Дело в шляпе

ДЕЛО   В   ШЛЯПЕ



Очевидно, тяга к странствиям у меня в крови. Буквально.


Йосиф, - мой дед по отцовской линии, - был портной. К началу Первой мировой он был вполне женат с четырьмя детьми, мал мала меньше и пятым на подходе, - вполне, казалось бы, типичное и ничем себе особо не примечательное, законопослушное лицо (нет, «лицом еврейской национальности» он станет потом, чуть позже, тогда же он ещё значился «подданным Российской Империи иудейского вероисповедания»). Несмотря на это, а то и ввиду оного, - вскоре после начала войны его мобилизовали, как и десятки тысяч других евреев в «черте оседлости». А ещё вскорости после того, с сотнями тысяч прочих, году в 15-ом, он благополучно попадает в немецкий плен. В тогдашнем немецком плену, по крайней мере, на начальных стадиях, отношение к ещё недавним врагам было гуманное и вполне сытное: в лагерях для военнопленных были самодеятельные театры, спорт, письма из дому, посылки и прочие мелкие радости бытия. А работали они в артелях – каждый к своему ремеслу при-ставленный, он, соответственно, портным – шил солдатскую форму. Но очень скоро немцы распознали его высокий профессиональный уровень и перевели на более привилегированную должность: кроить офицерские мундиры. И на этом его ординарность закончилась. Война, особенно, большая и долгая, не говоря уже о Мировой и Великой, - делает с людьми удивительные вещи: малых возвеличивает, великих уничижает, высвечивая скрытую природу тех и других, делая тайное явным, но и то и другое – настоящим.


Не взирая на поголовную сытость и сносность существования, Йосиф, со своим дружком-земляком, решил нарушить устои, законы и порядки, пусть и военные, проявить вопиющую неблагодарность к пленителям своим и… драпануть. И драпанул. Но вместо того, чтобы, - как то и положено всякому адекватному гражданину, простите, подданному, - отправиться прямиком на восток, домой, к семье - что было логично и предсказуемо, хоть и чревато повторной мобилизацией, а то и чем похуже, - друзья решили, напротив, отправиться на запад. И отправились. Они шли все дальше и дальше от родной Итаки, пересекали границы стран, языков, народов, а затем и саму линию фронта. Приключения на их пути – история особая, достойная самого Одиссея, но не для сейчас. Сейчас же заметим лишь то, что несколькими месяцами позднее, их, не всегда прямолинейные, но, как оказалось, глубоко целенаправленные блуждания по европам, не только успешно привели их к побережью Атлантики, но и подвигли дальше, заставив переправиться в Англию, а оттуда – в Америку. Вот это и была цель двух евреев, сбежавших в 1916-ом году из немецкого плена. Америка!


Америка, как известно, страна, с улицами вымощенными чистым золотом и ничем не ограниченными возможностями. Великий поток беженцев из раздираемой войной Европы выбросил их на дымные берега Нью-Йорка, точнее, Бруклина, а ещё точнее – Брайтон Бича. Брайтон Бич в ту пору представлял собой весьма колоритное зрелище, хоть и с трудом пере-носимое: нескончаемые кварталы впритык лепящихся хмурых домов, а в них, в тесных комнатушках, где относительно свободно могли бы разместиться человек пять от силы, разделяемые лесом перегородок из ветхих простыней, обитали пятьдесят, из которых едва ли не половина были дети. Маленькие. Или очень. Скученность, непрекращающийся гам, свар, крики, плач и разборки, вкупе с плотной пеленой ни с чем не сравнимых ароматов вечно вывариваемого белья, детских пеленок в моче и прочих неожиданностях, коптящих примусов и подгорелых гренок. Брайтон Бичу было не привыкать: до этой волны мигрантов, он знавал очень схожие ирландские и итальянские волны и, как тогда, так и сейчас, - возможности их обитателей ограничивались лишь их же собственным дерзновением.


