Стакашик

                (Чудесное изделие Веры Мухиной)

Напился гранёный Стакашик допьяна портвейну дешёвого, который в народе прозвали "Три Топора" почему-то, что совсем уж непонятно.
Напился, да и выпал из своего парадного подстаканника с паровозиком, и сразу же закатился в уголок под лавку, чтобы хоть немного просохнуть.
     И это-то в самом начале пути дальнего следования до города Пекина, что называется.   
Стыдно тебе должно быть, Стакашик, за такое совсем непристойное поведение.   
     Лежит Стакашик, старается лишнего не звякать, но всё равно – то мышка купейная прибежит, то тараканчик любопытный ему смотрины устроит.
Приходится тогда грубить самым некультурным образом:
– Ты чего, братец, вылупился, как баран на эти, как их там, на ворота новые.
     А тут ещё, невесть откуда, к нему Муха серая прилетела и тоже напилась допьяну из Стакашика.
А что такого – много ли Мухе нужно для опьянения?
Капелька портвейну дешёвого и всё – готово состояние полного головокружения и получите весёлое настроение.
Как только почувствовала Муха опьянение и головокружение – сразу стала петь свои песни непристойные, в основном, помоечного содержания.
Через слово – матюки или что-нибудь про экскременты упоминается.
А потом, конечно, про правительство вспомнила и про цены совершенно несуразные.
     Ну, Стакашик терпел, терпел, да и стал эту Муху торкать взашей самым грубым образом.
А Муха, конечно, начала спьяну ерепениться, стала звонко кричать во всеуслышание:
– Ты что это такое удумал, нечестивец этакий, вот зачем меня так грубо торкаешь – я ведь не чужая тебе какая-то, а я Муха настоящая купейная, не какая-нибудь грязнуха помоечная.
А к тому же – ты ведь тоже, дружок, к мухиным отношение имеешь, хотя и скрываешь это очень тщательно. Почему-то.
Ничего на это гранёный Стакашик не сказал, а просто повернулся на другой бочок, в стенку уткнулся и молчок!
     И так прошло 3 дня безо всякого общения с внешним миром, без любования пейзажами мимо проплывающими, позвякивания блестящей ложечкой по донышку стакашкиному.
     Однажды что-то рядом звякнуло-брякнуло и прямо под бочок Стакашика закатился медный Пятачок с виду слегка потёртый, но очень разговорчивый.
Этот Пятак устроился рядышком поудобнее в позе "Шавасана" и много чего рассказал интересного из своей биографии, потому что успел побывать во всех магазинах, киосках, карманах, универмагах, лавочках овощных и даже 2 раза был в Центральном Банке на экскурсии.
– А ты, Пятачок, на каких-нибудь пляжах с голыми гражданами был? Скажем, в Анапе?
– Ну, а как же без морского бриза утреннего – конечно был! И в Анапе, и в Сочи, и в Алуште, в Адлере, но в Сочи особенно хорошо, когда ночи тёмные – я там всегда под полтинник маскировался, ха-ха.
– А что там пьют граждане голые из стаканчиков, когда под солнцем лежат на песочке морском? Наверное, какое-то шампанское необыкновенное? Или бургундский мускат с чудесным привкусом ананасной мякоти?
Тут Пятак притворился совершенно сонным и даже похрапывать начал с присвистом.
Вздохнул Стакашик, прикрыл глаза и стал представлять себе всякие радужные видения.
Так и заснул потихоньку в сладких грёзах, в объятиях доброго Морфея-батюшки.
     А тем временем, пока он там в углу валялся-катался да с разными субъектами беседовал, в его родной подстаканник с паровозиком влез какой-то гладенький Стакашка-недотёпа совершенно необученный.
Конечно, в ж/д училище кой-чему всё-таки научили – самому простому и необходимому, но что может знать новенький про правильное настольное стояние при повышенной качке вследствие осевой расбалансировки?
Обязательно ведь обмишулится и обольёт клиента самым непристойным образом, а проводнику потом отдувайся за такого вот недотёпу – ползай на карачках с тряпкой вонючей, подтирай и извиняйся...
     А через неделю проводница полезла в дальний угол поискать денежку закатившуюся – увидела Стакашик, и очень обрадовалась.
Потом пошла на перрон и продала его молоденькому носильщику за 14 коп.
Носильщики очень такие стакашики нужные уважают – после работы они обычно посиделки устраивали с пивком и какой-нибудь закуской нехитрой.
И для этого всякий достойный носильщик всегда ходил, на всякий случай, везде со своим гранёным стаканчиком в кармане фартучном.
Так-то так, да стаканчики-то эти почему-то частенько кокались из-за какой-нибудь оплошности при погрузке багажа, особенно сундуков с уголками железными.
Сунул носильщик наш Стакашик в фартучный карман и бегом дунул за багажом, чтобы успеть доставить узлы и чемоданы вовремя прямо к вагончику.
А вагончик этот, как раз отправился на юг – то ли в Анапу, то ли в Геленджик к самому синему морю.
Эх, так и не довелось нашему Стакашику гранёному...