Начало. Умение слушать

В комнате пахло травяным чаем и старыми книгами. В кресле сидело Оно - как всегда, в том же углу, где свет лампы едва доставал до пола. Оно знало каждую её привычку. В сумерках, когда Катерина включала лампу с жёлтым абажуром - этот приглушенный свет был их общим ритуалом, защищающим от резкости внешнего мира. Оно было уютным, как слой пыли на книгах, который жалко стирать, будто вместе с ним исчезнет покой последних лет.

- Знаешь, - Катерина не повысила голоса. В её словах не было гнева, только лёгкая усталость человека, который долго нёс тяжёлый рюкзак, а потом наконец сбросил его на землю. - Ты был мне другом. Долго.

Оно не шелохнулось. Его силуэт был размыт, будто чей-то сон, который вот-вот забудется при пробуждении.

- Я защищал тебя, - голос прозвучал тихо, как шелест страниц. - Когда мир вокруг становился слишком шумным, я закрывал тебя своими ладонями от него. Благодаря мне ты научилась слышать свои мысли, а не эхо чужих голосов.

Катерина подошла к окну. За стеклом город подмигивал огнями, обещая тысячи встреч, случайных взглядов и живого тепла.

- Ты научил меня слышать себя, - согласилась она. - Но теперь я хочу услышать других. Мне больше не нужны твои ладони, закрывающие глаза.

Оно медленно повернуло голову. В этой «серой массе» угадывалась грусть - такая простая и понятная, что ей на миг стало жаль этого странного гостя.

- Ты боишься, - сказало Оно. - Там, снаружи, всё зыбкое. Всё непостоянное. Ты вернёшься ко мне, когда в очередной раз устанешь от людской суеты. Я всегда буду здесь. В твоём кресле. В твоём чае. В твоих строчках.

- Может быть, - улыбнулась Катерина, и эта улыбка стала самой искренней за многие годы. - Но сегодня я хочу просто открыть окно. Позволить ветру влететь в комнату. Впустить шум. Разрешить себе быть не идеальной, а просто - быть.

Оно поднялось. Оно не уходило с грохотом. Оно таяло, как туман на утреннем солнце, и этот процесс был почти незаметен. Оно не исчезло совсем, а просто перестало быть гостем, став частью интерьера, лёгкой тенью от кресла, которая теперь не давила, а лишь подчёркивала уют пустого места.

Катерина протянула руку к оконной раме. С тихим, почти нежным щелчком замок поддался, и в комнату, сметая остатки застоявшегося покоя, ворвался запах листвы, гул далёких машин и чей-то детский смех. В комнате стало чуть светлее. Исчезла та давящая густота воздуха, к которой она так привыкла, что перестала замечать. Катерина почувствовала, как прохладный вечерний воздух наполняет лёгкие, переплетаясь с её собственным дыханием.

Она подошла к зеркалу в прихожей. Впервые за долгое время Катерина посмотрела не на «автора, который должен пахать», а на женщину, у которой блестели глаза. Она коснулась керамической чашки на столе - та оказалась холодной, остывшей, как и всё то время, что женщина провела взаперти. Катерина не стала допивать остывший чай, а заварила новый, с ароматами лугов и полей. Это был аромат свободы и свежести.
 
Отпив глоток, она достала из ящика стола ещё не тронутый блокнот с плотной бумагой и ручку. Ноутбуком почему-то пользоваться не хотелось.

- Потом напечатаю…

Положила блокнот перед собой, ощущая приятную шероховатость бумаги под пальцами. Как давно она не писала своей рукой!

«Сегодня от меня ушло Одиночество, - написала она, и чернила медленно впитывались в лист, словно печать, закрепляя момент. - Оно оставило мне умение слушать. Теперь я готова услышать мир».

Оставив блокнот на столе, Катерина снова подошла к окну, вдыхая новый для неё аромат. В комнате стало ещё светлее.


Рецензии