Сергей Есенин. Господи, я верую!

Однажды Сергей Есенин сказал: «Меня поймут только через сто лет». Это удивительные слова для поэта, про которого уже при жизни выходили сотни публикаций.

Тем более они удивительны для советского поколения конца прошлого века, когда о Есенине было написано столько, сколько не было написано ни о каком другом поэте, когда книги его стихов превысили все мыслимые тиражи.

Казалось бы, Есенин не только понят, но и признан был миллионами русских людей еще несколько десятилетий назад. Признан за необычайную талантливость, с которой он выразил лучшие проявления русской души. Такие проявления могут быть различны.

Но почему-то наше сердце особенно греет признание поэта в любви ко всему тому, «что душу облекает в плоть». Только вот проявления душевной любви к чему-либо земному у людей разные. У одних это наслаждение красотой природы, у других наслаждение плоти противоположной плотью... А у третьих славой, а у четвертых вином...

 Оттого каждый на свой лад начинает понимать Есенина и выбирать из его творчества отдельные стихи для возгревания своих, скажем так, душевно-земных чувств. Такого ли понимания хотел Есенин? Конечно же, нет.

По словам поэта «душа грустит о небесах, она небесных нив жилица». И чтобы понять это, нам действительно потребовалось почти сто лет. Ровно столько, сколько потребовалось для того, чтобы у нас начала возрождаться православная вера.

Сегодня можно сказать со всей определенностью - настоящего понимания творчества Есенина вне православной веры невозможно. Конечно же, это не  значит, что раньше его вовсе не понимали и не любили. На генном уровне православие всегда жило в нашем народе. И некоторые христианские морально-этические ценности, пусть даже под знаком «Кодекса строителя коммунизма», утверждались в нашей стране.

Однако полного понимания есенинской поэзии в годы всеобщего атеизма быть не могло. Религиозность его произведений считалась временным заблуждением.

 Потому и устремленность души к иной, вечной жизни на небесах в его стихах не понималась и не воспринималась. Куда понятней были строки поэта, казалось бы, говорящие о другом устремлении:
Если крикнет рать святая,
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою.
Эти строки действительно приводят в недоумение верующего человека. Я в начале 1990-х годов специально обратился с этим недоумением к управляющему тогда рязанской епархией митрополиту Симону (Новикову), который любил творчество Есенина и считал его великим поэтом.

На мой вопрос, как можно понимать эти строчки, владыка ответил, что в апостольских Деяниях был такой случай, когда апостол Павел, в послании к Римлянам говорил, что готов отказаться от рая ради духовного спасения своего народа. (Рим. 9:3).

Впоследствии, перечитывая стихи Есенина, я обратил внимание на строки из его поэмы «Пришествие», написанной в революционном 1917 году.
Господи, я верую!
Но введи в свой рай
Дождевыми стрелами
Мой пронзенный край.

Какое точное подтверждение догадки митрополита Симона о том, что Есенин верил в Бога, но настолько любил свою Родину, свой народ, что его спасения желал прежде спасения собственной души! И особенно наглядно это проявилось именно в стихотворении «Гой ты, Русь моя родная», в котором и находятся пресловутые строчки о том, что Есенину не нужен рай.

Но, во-первых, он не мог кинуть Русь, ибо она для него священна. Даже хаты видятся ему иконами: «Хаты - в ризах образа». А уж на природу, Есенин тем более готов молиться. «Как захожий богомолец я смотрю твои поля», - пишется в этом стихотворении.

В нем и Сам Господь является не каким-то отвлеченным понятием, а частью православной родины. Реально присутствующим Духом. Даже в запахе яблок и меда.
«Пахнет яблоком и медом,
По церквам
твой кроткий Спас».

Иван Ильин, выражая ту же мысль философски, говорил: «Родина есть нечто от Духа Божия: национально воспринятый, взращенный и в земные дела вработанный дар Духа Святого».

Так мог ли Есенин откликнуться на сомнительный призыв бросить такую родину? Отказаться от дара Духа Святого? Как глубоко православный человек он интуитивно чувствовал, что за этим призывом может скрываться великое искушение предательства, отступничества от Святой Руси.
Я люблю Родину,
я очень люблю Родину! -
писал Сергей Есенин. Эти слова воспринимаются как молитвенный выдох человека, обретшего на земле свое счастье.

Иван Ильин об этом чувстве говорил так: «Разве не счастье иметь, любить и уважать свою родину; ведь любовь к ней — это Божье служение, которое для каждого само по себе и для других, остается делом священным».

Именно священным делом и Божьим служением можно назвать есенинскую поэзию, пропитанную любовью к Родине, к России, которая, по выражению Иоанна Кронштадского, есть подножие престола Божия.

Из книги "Игорь Евсин. Сергей Есенин: путь к Богу"