А дерзновения, смекалки и инициативы Йосифу и его другу, как вы уже и без того поняли, судя по их турне по Европе, было не занимать. Всем и каждому было понятно, что из этого Рая на земле обетованной следует вырываться, да поскорее, вырываться и начинать жить. Жить в Америке. Настоящей. В той, где улицы... ну и т.д. Но, как именно  – было понятно куда меньше. Хотя…один из по слухам проверенных способов прочно связывался в умах обывателей с… таинственном Бюро Патентов. А по части патентов, изобретений, прожектов и вообще – фантазий, особенно, несбыточных- еврейская голова всегда варила с повергающим в трепет избытком. Наши друзья подошли к предмету своих изысканий со всей научной основательностью, начав с… опроса общественного мнения, резонно предположив, что самым продаваемым патентом окажется и самый востребованный. Так что же больше всего заботило обитателей мигрантских коммуналок? Никогда не догадаетесь! А заботила их больше всего проблема ночного писания. Детского. Дело в том, что ночами, детишки, - те, кто чуток постарше, просились на горшок, - самостоятельно, либо с помощью смурных ото сна взрослых. А по утру оказывалось, что в этот самый горшок они, как правило, самую малость, да не попадали, так что, вкруг каждого такого (а их было великое множество) непременно образовывалась неслабая лужа. С её-то устранения и начиналось очередное счастливое утро.


Наши друзья одолжили у собратьев по несчастьям пару центов и кое-какую более приличную одежонку. Купили бумагу, чернильный карандаш и что-то на ней начертили. А ещё они прихватили с собой ночной горшок – самый отмытый из всех, какой только сумели отыскать. После чего, набравшись, как им показалось, достаточной степени наглости, - отправились прямиком в самый что ни на есть Манхеттен, и не куда-нибудь, а в то самое, заветное Бюро Патентов. Там гениальное изобретение было торжественно, но тайно представлено пред светлые очи Эксперта. Изобретение, разумеется, было гениально, я уже говорил? И как всё гениальное – просто. Заключалось оно в превращении Ночного Горшка Обыкновенного в… Горшок Флюоресцирующий! Точнее, не весь Горшок (что было бы вполне накладно) а Гор-шок с флюоресцентным, светящимся в темноте, накладным ободком по верхней окружности, коя служила бы спасительным, притягательным ориентиром для любой детской и не очень, ночной струи.


И что вы думаете?


Таки да! Патент был принят. И им – тут же, на месте! – выплатили гонорар в размере неслыханных 5 американских долларов $$$ (зелененьких таких, знаете?). Пять долларов! Это цельных 2.5 $ на брата – целое невозможное состояние! Причем – в одночасье и даже не особо вспотев! Вот они – неограниченные возможности в натуральную величину. И что вы думаете, как они распорядились этим своим, немыслимо свалившимся на них богатством? И опять не угадали. Потому, что владельцы новоиспеченной фирмы «Джозеф &Со» (в мечтах, разумеется), - смотрели вдаль и зрели в корень. Им уже грезилось их собственное Бюро Па-тентов. Как минимум. Для начала. Но для начала требовалось… начать. Точнее, продолжить в том же духе – изобрести что-нить ещё. Но уже не на уровне каких-то там горшков и залатанных портков из Брайтон Бича! Нет! Это должно быть Нечто Этакое! Шедевральное! Для высшего общества, откуда прямая дорога к вожделенной «Джозеф &Со» (зовите меня просто «Джо»)! А дабы изобрести предложение следовало познать спрос. Но спрос на «этакое», для высшего общества, водится исключительно в нем самом и в ближайших окрестностях. Следовательно, было необходимо непринужденно, самым естественным образом в него вписаться. Иными словами, следовало стать джентльменами. Ну… или по крайней мере, постараться выглядеть таковыми. А что делает джентльмена джентльменом? Три вещи: Котелок. Заколка для галстука. И сверкающие башмаки. Но самое главное и совершенно необходимое – котелок! И друзья отправились в шляпочный магазин.


