Алхимический инцидент в налоговой

Когда наступает ночь души, самое время насладиться видом звездного неба — без вас разберутся. Однако, начальник управления ИФНС №7 города О. Мамонтов Сергей Николаевич и младший лейтенант налоговой полиции Иван Доннов имеют свое мнение на этот счет.

М а м о н т о в. То есть, вы действительно утверждаете, что у безработного гражданина Лихачева в квартире двести килограмм золота?
Д о н н о в. Сто тринадцать слитков высшей пробы.
М а м о н т о в. И он говорит, что нигде его не покупал?
Д о н н о в. Не покупал.
М а м о н т о в. И золото, в свою очередь, не зарегистрировано в Федеральной пробирной палате?

Доннов мотает головой. Он не хочет стоять здесь, в этом кабинете. Кроме высоких стульев с зеленой обивкой, широкого стола, на котором теплятся подозрительные разводы, нескольких репродукций картин Ренессанса, аквариума и незначительных мелочей, вроде фигурки лиса из мореного дуба, нет ничего лишнего. Обстановка давит открытостью, еле уловимым запахом выделанной кожи и миланского парфюма. Таков аромат блеска, которого Мамонтов не чужд. «Поскорее бы домой», — мечтает Иван, механически отвечая на вопросы Сергея Николаевича. Доннов что-то кивает, произносит, но сразу же приходит в себя, когда Мамонтов встаёт из-за стола.

М а м о н т о в. Какое же объяснение дал Лихачев этому инциденту?!
Д о н н о в. Мы нашли его слова безосновательными... да и вообще...
М а м о н т о в. Говорите как есть!
Д о н н о в. У Лихачева философский камень.

Тут Мамонтов застывает в недоумении. То ли опешив, то ли еще по какой причине, руководитель кривит лицо. Его нижняя губа несколько обвисла, и, если бы не субординация, Доннов бы потряс эту губу пальцем.

М а м о н т о в. Признаюсь, не очень силен в философии. Что-то из Гегеля, да?
Д о н н о в. Из алхимии, Сергей Николаевич. Была такая... даже не знаю, как назвать... картина мира, что ли, средневековая, и в ней философский камень – нечто такое, что превращает любой металл в золото.
М а м о н т о в. «Что ли», «нечто такое»! Как же до сих пор ничего не знали об этом камне?
Д о н н о в. Так и не предполагали, что он существует...
М а м о н т о в (вызывая секретаря). Лида, зайдите пожалуйста, встал вопрос.
Л и д а. Сергей Николаевич, но ведь мы уже решали ваш вопрос сегодня...
М а м о н т о в. Лида, не вопрос встал, а встал вопрос!
Л и д а. А, ой... секундочку.

Над кабинетом нависает пауза. У Ивана уже ноги ноют и, если честно, хочется уже домой, чтобы переодеться и поехать на премьеру балета «Ложка дегтя в бочке Данаид». Эту постановку общественность ждёт наэлектризованная уже нескольких лет, и Доннову не терпится посмотреть на синтез балета и цирка и, как утверждает анонс, «новый путь в интерпретации древнегреческого мифа как лавандового рафа».

М а м о н т о в. Лида, младший лейтенант Доннов доложил об инциденте с Лихачевым. Вопрос: что делать?
Л и д а. Знаете, Сергей Николаевич, мне кажется, что тут налог о добыче полезных ископаемых подойдет, да.
Д о н н о в. Подошел бы, Лидия Павловна. До уплаты налога ему и юрлицо открыть, и, на секундочку, маркировать все добываемое золото. Но ведь золото не добывается, оно... оно... М а м о н т о в. НДС?
Л и д а. Да, там еще и НДС будет, золото же еще и товар, точно товар.
Д о н н о в. Товар сбывается, а Лихачев его никому не сбывает.
Л и д а. Ну, может хотя бы налог на самозанятых, а?..
Д о н н о в. Сергей Николаевич, так мы ни к чему не придем. Алхимическое золото находится вне поля налогового кодекса...   

Все молчат. Доннов чувствует, что в голове его начальника зреет мысль, и она вот-вот распустится бутоном перед служащими. А вот перед внутренним взором Ивана проплывает какао, черничный пирог и гречка с котлетой по-киевски. Вот Иван ее режет, и сок орошает сдобренный кориандром, перцем и солью гарнир.

М а м о н т о в. Знаете ли вы, дорогие коллеги, на чем держится государство?
Л и д а. На налогоплательщиках? 
М а м о н т о в. Именно такой ответ и приходит в голову первым. Но нет, государство держится на государственной тайне.
Л и д а. А что делать с Лихачевым-то?
М а м о н т о в. Именно это я и обсужу с высшей инстанцией. В моей практике не было эксцессов такого рода, что у человека не за что взимать налог. А ваше дело — сохранять строгую секретность этого дела.

Только лежа в кровати, после посещения театра Иван осознает: философский камень реален! Алхимия права! Но Доннов неприятно удивлен мелкой практичностью начальника. Понятное дело, работа накладывает свой отпечаток на человеческий образ и далеко не самый положительный, но должно же быть какое-то стремление стать чуточку новым, более приобщенным к тайнам природы? Истина ищет путь к Доннову не один день. Когда грудь открывается правде, Доннов хватается за все связанное с алхимией: реторты, трактаты, эксперименты, постижение таинственного шифра, которыми полны книги средневековых мистиков. Даже сидя на работе, заполняя отчеты и отыгрывая роль младшего лейтенанта (а это стало ролью после постижения истины), сквозь ткань мироздания Доннову просвечивает нечто. Подлинная жизнь. Великое делание.   

01.07.24