Ждите новое

Знаете, я тут на днях поймал себя на мысли, что мы живем в эпоху «ретро-футуризма наоборот». Обычно люди мечтают о том, что через пять лет у них будут летающие такси, а мы с вами с азартом неофитов гадаем, какую именно деталь нашего быта завтра объявят вне закона. И если пять лет назад мы смеялись над «пакетом Яровой», то сегодня этот пакет кажется нам уютным дамским ридикюлем по сравнению с тем чемоданом без ручки, который нам готовят.
Давайте без радуг и сновидений. Поговорим о вещах приземленных, как подошва сапога. О том, что действительно может исчезнуть из нашего рациона, лексикона и графика движения.

I. Окончательное решение вопроса «цифрового дезертирства» (VPN)

Начнем с самого очевидного. Сейчас VPN — это такая интеллигентская фига в кармане. Мы все делаем вид, что «дверь заперта», но у каждого в подкладке пиджака зашит дубликат ключа. Так вот, помяните мое слово: в ближайшие пару лет «техническая невозможность блокировки» превратится в «уголовную ответственность за обход».
Это не будет запрет технологии — это будет запрет намерения. Если у тебя в телефоне нашли «туннель», значит, ты потенциальный перебежчик. Зачем тебе в заблокированный Нельзяграм? Картинки смотреть? Нет, голубчик, ты туда ходишь за порцией неучтенного государством кислорода.
Введут сертификацию каждого устройства. Твой телефон должен быть «чист», как совесть замполита. А за использование средств анонимизации — штраф, приравненный к годовому доходу, или принудительные работы по набору комментариев в поддержку импортозамещенного «Чебурнета». Это логично: если границы закрываются в реальности, они должны быть забетонированы и в цифре.

II. Возвращение «выездной визы» (под соусом защиты гостайны)

Вы думаете, что право на загранпаспорт — это нечто незыблемое? Бросьте. Мы уже видели, как легко «база не выпускает» тех, кто задолжал три копейки налогов или не успел обновить данные в военкомате.
Следующий шаг — «целесообразность». Зачем вам, гражданин, в Турцию? Там же базы НАТО. А в Таиланд? Там сомнительные ценности. Будет введена процедура «согласования маршрута». Хочешь поехать — докажи, что твоя поездка не нанесет ущерба имиджу страны. А еще лучше — внеси залоговую стоимость своего возвращения. Чтобы у государства была гарантия, что ты не решишь «застрять» где-нибудь в районе Верхнего Ларса или аэропорта Бен-Гурион.
Это назовут «мерами по предотвращению утечки человеческого капитала». Звучит красиво, почти как экономический термин, а на деле — старая добрая цепь, просто с более длинными звеньями для избранных и короткой удавкой для остальных.

III. Лингвистическая кастрация (запрет англицизмов и «чуждых понятий»)

Законопроект о чистоте языка уже лежит на столе, он уже дышит нам в затылок. Но пока это касается только чиновников. Скоро это придет в каждый ценник и каждое меню.
Никаких «кофе-брейков», «дедлайнов» и, упаси боже, «маркетинга». Мы вернемся к «производственным перерывам» и «крайним срокам». Но это верхушка айсберга. Реальный запрет коснется преподавания английского языка как «инструмента колониального влияния».
Зачем школьнику язык Шекспира, если он на нем может прочитать то, что не одобрено Рособрнадзором? Оставят «технический английский» для обслуживания китайских станков и спецкурсы для тех, кому по долгу службы положено шпионить. Для остальных — церковнославянский (для души) и китайский (для будущего). Смешно? Пять лет назад и запрет «чайлдфри» казался анекдотом из газеты «Спид-инфо».

IV. Ликвидация «удаленки» в иностранных компаниях

Это то, что добьет остатки среднего класса. Работа на «недружественные» юрисдикции будет приравнена к экономическому шпионажу или, как минимум, к соучастию в финансировании врага.
Если ты сидишь в Рязани, а зарплату получаешь из Берлина — ты агент влияния по определению. Ты не зависишь от местной администрации, тебе не страшен выговор от начальника цеха. Это непорядок. Либо ты работаешь на отечественный госзаказ, либо ты — тунеядец с сомнительными доходами. Налог на «иностранный доход» сделают таким, что дешевле будет пойти разгружать вагоны с гуманитарной помощью. Контроль за движением средств по счетам (даже если это крипта, которую тоже «дожмут») станет тотальным.

