Терапевтическая история для тех, кто потерял близк

Валентина шла по узкой лесной тропинке, вдыхая влажный, промытый дождём воздух. В маленьких лужицах, оставшихся на земле, мелькало её собственное, чуть размытое отражение. «Господи, -мысленно молилась она, -помоги же мне не просто знать, а вспомнить. Вспомнить, что я любила, что чувствовала, чем жила».

Формально она знала о себе всё. Заботливые родственники подробно рассказали ей о прошлом после того, как три года назад она потеряла память при странных и до сих пор неясных обстоятельствах. Она знала своё имя, возраст, адрес, имена близких. Но это было похоже на чтение чужой биографии —безжалостно точной и безжизненной. Ей же отчаянно хотелось, чтобы в душе ожили картины, запахи, тепло былых дней.

По привычке она возвращалась из храма, где усердно молилась и ставила свечи с одной и той же просьбой. Лес вокруг монастыря был тих и спокоен в этот час. Лишь изредка щебетали воробьи, да шелестела листва под лапками белок, сновавших между развешанными монахами кормушками.

Вдруг её сердце, будто натянутая струна, дрогнуло и болезненно сжалось. Сквозь лесную тишину просочился едва уловимый, невероятно знакомый смех. Валентина замерла, а потом пошла навстречу этому звуку. Он становился всё отчетливее, пока она не вышла на небольшую полянку. И тут её глазам открылось странное зрелище: совсем низко, почти у земли, висело маленькое пушистое облако, а на нём что-то сидело.

Подойдя ближе, Валентина не поверила своим глазам. На облаке, спиной к ней, сидела чуть прозрачная фигура. «Неужели ангел?» -пронеслось в голове, когда женщина разглядела крошечные белые крылышки. «Я что, схожу с ума?» -её сковал страх.

В этот миг фигура повернулась. Это была очаровательная белокурая девушка. Она улыбнулась, и Валентине захотелось прикоснуться губами к её нежным, пастельно-розовым щечкам. Ласковые голубые глаза смотрели на женщину с бездонной нежностью, и её вдруг окутало тепло. Но вместе с теплом пришла и щемящая, пронзительная печаль, такая глубокая, что в горле встал ком.

Девушка снова улыбнулась, легко подлетела к Валентине и провела рукой по её волосам. Женщина не почувствовала прикосновения -только лёгкий прохладный ветерок.
— Ты… настоящий ангел? — прошептала Валентина. — Почему ты явилась именно мне?

Девушка ничего не ответила. Она лишь смотрела, и в её глазах отражалась та самая печаль, которая сжимала сердце Валентины. Женщина хотела задать ещё вопрос, но видение растаяло в воздухе, как дымка.

Домой Валентина вернулась в смятении. Она никому не рассказала о встрече - врачи предупреждали, что на фоне травмы психики возможны видения. Но встреча повторилась. И ещё раз. Ангел-девушка стала являться ей каждый раз на обратном пути из храма. Их безмолвные свидания длились всё дольше, и с каждым из них к Валентине возвращались обрывки памяти: вкус пирога, который она пекла, мелодия забытой песни, ощущение от давно утерянной книги. Она вспоминала свой нрав, свои реакции. Но чувствовала, будто в головоломке её прошлого не хватает самой главной, центральной части. Той, что собирала бы все воспоминания в целостную картину.

И однажды, когда Валентина в сотый раз начала засыпать её вопросами — кто ты, почему мне так спокойно с тобой, почему ты кажешься роднее всех на свете, — девушка заговорила.
— Ещё не время, — прозвучал тихий, словно колокольный звон, голосок. — Ты ещё не готова.

Но после этих слов встречи изменились. Ангел-девушка стала не только слушать, но и отзываться — не словами, а звуками. Один раз, когда Валентина рассказывала о скучном визите к врачу, в ответ ей донёсся тот самый серебристый, задорный смех, от которого по спине побежали мурашки. В другой раз, когда она заплутала на развилке тропинок, она явственно услышала подсказку: «Налево, мам!» — и тут же замерла, потому что слово «мам» отозвалось в глубине памяти глухим, болезненным ударом.

Память начала возвращаться обрывками, но не картинами, а именно ощущениями: ромашковый аромат детского шампуня, ощущение маленькой теплой руки в своей, мелодия из мультфильма, которую она напевала, убаюкивая…

Перелом случился дома.

Разбирая старую шкатулку с пуговицами и нитками, Валентина наткнулась на конверт. В нём лежали два пожелтевших бумажных билета в цирк. Дата на них была стёрта, но сохранился яркий рисунок — весёлый клоун на трапеции. Сердце забилось часто-часто.

— Чьи это? — спросила она у племянницы, которая была в гостях.
Та побледнела и засуетилась:
— Тётя Валя, да это же старьё какое-то, выбросите.
— Но чьи? — настаивала Валентина, и в её голосе прозвучала та самая интонация, которой она, похоже, пользовалась в прошлой жизни. Твёрдая, не терпяшая обмана.
Родственники переглянулись. Замолчали. Их замешательство, эта виноватая пауза, была красноречивее любых слов. В этой тишине Валентина вдруг увидела.

Не просто поняла, а именно увидела: раннее утро, солнечный луч на кухонном столе, эти самые билеты. Она, счастливая, суёт их в конверт со словами: «Сохраним на память о сегодняшнем дне!». А потом -радостные хлопоты, сборы, белое платье дочери… и пронзительный, леденящий душу голос из телефонной трубки: «Авария».

Правда пришла к Валентине горьким, но целительным прозрением. Оно сложилось из обронённой родственниками фразы, из внезапно всплывшего лица на старой фотографии, из той бездонной печали в глазах ангела. Она вспомнила всё. Вспомнила свою дочь, её звонкий смех, её светлые волосы. Вспомнила страшный звонок и боль, от которой сознание решило спастись, стерев само себя.

Родственники, увидев в её глазах понимание, лишь молча заплакали. Они боялись этой правды больше всего, опасаясь, что она разрушит едва окрепший рассудок Валентины.

Но разрушения не случилось. Напротив, в её душе наступил странный, пронзительный покой. Теперь она знала. Знала, что жизнь после смерти есть. Знала, что её девочке там хорошо. И знала, что та приходила к ней не просто как ангел-хранитель -она приходила как проводник, чтобы мягко, шаг за шагом, вернуть мать из плена забвения к жизни.

Боль утраты никуда не делась, она стала частью Валентины. Но теперь эта боль была светлой. Она больше не боялась жить, потому что знала: её любовь не прервалась. А их молчаливые встречи в лесу просто временно приостановились -до того дня, когда они смогут обняться уже навсегда…