Котики и картина с секретом

Борис и Макс были братьями, хотя и совершенно не похожими друг на друга. Борис — пушистый серый полосатый кот с белым галстуком на груди, а Макс был тощим чёрным котом с большими зелёными глазищами. А ещё они были обычными котами-школьниками. То есть, они ходили в обычный седьмой «М» класс («М» - значит «Мур»), носили рюкзаки на одном плече и больше всего на свете любили поспать на подоконнике, подставив нос тёплому солнышку. Но сегодня сон пришлось отложить.

— Итак, — учительница истории, элегантная сиамская кошка Марта Ивановна, поправила очки на носу, — завтра вместо «Урока искусств» наш класс идёт в городскую галерею. Там открылась выставка «Забытые миры», картины старых мастеров, очень реалистичные. Прошу вести себя прилично, лапами ничего не трогать и слушать экскурсовода.

— Картины... — Недовольно зевнул Макс — Скукотища. Лучше бы мы пошли на рыбалку.

— А вдруг там будет что-то интересное? — Задумчиво почесал лапой за ухом Борис. — Говорят, на этих картинах целые миры нарисованы...

На следующий день в галерее пахло пылью, деревом и чем-то торжественным. Картин было много: портреты важных котов в париках, вазы с цветами, море, парусники с сильными усатыми котами на борту. Но Бориса притянула одна, в самом углу зала, на которую никто не обращал внимания, и все проходили, бросив лишь мимолетный взгляд на ничем не примечательный пейзаж.

Это был совсем небольшой пейзаж: на переднем плане старая, немного покосившаяся мельница у ручья, зелёный луг и узкая дорожка, уходящая далеко в лес. Дорожка была выложена цветными камнями и, казалось, манила к себе. Борис смотрел на неё так пристально, что у него даже усы начали нервно подрагивать.

— Макс, иди сюда, — позвал он брата. — Глянь на эту дорогу.

Макс нехотя оторвался от созерцания собственного отражения в полированном полу и подошёл.

— Ну, дорожка. И что? — начал он, и вдруг замер, уставившись на картину.

Дорога на картине словно ожила: трава с редкими желтыми цветочками по краям слегка колыхнулась, будто от ветра, а разноцветные камни, которыми была вымощена дорога, обрели объем и вдруг будто вспыхнули мягким, как дымка, тёплым светом. И этот свет от картины, будто туман, выливался из рамы прямо к ним, к двум ошарашенным котятам, ученикам седьмого «М» класса, окутывая их полупрозрачным облаком.

— Ты это видишь? — прошептал Борис.

— Вижу... — выдохнул Макс. Ему стало и страшно, и невероятно любопытно. — А давай... прыгнем?

— Да ты что? Это же картина! Марта Ивановна нас выгонит и никогда больше не возьмёт на выставки, если мы поцарапаем картину!

Но свет становился всё ярче, густой туман, заполнявший пространство около картины, поглотил и двух любопытных котиков, а Борис, который всегда считал себя осторожным, вдруг почувствовал, что лапы сами несут его вперёд. Он прыгнул первым. Макс, зажмурившись, рванул следом.

Вместо удара о твёрдый холст они почувствовали, как их окутал тёплый, пахнущий свежей травой и сухой землёй, согретой солнцем, воздух. Они летели куда-то вниз, кружась в неизвестном пространстве, и приземлились на что-то твердое, больно ударившись боками и лапами.

Ойкнув, Борис открыл глаза. Они сидели на той самой дорожке из камней. Впереди шумел лес, позади стояла настоящая мельница, а рядом журчал ручей. Они были внутри картины. Туман рассеялся.

— Вот это да... — только и смог вымолвить Макс, потирая худой ушибленный бок. — Мы что, теперь навсегда тут?

— Пока не найдём обратную дорогу, — Борис крутил головой по сторонам. — Красиво здесь...

Они пошли по дорожке прямо к лесу, дальше по узкой песчаной тропинке, усыпанной длинными сосновыми иголками и шишками, которые мешались под лапами, через лесок, который оказался совсем небольшим для быстрых молодых котиков, и, наконец, вышли к деревне, которая виднелась на высоком холме. Домики в этой деревне, расположившиеся по всему склону холма, были аккуратными, словно игрушечные, с маленькими красивыми окошками и соломенными крышами. Вокруг ни души. Любопытные котики отправились обследовать деревню.