Когда фортуна делает вам Этакий игривый крендель хвостиком в пространстве – следует незамедлительно за него ухватиться, да покрепче, пока тот, на поверку, не оказался бы стремительно прощальным. Но в тот судьбоносный день фортуна с ними прощаться не собиралась. Войдя в один из самых роскошных шляпочных салонов, где, помимо, собственно, шляп, было всё необходимое для превращения среднестатистического ничтожества мужеского пола в истового джентльмена, и приняв максимально скучающе-невозмутимый вид, бегло скользящий по недоступным янтарным запонкам, лайковым перчаткам и перламутровым булавкам, - наши друзья стали свидетелями беседы. Беседы продавца с клиентом. Точнее, жалобы этого самого клиента – разумеется, настоящего джентльмена. Джентльмен сетовал, что в течении года он - в среднем - вынужден менять целых 6 (шесть!) котелков! А всё почему? А всё потому, что они протираются и засаливаются на полях. Нет, не все и везде, а в одном конкретном месте, а именно – с левого бока, там, где рука всякий раз прикасается к нему в приветственном приподнятии этого самого. А ведь, без этого самого совершенно никак не-возможно! И что же прикажете?! И продавец искренне - или не очень – присоединялся к сетованиям клиента: да мол, совершенно несправедливо: котелок ещё совсем новый, а уже ни-куда не годный! И что же прикажете? Да я и сам ума не приложу…


А вот наши друзья приложили. Мгновенно. Наспех купив какие-то, враз ставшие сами по себе второстепенными, котелки, - все прочие остававшиеся сбережения они вложили в раз-работку и все необходимое для следующего Патента. Грандиозного и обещающего перевернуть всю их дальнейшую жизнь. Нет, не того, что вы видите на картинке. Это было бы слишком просто (для повествования) и слишком сложно (для воплощения). Ведь их идея была, конечно же, как и все прочее, гениальна, а всё гениальное… ну и так далее.


Они изобрели ШЛЯПОДЕРЖАТЕЛЬ!


Шляподержатель представлял собой металлический клипс с плавной пружинкой, обшитый мягкой бархаткой – небольшой, незаметный и элегантный. Вместо того, чтобы всякий раз касаться котелка в одном и том же месте, потной рукой, пусть даже затянутой в перчатку, - джентльмен делал это с помощью едва приметного Шляподержателя – мягкого, незаметного, безотказного и СОВЕРШЕННО необходимого! Казалось бы, крохотная вещица, безделица – а ведь она способна вам сэкономить… дайте-ка посчитать… а помноженное на два, три го-да… а если у вас не один головной убор, а несколько, как то и подобает? Да это же целое со-стояние!


Когда все было готово в наипрезентабельнейшем виде, друзья отправились в уже знакомое Бюро, с оглушительно бьющимися сердцами и едва слышно бормотящимися молитвами. То и вправду был их День.


Патент был принят! С восторгом! И они получили – незамедлительно, на месте, наличными, - самые настоящие 47 (сорок семь!) $ и 58 (пятьдесят восемь!) центов. Да на такую суммищу… да с такими деньжищами… И что, по-вашему, они с ними сделали?



И опять, в третий раз, не угадали. Потому, что мой дед Йосиф и сотоварищи не открыли своё Бюро Патентов или какой другой бизнес из миллионов возможных в Нью-Йорке или где ещё в стране Неограниченных Возможностей. А всё почему? А всё потому, что на все или почти на все эти кровные-баснословные они приобрели… два билета на пароход… в Аргентину. Почему в Аргентину? Потому что, по слухам – проверенным, слишком фантастическим, чтобы быть правдой, и ещё раз проверенным, - барон Гирш создавал там еврейские сельскохозяйственные поселения, - вольные фермы в пампасах, на аргентинской целине. Вы получали бесплатную землю, семена, саженцы, оборудование, правительственные ссуды и льготы на построение дома, закупку скота и освоение земли. И всё это – по-еврейски и на еврейском, со своими синагогами, школами, газетами…  Свободой! И они уехали в Аргентину.


Что произошло потом, что вынудило моего деда Йосифа в 1919-ом вернуться из тучных пампасов благословенной Аргентины в голодную, окровавленную, погромную, раздираемую Гражданской войной Россию, тем самым, став в последствии, моим дедом, - то уже со-всем иная история… 


История… она не сохранила достоверного изображения легендарного Шляподержателя. Пришлось, для пущей визуализации образа воспользоваться вот этой удивительной – самой по себе – картинкой иного изобретения, как нельзя лучше иллюстрирующей дух эпохи.

Но, думаю, повествование того стоило…


16. 03. 26