Дядя, ты только не умирай

Толян уже не плакал. Он просто понял, что в этом нет никакого смысла. Ещё две недели назад он так не думал. Конечно, он знал, что реветь как девчонка, мягко говоря, не прилично. Но иногда, когда друзья не видят, помогало. Или у мамки что-то выпросить или от отцовского ремня отделаться.

Этой весной Толяну исполнилось 10 лет. Это много или мало? Вот как раз этого Толян и не может понять. Вернее, он понимал, что он взрослый… пока не остался один. Один на весь их посёлок. А возможно, что и не один. Но как узнать? Кричать нельзя. Ведь на крик могут стрелять. Пробраться в другие дома? Но, опять-таки могут стрелять. Да и от самих домов почти ничего не осталось. От его дома тоже мало что осталось. Ну вот погреб, в котором он сидит почти две недели, уцелел.
В погребе стоит много банок с вареньем. Банки целые. Ешь – не хочу. Раньше мамка Толяна ругала за сладости. Говорила, что нельзя жить на одних сладостях. А теперь Толян только на них и живёт. Ругать его некому стало. Правда теперь на это варенье он даже смотреть не хочет. Объелся на всю оставшуюся жизнь. Вот только сколько той жизни у него осталось – он не знает. Куда идти – он тоже не знает. Да и как идти, если мамка ждать велела?

Толян не хотел думать о том, что мамы просто уже не может быть. Увы, он давно уже понял какой короткой может оказаться человеческая жизнь. Вон, во дворе, тётя Варя лежит. Толян точно знает, что умирать она не собиралась. Когда волонтёры приезжали и всех пытались выселить, тятя Варя смеялась и говорила, что их всех переживёт ещё. А вот и не пережила. Под какой-то дрон попала. Теперь её даже подобрать некому. Хорошо, что лицо её в другую сторону от Толяна повёрнуто. Не так страшно смотреть.

Толяна с мамкой тоже предлагали вывезти в безопасную зону. Мамка не захотела. Сказала, что кому мы там нужны? А здесь нас папка найдёт, когда вернётся. Вот только папки уже второй год нет и где он неизвестно. Конечно, Толян верил в то, что папка вернётся, как и мамка. Вот только когда?

Иногда, Толян смотрел на себя в зеркало. Старое треснувшее зеркало, которое каким-то чудом завалялось в подвале. В таких случаях он всегда цыган вспоминал. Грязный как сто чертей! Так его мамка всегда говорила на грязных людей. Но привести себя в порядок ему просто было негде. Водопровод не работает. В соседском доме должен быть колодец. А идти туда небезопасно. Эти дроны словно из-под земли вылетают. Сказать по правде, Толян очень их боялся. Видел на что они способны. Лучше уж грязным мамку дождаться. Мама не обманет. Если сказала «жди тут, я вернусь». Значит вернётся.

Толян дремал сидя в углу подвала, когда к его ногам что-то упало. Было темно и Толян не сразу понял, что это человек. Понял он это лишь когда дневной свет проник в подвал. Человек был в военной форме. И даже с оружием. Но он не шевелился. Толян не знал радоваться ему появлению этого человека или нет? И почему он не шевелится? Крови не видно, вроде бы.
Подождав ещё немного Толян, решился подойти.
- Эй, дядя. – Прошептал он. – Ты живой?
Человек не шевелился. К горлу Толяна подкатил комок не то страха, ни то отчаяния. В общем всё сразу, что копилось в его душе все эти дни одиночества. По щекам покатились слёзы. Он забыл про осторожность и просто колотил своими кулаками по этому незнакомому человеку и кричал что есть мочи
- Дядя! Дядя! Не умирай! Слышишь? Ну пожалуйста, дядя! Не умирай!

Человек застонал и его губы прошептали «пить».
- Здесь нет воды. – Растерялся Толян. – Только мамкин сок в банках. Сейчас принесу. Подожди.
- Воды. – Опять прошептал незнакомый человек.
- Сейчас принесу. Честное слово – принесу. Ты только не умирай. В месте не так страшно. Я вернусь. Вернусь.

Толян выбрался из погреба во двор. Он слышал, как где то, совсем рядом летают дроны. Они могут его «засечь» и ударить. Но в его дворе не было колодца. А там, в подвале, человек просит воды. Не сладкого мамкиного сока, а именно воды.

Толян сжал кулаки, сцепил зубы, размазал по щекам предательские слёзы и в полный рост зашагал в соседний двор. Там был колодец. Там была вода.
А ещё была седина на его мальчишеской голове. Седина, которой ещё вчера не было.