Обойдя и обнюхав пару домов, Борис и Макс вдруг услышали приближающийся лай собак. С другого конца деревни маленькая кошечка Маруся бежала так быстро, как только могли нести её тонкие лапки. Сердце колотилось где-то в горле, которое пересохло от жажды. Мир вокруг превратился в сплошное серо-зеленое пятно, высокая трава хлестала по бокам, колючие ветки кустов царапали шёрстку, но она, не чувствуя боли, бежала изо всех сил, поглядывая по сторонам, куда бы можно было скрыться от преследователей.

Сзади, набирая скорость, с громким злобным лаем неслись собаки. Их было трое: разъяренные дворовые псы с жёлтыми глазами и влажными пастями, в которых поблёскивали острые клыки. Для них это была просто забава — гнать тощую трёхцветную кошку, наслаждаясь погоней.

— Стой, не уйдешь! — хриплый лай ударил по ушам.

Маруся споткнулась о корягу, но устояла, рванула дальше. В лёгких закончился воздух, они горели огнём. Она уже не чувствовала задних лап — казалось, они двигались сами по себе. «Если бы только добежать до укрытия, если бы найти щель, нору, хоть какую-то дыру, если бы...», — лихорадочно прыгали мысли в голове Маруси.

— Гав-га-га-в-в! — лай раздался совсем рядом.

Один из псов обогнал её и неожиданно выскочил наперерез. Маруся резко вильнула в сторону, но лапы предательски подкосились. Она заскользила по траве, кубарем покатилась под откос и больно ударилась о камень. От боли перед глазами засверкали звёздочки.

Собаки окружили её полукругом. Тяжело дыша, они скалились, с наслаждением глядя на жертву. Вожак, коренастый коричневый пёс с порванным ухом, выставил лапу вперёд.

— Ну что, добегалась? — прорычал он, дыша жаром и капая слюной рядом с перепуганной Марусей.

Маруся попыталась отползти назад, прижав уши, но упёрлась спиной в холодный камень. Бежать было некуда. Сил не осталось совсем. Она даже зашипеть не могла — из горла вырвался только слабый, жалкий писк. Она зажмурилась, и по её грязной мордочке покатилась одинокая слеза.

Вдруг раздался пронзительный крик, которого ни собаки, ни Маруся, совсем не ожидали.

— Мя-а-а-у! А ну, отвалили от нее! —Это было не жалкое шипение, это был громкий, раскатистый боевой клич. Сверху, с пригорка, словно две пушистые молнии, неслись два молодых дерзких кота.

Впереди летел тощий чёрный кот с бешено горящими зелёными глазами — Макс. А рядом с ним, раздувшись в два раза больше обычного и распушив, подняв трубой хвост, мчался полосатый Борис. Его обычно сонная морда была искажена такой яростью, что собаки на мгновение опешили.

— Кому сказано, пшли воон! — заорал Макс.

— Это ещё кто? — опомнился вожак. — Мелюзга? Валите отсюда, пока целы!

— Это ты сейчас у нас отвалишь! — рявкнул Борис и, не сбавляя скорости, прыгнул прямо на вожака, вцепился когтями в правый бок и повис, держась зубами, на длинной грязной собачьей шерсти. Борис был в десять раз меньше пса, но его удар и напор были такими неожиданными, что пёс отшатнулся и отступил на шаг, судорожно стряхивая с себя смелого кота, который так и продолжал висеть на собачьей шкуре.

Макс в это время, громко шипя и размахивая лапами с выпущенными когтями, прыгнул на морду второму псу рыжего цвета, целясь прямо в нос. Рыжий пёс взвизгнул и замотал башкой, прикрывая лапами больной нос.

— Ах вы... — третий грязно-белый пёс широко раскрыл пасть и попытался цапнуть Бориса, но тот увернулся с кошачьей ловкостью и врезал острыми когтями по собачьей морде.

Маруся, открыв глаза, смотрела на происходящее с перемешанными чувствами страха и счастья. Счастья – оттого, что есть кому заступиться за нее, и страха за исход битвы. Двое совершенно безумных, отважных котят дрались за неё, совершенно не знакомую им кошку, против трёх здоровенных псов!

Собаки явно не ожидали такого отпора. Они привыкли гонять бездомных котов и кошек, которые только и умеют, что убегать. Но эти двое не убегали. Они нападали. Они орали, шипели, кусались и царапались с такой дикой самоотдачей, словно защищали не какую-то чужую кошку, а свою единственную сестру.

— Да какие-то бешеные они! — взвизгнул пёс с расцарапанным носом, пятясь назад.

— Проваливайте, пока я вам уши не оборвал! — заорал Макс, делая вид, что снова бросается.

Вожак, потирая укушенный бок, злобно зыркнул на котят, потом на сжавшуюся у камня Марусю, и, поняв, что сегодня охота не удалась, рявкнул двум другим:

— Ладно, пошли. Связываться неохота...