V. Приватизация истории и семейных архивов

Мы уже привыкли, что учебники истории переписываются быстрее, чем высыхают чернила. Но следующим этапом станет запрет на «альтернативную трактовку семейной памяти».
Если ваш прадедушка был раскулачен, а вы об этом громко рассказываете — вы дискредитируете государственную политику прошлого. А прошлое у нас теперь так же священно, как и настоящее. Будет введен негласный (а потом и гласный) запрет на публикацию архивных данных, которые «вносят раскол в общество».
Любое исследование семейного древа, которое натыкается на репрессии или «неоднозначные» моменты войны, будет требовать лицензии от военно-исторического общества. Память должна быть стерильной, как операционная. Всё, что не вписывается в героический канон, — под заплатку. Книги уже замазывают? Скоро будут приходить со стирательной резинкой к вам в фотоальбом.

VI. Финансовая сегрегация (запрет на хранение «токсичных» валют)

Доллар и евро объявят «предметами, изъятыми из свободного обращения». Не для всех, конечно — для элиты они останутся «средством оперативного управления», а для нас с вами — «инструментом диверсии».
Помните 88-ю статью УК СССР? Она уже тихонько стучит костяшками пальцев по дверям Центробанка. Владение наличной валютой станет составом преступления. Хочешь купить импортное лекарство? Пиши заявку в спецкомиссию, обосновывай необходимость, и, если разрешат, тебе выдадут целевой перевод по курсу, который назначит специально обученный человек в телевизоре. Свободный обмен валюты — это ведь тоже форма свободы, а свобода, как мы знаем, — это осознанная необходимость сидеть тихо.

VII. Запрет на «несанкционированное» репетиторство и частное образование

Государство не может допустить, чтобы в чью-то голову вкладывали знания без печати Минпросвещения. Частные школы уже под прессом, на очереди — репетиторы.
Любая передача знаний от одного человека другому должна быть лицензирована. А вдруг вы на уроке математики закладываете основы логического мышления, которое потом приведет к неудобным вопросам? Репетиторство объявят «незаконным предпринимательством с идеологическим подтекстом». Обучать детей можно будет только по утвержденным программам, и желательно под камерой, подключенной к системе «Безопасный город».

Вы спросите меня, ну неужели всё так мрачно? Неужели они действительно запретят нам даже учить детей дома?»
Друзья мои, я не пророк. Я просто внимательный читатель. Если вы посмотрите на вектор движения, вы увидите, что он направлен в одну точку — полную герметизацию пространства. Внутри этой колбы может быть очень чисто и даже тепло, но там постепенно заканчивается воздух.
Самое горькое в этом не сами запреты. Самое горькое — та легкость, с которой мы к ним адаптируемся. Сначала мы возмущаемся, потом шутим, а потом начинаем гордиться тем, как ловко мы научились обходить новые рогатки. Но рогаток становится больше, а прыгать мы начинаем всё ниже.
Твиттер, Ютуб, книги... Это были внешние атрибуты. Теперь они приходят за внутренними — за правом распоряжаться своим временем, своим кошельком и своим прошлым.
Впрочем, есть один нюанс. Все эти запреты работают только до тех пор, пока есть те, кто их исполняет, и те, кто их боится. Как только количество абсурда превышает критическую массу, система начинает запрещать саму себя. Но до этого момента нам еще предстоит дожить, желательно — не растеряв по дороге остатки самоиронии.
Так что, когда завтра вы увидите в новостях запрет на использование иностранных слов в названиях парикмахерских — не удивляйтесь. Просто запишитесь в очередь на стрижку «Бокс патриотический». Это пока еще разрешено. Без VPN и без регистрации.
Хотя... за регистрацию я бы не ручался. Лучше возьмите с собой паспорт. И справку от участкового о том, что вы не намерены в процессе стрижки думать о чем-то недружественном.
Улыбайтесь, господа. Сквозь зубы, но улыбайтесь. Это сбивает их с толку. Они ведь искренне верят, что мы должны плакать, а мы — смотрите-ка — всё еще пытаемся шутить. А это уже, знаете ли, тянет на серьезную статью о «несанкционированном оптимизме в условиях повышенной готовности».