Матвейкина Ёлочка

               

Как-то однажды в начале лета позвонила невестка Маша.
– Можно, мы вам на дачу ёлочку привезём? – спрашивает и объясняет дальше: –  Мы на Новый год Матвейке купили  в цветочном  магазине маленькую живую ёлочку. Поливали  её, она  не засохла. А теперь бы её вернуть в природу.
Я, конечно, соглашаюсь:
– Привозите, место для  ёлочки найдётся, пусть живёт у нас.
Долго ходили с Машей по дачному участку, выбирая местечко. Вроде бы  ели-сосны во дворе и  не положено сажать, но мы  суеверий  разных лишены, к тому же у нас уже есть пример красавицы-ёлочки Катеньки. Наконец нашли  удобное место у забора:  никому малышка здесь мешать не будет, и самой ей тут света  и тепла  на летние месяцы хватит, а зимой всё равно придётся под снегом  полгода провести, такая она ещё маленькая, всего-то сантиметров двадцать.
Посадили, камушками оградили, чтобы  нечаянно никто на неё не наступил, не сломал,  поливать стали в жаркие дни. Матвейке ещё два годика, наверное, тогда было,  но он тоже  принимал участие в посадке  и потом ходил с мамой и бабушкой проверять: как растёт ёлочка? жива ли?  не обидел ли её кто-нибудь?
Трава вокруг ёлочки вырастала, лиственницы и берёзы шумели, папоротник выбрасывал свои  роскошные   листья-лапы, клевер склонял к ёлочке  свои розовощёкие головки, иван-чай  осенью  сбросил  на ёлочку   свои пушистые семена. Паук иногда паутину развешивал,  в которую то комар попадался, то муха. А муравей, бывало, заползёт иногда на самую макушку, задержится здесь,  осмотрится, отдохнёт и дальше побежит  по своим муравьиным делам. Лягушки тоже мимо проскакивали частенько, но  ёлочка их, конечно,  нисколько не интересовала: им бы только комарья да мошек   побольше в брюхо набить, не любоваться же им красотой  маленькой лесной жительницы, пересаженной из цветочного горшка в землю.
И дождик, и солнышко  ёлочку сразу полюбили. И она их полюбила.  А ещё птичьи песенки её очень радовали. Птицы по зимней привычке частенько прилетали к кормушке, расположенной неподалёку. Белочка прыгала  по соседним высоким деревьям, но маленькую  гостью-переселенку   ни разу не задела.
Первая зимовка у ёлочки была  самой долгой. Ведь деревце было совсем крохотное, а зима была очень снежной, как обычно бывает в Заполярье, так что уже весной и  мы забеспокоились: не замёрзла ли ёлочка в своей  снежной берлоге? Но ничего,  наконец она высунула свою верхушку, потом и вся из-под снега  вышла, отряхнулась, к солнышку потянула свои ослабевшие за зиму веточки. И стала прибавлять в росте.
Все взрослые помнят, наверное, как в далёком детстве мама или папа  у дверного косяка измеряли рост  своей дочери или сына,  делая отметину карандашом, на сколько сантиметров подросли за год их детки. Мы не измеряли прибавку в росте Матвейкиной ёлочке-малышке, но  по  росту самого Матвейки определяли  прибавку в росте и  его зелёной подружки.
Сначала, первый год, ёлочка как будто болела, росла очень медленно, даже  почти совсем незаметно. Видимо, приспосабливалась к новому месту.  А  уже на  второй  год    сразу же после пробуждения  от зимней спячки выбросила новые ярко-зелёные побеги, как будто сообщила нам: смотрите!  живу! расту!
И вот уже Матвейка в школу пошёл, а ёлочка  хоть и не успела  догнать его в росте, но зато теперь ей по полгода в сугробе  сидеть не приходится.  В зимнюю спячку она  отправляется  только после больших снегопадов.
Тянутся к синему  небу  и золотому солнцу  и деревья,  и люди…