Собаки, недовольно ворча и оглядываясь, трусцой побежали прочь, скрывшись за пригорком.

Борис и Макс, тяжело дыша, ещё несколько секунд смотрели им вслед, готовые к новой атаке. Убедившись, что опасность миновала, они повернулись к Марусе.

Злость на их мордочках мгновенно исчезла, сменившись тревогой и заботой.

Котята подошли ближе. Снизу вверх на них смотрели два огромных, полных ужаса от пережитого, глаза. Это была маленькая, тощая трёхцветная кошечка. Вся её длинная и когда-то красивая черно-бело-рыжая шёрстка свалялась и была в колючках, а одно ухо, чуть повисшее, было поцарапано.

— Эй, вылезай, — ласково позвал Макс. — Мы свои.

Кошечка недоверчиво выползла из-под камня и встряхнулась.

— Вы... вы не здешние? — спросила она дрожащим голосом. — Меня зовут Маруся. Я тут живу... ну, пытаюсь жить. Местные собаки за мной гоняются, а коты из сарая прогоняют, говорят, я чужая и бездомная. Только что они опять налетели, я еле спряталась, а тут эти здоровенные псы прибежали.

Сердце у Бориса, обычно ленивого и флегматичного, сжалось. Он вспомнил, как вкусно пахнет рыбой из его миски дома, какая у него тёплая лежанка. А эта маленькая беспомощная кошечка здесь совсем одна.

— Так не пойдёт, — твёрдо сказал Макс. — Не все здесь такие. Мы вот, например, не обижаем.

— Мы тебя в обиду не дадим, — добавил Борис и вдруг почувствовал себя невероятно храбрым и сильным. — Ты как?

— тихо спросил он, подходя ближе. — Цела? Не укусили?

Маруся попыталась встать, но лапы дрожали и подкашивались. Она посмотрела на своих спасителей огромными, полными слёз, глазами.

— Зачем? — прошептала она. — Зачем вы... рисковали? Вы же могли... они же вас...

Борис, всё ещё взъерошенный после драки, фыркнул и сел рядом с ней.

— Глупышка, — сказал он ласково. — Не все в этом мире только обижают. Есть и те, кто защищает. Мы теперь за тебя.

Макс согласно кивнул и осторожно лизнул Марусю в раненое ухо.

Вдруг Борис, словно почувствовав неладное, встал и заслонил Марусю собой. И вовремя! Откуда ни возьмись, выскочили двое здоровенных котов: один грязно-серый, а другой черный, немного похожий на Макса. Вид у них был бандитский: всклокоченная шерсть торчала в разные стороны, оборванные усы смешно топорщились, рваные уши подергивались, а облезлые хвосты нервно ударяли по земле, поднимая пыль.

— А это ещё кто? — прохрипел Серый, подойдя нос к носу к Борису. — А ну, брысь отсюда! Это наша территория! И все, что на ней, тоже наше, в том числе и бездомные кошки!

Борис распушил хвост, от негодования выгнул спину и зашипел так громко, что даже сам не ожидал от себя такого. Макс встал рядом, закрывая перепуганную насмерть новую подругу, его зелёные глаза горели решимостью.

— Это теперь наша территория, — рявкнул Макс. — И она идёт с нами. Попробуйте троньте! И Макс вдруг так пронзительно и протяжно заорал, что Грязно-Серый и Чёрный опешили. Они не ожидали, что двое каких-то городских, судя по виду, котов, будут так отчаянно наступать на них, местных. А драться Борис с Максом были готовы до победного конца, ведь от них зависела дальнейшая судьба слабенькой Маруси.

Видя такую решимость, местные хулиганы попятились.

— Да больно надо связываться с ненормальными, — буркнул Грязно-Серый, разворачиваясь и все еще дубася тощим хвостом по пыльной тропинке.

— Ща за подмогой быстро сгоняю, — добавил Чёрный, и они убрались восвояси, поджав хвосты.

— Пойдём с нами, — протягивая лапу Марусе, сказал Борис. —

Мы живём в другом мире. Там... там есть тёплые батареи. И рыба по вторникам.

— И корм сухой и влажный, мяу, — мечтательно протянул Макс, он был очень голоден.

Маруся смотрела на своих спасителей с обожанием.

— И там не обижают? — спросила она.

— Ну... по-всякому бывает, — честно признался Борис. — Но теперь мы есть у тебя. А мы тебя никому не дадим в обиду. Обещаем. Пойдём. Мы выведем тебя отсюда.

— Обещаем! — подтвердил Макс. И добавил:

— А теперь бежим скорее, а то с минуты на минуту те двое за собой всех деревенских котов притащат, и тогда нам несдобровать!

