Омут

Попутал слегка мелкий Чертяка великовозрастного Чертилу-гопника одноглазого и с перепугу залез в близлежащий Омут тихий.
Сидит тихо-тихонько в этом Омуте и боится что-нибудь высунуть – рыльце или свой хвост с кисточкой в виде приветствия кому-нибудь.
     А дело-то было как раз осенью, золотой порой, что называется.
Ну, для кого-то и золотая, может быть, а вот для Чертяки совсем никакая, даже не медная.
     По бережку, как обычно в такую золотую пору, уже Поэт топчется часа два, не менее, всё чего-то вздыхает-вздыхает, глаза закатывает и ругается иногда, но без мата, а потом вытащит вдруг из-за уха перо гусиное, слегка наклонится и давай строчить что-то в своей книжке с золотым тиснением.
И так строчит до тех пор, пока не позовёт его старушка знакомая покушать перловки со свежими гусиными шкварками, да ещё и обещает ему кружку с винцом почти полную, если придёт сейчас же.
     А Чертяка от этого совсем скучает и сам для себя устраивает какие-то развлечения простенькие, не ждёт милости ни от природы, ни от населения.
Ну, а какие в тихом Омуте могут быть особые развлечения?
Так, мелкое что-нибудь, чтобы уж совсем не разучиться совершать пакости озорные и разные.
Такие небольшие развлечения для души чертяки-пакостника мелкого – то девчонок напугать поздним вечером, то коникам хвосты запутать и в гривы им репейников насовать.
Или попутать кого-нибудь как следует, или взять, да и подрать кого-то уж совершенно отъявленного.
     Однажды среди ночи стал кто-то стучать в Омут очень настойчиво.
Это кого ещё нелёгкая принесла? – думает с досадой Чертяка мелкий, смотрит в щёлку, а там стоит какая-то незнакомая гражданка с косой, совершенно бледная и держит в руке какой-то клочок бумаги.
Чертяка приоткрыл чуть-чуть лазейку и спрашивает нарочно толстым голосом:
– А вам кого надо, дамочка?
А гражданка посмотрела в бумажку и отвечает нежным голоском очень учтиво и ласково:
– Скажите, товарищ – тут проживает мелкий Чертяка?
– Ну да, и прошу заметить, на совершенно законных основаниях – у меня даже квитанция имеется по этому поводу – почему-то соврал Чертяка, но это он по привычке своей чертячьей – всё врёт и врёт напропалую по любому поводу.
И приоткрыл лазейку побольше, пригляделся получше к дамочке, на её черты печальные – а вот и не было у неё, оказывается, косы никакой, а были совершенно распущенные волосы, как у всякой приличной утопленницы.
Хотел уже было Чертяка затворить лазейку покрепче, чтобы сквозняков не было, а бледная Утопленница с ноги на ногу переминается и говорит она дрожащими губами:
– Товарищ, скажите откровенно – так это вы будете Чертяка мелкий?
– Ну, да, – говорит Чертяка растерянно.
– Ой, как хорошо-то! Наконец-то мы и свиделись! Давайте знакомиться – я буду Утопленница Бледная, а вы, стало быть, будете Чертяка мелкий.
– Ну да, стало быть, всё правильно – я и есть Чертяка.
– Ага, тогда вот такой мой следующий вопросик: – Как вам тут живётся на отшибе, вдали от комфорта и центрального отопления?
А сама всё что-то в какой-то блокнотик потрёпанный записывает.
– А чего это вы, Утопленница Бледная всё пишете и пишете?
– А это я, как бывшая спецкор газеты "Товарищ, верь" давно уже хотела сделать какую-нибудь сенсационную публикацию.
И ещё вот вопрос интересный для читателей: а вы, чертяки, как-нибудь летать умеете?
– Нет, не умеем, – вдруг честно говорит Чертяка – вот ловко ускользать, мчаться, проваливаться – вот это умеем, кого-то подрать, побрать умеем, а вот летать – это уже не умеем, извините, матушка Утопленница.
– Да какая же я матушка! Посмотри, Чертяка миленький – я ведь совсем ещё девушка, у меня и свидетельство есть по этому поводу, – и показывает Чертяке мелкому свой документ о рождении.
А в свидетельстве большими буквами написано "Девушка такая-то", ну и дальше всякое насчёт рождения.
     Тут уж Чертяке и крыть нечем – пришлось впустить Утопленницу к себе для проживания – всё-таки девушка приличная, а не какая-то там девица непонятного поведения.
     А вскорости и зима накатилась, стало тесновато и холодновато – бр-р-р-р.
Хорошо ещё, что пришла эта Утопленница и они кое-как пересидели эту зимнюю стужу, хоть и в анабиозном состоянии.
Но вдвоём оно как-то веселее оказалось – Утопленница всё время весёлые анекдотики рассказывала, а вечерами истории страшные про кровопийц, мучителей жестоких – всякое, что у них в газетке обычно для впечатлительных граждан печатали.
