие плечи, густая седая борода, проницательные голубые глаза, которые внимательно и цепко оглядели Андрея с ног до головы. На нем была простая, но аккуратная рубашка и брюки. От мужчины пахло табаком и, что странно, древесиной.

- Заходи, - коротко сказал Владимир Петрович, его голос был глухим, но не враждебным. Он прищурился. - Андрей Романов, говоришь. Ну-ну.

Андрей вошел в небольшой, но очень чистый коридор. Владимир Петрович закрыл за ним дверь на несколько замков и щеколд, а затем провел его в комнату, служившую одновременно и кухней, и гостиной. Здесь было тепло и уютно. В центре стоял большой деревянный стол, накрытый чистой скатертью, на котором уже дымился чайник. По стенам развешаны были полки с книгами, травами в пучках и какими-то инструментами.

- Садись, - кивнул Владимир Петрович на стул. Он налил Андрею чаю в большую железную кружку и сел напротив. Его взгляд не отрывался от лица Андрея. - Ну, рассказывай теперь. Сергей Иванович был моим давним партнером. И я в долгу перед ним, который, чувствую, пришла пора отдавать. Но для этого мне нужно знать, во что ты влип.

Андрей, согреваясь горячим чаем, начал рассказывать. Он повторил всю историю, от звонка в теплице до записки профессора, не упуская ни одной детали. Про исчезнувшего Николаева, про преследователей, про последний поезд. Про семена «Герман F1», которые теперь казались ему чем-то гораздо большим, чем просто огурцы.

Владимир Петрович слушал внимательно, не перебивая, иногда потирая бороду. На его лице мелькали разные эмоции от задумчивости до легкой тревоги. Когда Андрей закончил, мужчина откинулся на спинку стула и долго молчал, глядя в окно, где уже полностью властвовали сумерки.

— Значит, так, - наконец произнес он низким голос, почти шепотом. - Сергей Иванович всегда был слишком честным для этого мира. И слишком умным. Я знал, что его работа когда-нибудь приведет его в беду. И твою тоже, как я погляжу. Он достал из кармана кисет с табаком и начал неторопливо набивать трубку. - Олег Николаев… да, я слышал о таком. Гений, говорят. Но с очень опасными идеями. Он искал что-то, что могло изменить саму природу живого. И, видимо, нашел. Он чиркнул спичкой, прикуривая трубку, и едкий, но приятный запах табака наполнил комнату. - Видишь ли, Андрей. В свое время я с Сергеем Ивановичем работал над некоторыми проектами. Тогда, еще в советские времена, были попытки создать что-то, что могло бы обеспечить продовольственную безопасность страны в любых условиях. Мы это называли абсолютной адаптивностью. Способность растений выживать и плодоносить даже в самых немыслимых условиях. Но потом проект закрыли. Решили, что это слишком опасно. Слишком много власти в одних руках.

Андрей сжался. Владимир Петрович кивнул.

- Представь, что ты можешь выращивать еду, где угодно, когда угодно и в любом климате. Это же не просто урожай. Это полный контроль над миром. Тот, кто обладает таким знанием, или такими семенами, может диктовать свои условия любой стране. Голод самый страшный аргумент. И кто-то может стать монополистом в производстве и реализации еды, а случиться этому никогда не допустят.

Он выпустил кольцо дыма.

- Сергей был против. Он всегда говорил, что такое знание должно быть достоянием всего человечества, а не инструментом в руках избранных. Олег Николаев, видимо, наткнулся на эти старые наработки. И развил их. Вот только, как я погляжу, не для той стороны.

Внезапно Андрей осознал всю глубину происходящего. Это не просто интриги НИИ. Это геополитика, борьба за власть, за будущее всего мира. И он, студент-первокурсник из Москвы, каким-то нелепым стечением обстоятельств оказался в эпицентре этого водоворота. С пакетиком семян в кармане.

— Значит, семена «Герман F1» это не просто огурцы? - Андрей достал пакетик, положил его на стол.

Владимир Петрович взял пакетик, повертел его в руках, его проницательные глаза внимательно изучали упаковку.

- Этот сорт, Андрей, он сам по себе очень хорош. Уникален. Но если Николаев приложил к нему руку, то это может быть не просто огурец. Это может быть оружие.

Он вернул пакетик Андрею.
- Тебе нужно пойти спать, Андрей. Завтра нам предстоит многое обсудить и спланировать. Ты можешь оставаться здесь сколько потребуется. Мои стены станут для тебя крепость.

Андрей кивнул. Он был сильно вымотан, но теперь каждая клеточка его тела ощущала нечто большее, чем просто усталость. Чувство долга и понимание катастрофической угрозы. Он посмотрел на пакетик с семенами. Эти крошечные, спящие в земле зёрнышки могли перевернуть весь мир. И он, кажется, был единственным, кто мог этому помешать.