Маруся улыбнулась впервые за долгое время.

— Бежим! — скомандовал Макс.

— Бежим! — согласилась Маруся, и вот уже три пары пяток засверкали по тропинке через лес, а поднявшаяся в воздух пыль напоминала о том, что совсем недавно здесь кто-то был.

Хоть Маруся и бежала изо всех сил, а Борис с Максом как могли, подбадривали её, все же они бежали недостаточно быстро для того, чтобы их никто не смог догнать. В какой-то момент они услышали позади себя грозные вопли десятка воинственных деревенских котов, которые, казалось, вот-вот настигнут убегающую троицу.

— Я больше не могу! — в отчаянии еле слышно на бегу прошептала Маруся. Её лапы, казалось, не слушались, и она то и дело падала, с каждым разом поднимаясь всё труднее.

— Еще чуть-чуть, совсем немного, соберись, пожалуйста, Маруся, — уговаривал Борис, который и сам тоже начал терять силы.

— Не сметь паниковать! — командовал Макс, поддерживая всю команду.

Но вот уже и лес позади, впереди старая мельница, осталось преодолеть путь по дорожке из разноцветных камней.

— А как же мы выберемся? — Задыхаясь от погони и волнения, спросила Маруся, в затылок которой жарко дышали догоняющие хвостатые бандиты. Борис и Макс мчались молча и сосредоточенно.

Вот уже и мельница позади. И тут они снова увидели светлую туманную дымку: тропинка из разноцветных камней засияла, и как будто поднялась вверх, к висящему прямо в воздухе холсту, на котором был нарисован их музейный зал. На холсте мелькнула взволнованная морда Марты Ивановны.

— Быстрее! — крикнул Борис, схватил Марусю за лапу, и они побежали, что есть сил. Макс мчался следом, стараясь задними лапами побольнее ударить по морде Грязно-Серого, который то и дело щёлкал пастью, пытаясь ухватить Макса за хвост.

И вот, наконец, последнее усилие и — прыжок сквозь дымку, лёгкое головокружение — и трое путешественников с глухим стуком приземлились на паркет музейного зала прямо под картиной. С другой стороны картины разъяренные и обескураженные коты орали и крутили головами по сторонам, пытаясь понять, куда же подевались те, кого они так долго преследовали и почти настигли.

— Ах вы негодники! — воскликнула Марта Ивановна. — Я обыскалась! Где вы были?! А это ещё кто? — она уставилась на грязную Марусю, которая, испугавшись, спряталась за спины своих новых друзей.

Котята переглянулись. Рассказывать про прыжок внутрь картины было нельзя — не поверят.

— Мы... мы нашли её на улице, когда отошли попить водички, — быстро соврал Борис, едва отдышавшись. — Её обижали. Мы не могли оставить. Ей к нам надо. Пожалуйста.

— Да-да, пожалуйста, — добавил Макс, с мольбой в глазах глядя на учительницу.

Марта Ивановна посмотрела на Марусю, робко выглядывающую из-за спин Бориса и Макса, на решительные мордочки своих учеников, на то, как Борис, известный лентяй, заботливо прикрыл незнакомую кошку хвостом, и строгость в её глазах растаяла.

— Ладно, — вздохнула она. — Вечно вы, Борис и Макс, в какие-то истории ввязываетесь. Но раз спасли... значит, теперь она ваша, то есть, наша, примем ее в наш класс. Идёмте, бедолаги, после экскурсии придётся вас отмыть и накормить.

Дома Борис и Макс провели Марусю по комнатам (больше всего ей понравилась комната с названием «Кухня», потому что в ней пахло чем-то очень вкусным), показали свою миску (теперь общую на троих), своё любимое окно, с которого так хорошо видно птиц.

Свою большую коробку с мягким теплым пледом внутри Борис и Макс единодушно решили отдать Марусе, а сами запрыгнули на диван, где нашлось место им обоим.

Маруся, чистая и сытая, свернулась клубочком и тихо замурчала. Это было мурчание счастья. Пушистая разноцветная шёрстка согревала её лучше всякого одеяла.

— Знаешь, Макс— сказал Борис, засыпая. — А урок искусств был сегодня ничего так.

— Ага, — согласился Макс. — Самое главное, мы поняли: в любой картине можно найти приключение, главное — чтобы было с кем его разделить.

А Маруся, слушая их разговор, уже точно знала, что теперь у неё есть не просто дом, а настоящие друзья, ради которых она тоже прыгнула бы в любую картину, хоть в огонь, хоть в воду, вот только бы выспаться немного…

Продолжение следует…