     А весной вдруг пришли весёлые Мелиораторы вместе с бригадой Землемеров-первопроходцев, стали в задумчивости вокруг Омута и начали размышлять, как правильно решить вопрос с таким неожиданным препятствием.
Потому что у них есть план спущенный.
1-й Мелиоратор и говорит:
– А кто нам его спустил, братцы? Подскажите, пожалуйста, а то я совсем запамятовал.
– Да неважно, кто именно – главное, что сверху спустили, а наше дело маленькое – иди и делай как сверху велено, без оговорок и лишних вяканиев, – отвечает ему 2-й Землемер и даже совсем не поперхнулся от этого.
– Да что делать-то? Объясните, пожалуйста по-товарищески, по-землерско-мелиораторскому.
– Нет, друзья, всё-таки, давайте не будем всё в кучу мешать, а сделаем таким образом – землемеру – землемерово, ораторским – ораторское будет, а остальным – пусть где-нибудь в сторонке себе мелят как-нибудь по-тихому, сколько им вздумается.
Подумали-подумали Землемеры с Мелиораторами вперемешку и согласились не мешать всё в кучу, а сделать так, чтобы каждому нашлось место, где приложить свои способности научные.
Тут же закипело у них всё, начались звуки рабочие всевозможные: бряканья, тарахтенье, чпокания, хлюпание и ещё постоянно необходимые матюки для улучшения качества.
А на самом донышке Омута лежат себе Чертяка и Утопленница Бледная и в ус не дуют – совсем не догадываются, что вот-вот и их накроют с поличным.
Лежат себе потихоньку, оттаивают после зимней стужи да свои сновидения радужные разглядывают.
Но тут – чу! Сверху вдруг послышалось тарахтенье-долбление немилосердное и посыпалась им на головы крошка ледяная, а потом и целые куски ледяные стали шандарахать во все стороны.
А затем вдруг Землемер просунул голову в пустой Омут и увидел Чертяку с Утопленницей, и закричал радостно:
¬– А что я нашёл, братцы! Вы не поверите – Чертяку мелкого и настоящую Утопленницу Бледную!
Целёхонькие, что твоя Венера Милосская, сидят в уголочке полузамёрзшие и только глазиками выражают своё внутреннее негодование.
     И вся эта кучка оголтелых работников сельскохозяйственной мелиорации тотчас побросала лопаты, скребки, ломики и стали по очереди засовывать головы в Омут и говорить всякие свои возгласы.
Конечно, мы не будем всё это повторять по цензурным соображениям, но, в основном все они выражали крайнее изумление и делились прочими непристойностями.
Насмотрелись досыта, а потом стали рядить, куда отправить столь редкие диковины, чтобы получить деньжат поболе от этой находки неожиданной.
Порешили, в конце концов, отвезти их прямёхонько в Музей-Кунсткамеру, чтобы детки всласть насмотрелись на этакое чудо-расчудесное и после этого получали бы оценки наилучшие, потому что вид Чертяки и Утопленницы должен был улучшить их самооценку и укрепить веру в лучшее будущее.
А почему они так решили, а кто их знает почему – решили и решили, а нам-то что с этого, кто поймёт этих Землемеров и Мелиораторов, когда они выпьют водочки, да ещё закусят прошлогодней водорослью.
А пока посадили своих пленников в клетушку тесную на всякий случай – а то, кто его знает, этого Чертяку, что он там придумает, возьмёт и сделает какую-нибудь пакость подлую, а потом – фьють и растворится каким-нибудь своим чертячьим образом.
     Но тут, как всегда в трудную минуту, шёл отряд пионеров-тимуровцев по берегу.
С барабанчиком и прочими пионерскими принадлежностями, а вожатым у них был очень отважный и решительный Боба Михельсон, что называется.
Увидели ребята как Мелиораторы мучают Чертяку мелкого и Утопленницу и сразу же воспылали чувством справедливости и нетерпимости к такому жестокому обращению ради своей наживы низменной.
А больше всех пылал вожатый Боба:
–  Мы требуем от всех пионерских отрядов нашей великой страны – отпустите сейчас же этих слабосильных невольников, а то мы сообщим куда следует и вас привлекут за такие поступки нехорошие.
Тотчас вся бригада Мелиораторов перетрусила, а потом и бригада Землемеров посовещалась и тоже перетрусила как следует.
– Да забирайте вы их, пожалуйста – больно нам надо с такими отщепенцами валандаться – нам же проще будет работать на благо необъятной родины!
Пионеры очень обрадовались, сразу же забрали с собой и Чертяку, и Утопленницу, и поселили пока у себя в пионерской комнатке.
     А через некоторое время послали Чертяку по нужному направлению на учёбу в МГИМО для обучения дипломатическому искусству объегоривания и забалтывания, а Утопленницу пристроили инструктором по обучению всех желающих навыкам спасения утопающих.
И с тех пор они уже не виделись никогда.
По совету подружек Утопленница Бледная купила себя косметические румяна, чтобы щёчки натирать и всегда теперь с самого утра косу сама себе заплетает, да ещё и с атласным бантиком.