Субботняя магия

Бернард Братенфер, двоюродный брат Иоганна Пфефферкорна, прыгал из мира в мир с сумасшедшей скоростью. За ним гналось то, чего Бернард боялся больше, чем самое ужасающее чудовище; можно сказать, за ним гналось само время, его по пятам преследовала суббота. Для колдуна-иудея, которым являлся Братенфер, колдовать порталы в субботу было делом совершенно немыслимым. И ведь он всё рассчитал: отправился в путь с запасом, чтобы быть в замке Пфефферкорна за день до субботы. Но сначала, в мире разумных насекомых, его четыре часа промурыжили на таможне, хотя он не вёз ничего, кроме одежды, предметов гигиены и пирожков тёти Раисы. Затем, в земле великанов, портал полдня не хотел открываться, и Бернарду пришлось прятаться в пещере от хищных гигантских мух. И наконец, в земле кентавров, чиновник решил поинтересоваться, может ли кентавр принять иудаизм. Но в чём Братенфер не имел понятия, но чиновник не отставал. И, подумав, Братенфер ответил, что верхняя человеческая половина может стать иудеем, а нижняя - нет.
В результате, когда Бернард наконец-то оказался в нужной реальности, солнце уже почти зашло, а до замка оставалось ещё около трёх миль. Открыть новый портал он мог не раньше, чем через час, а это было слишком поздно. Пришлось добираться пешком, причём нужно было двигаться весьма быстро, к чему он совсем не привык. Дорога, по которой бежал Бернард, почти целиком состояла из ям, от чего он постоянно спотыкался и дважды упал, порвав дорожный плащ. Когда он наконец добрался до цели, то рухнул без сил во дворе замка. До появления первых звёзд оставалось несколько минут, безжалостные зубы времени упустили свою жертву.

Пфефферкорн встретил кузена с натянутой улыбкой. Они общались нечасто, никогда не были близки. Во время редких встреч Братенфер позволял себе критиковать его образ жизни, так что, когда Иоганн получил сообщение о предстоящем визите, то не слишком обрадовался. Он решил, что Бернард предпримет попытку вернуть заблудшую овцу на путь истинный и замучает его проповедями. Однако, во многих преступлениях можно обвинить Пфефферкорна: он сжигал города и деревни, накладывал проклятия, развязывал войны и не платил налоги, но никто не сможет сказать, что он когда-либо отказывал в гостеприимстве собрату-колдуну, а тем более родственнику. Так что уже через час они сидели за столом, за которым громоздились изысканные лакомства. Компанию им составляла прекрасная невеста Пфефферкорна, Агнесса. Братенфер отказался от мяса курозавра, усомнившись в его кошерности. Он несколько поколебался: мясо выглядело и пахло чрезвычайно аппетитно, а возможно, если рассматривать его как птицу, то употребление курозавра в пищу может быть допустимо, но в конце концов Бернард решил не подвергать свою душу излишнему риску. Зато он уплетал за обе щеки редчайшую поющую форель, возможно, одну из последних в своём роде, благо в её кошерности он не испытывал никаких сомнений.

Бернард был само очарование: он осыпал хозяина и хозяйку комплиментами, нахваливал еду и ни разу не упрекнул Пфефферкорна в отходе от традиций и казался сама любезность. Это весьма насторожило Иоганна, и он начал становиться раздражительней с каждой минутой. В конце концов он не выдержал и на очередную любезность Бернарда ответил сквозь зубы:
- Выкладывай уже, зачем прибыл. Ты ведь не хочешь сказать, что проделал весь этот путь для того, чтобы петь дифирамбы мне, моей возлюбленной и моему повару.

- Ты как всегда проницателен, дорогой кузен. Дело в том, что я вынужден обратиться к тебе за помощью. Я планирую открыть небольшой заводик по производству еврейских волшебных палочек. Они будут настроены творить исключительно кошерную магию и самостоятельно отключаться при наступлении шаббата. Но мне для того, чтобы начать, не хватает девяносто душ на получение разрешений и закупку материала. Для такого прославленного чародея, как ты, это совершенно ничтожное количество, и я всё верну в течение одного года.
«Девяносто душ – ничтожное количество, скажет тоже!»- подумал Пфефферкорн. Конечно, у него были девяносто душ, и он даже мог позволить себе их одолжить, зная, что они вернутся. Но речь шла о Бернарде, и все его проекты неизменно заканчивались фиаско. Так несколько лет назад он решил продавать рога единорога эльфам, забыв, что для эльфов единорог- священное животное, и едва остался жив. Затем он пытался продавать наряды из перьев радужной птицы в землях вечного лета, забыв, что там отродясь не носили никакой одежды. И нынешняя его затея провалится с таким же треском, можно даже не сомневаться.

- Мне надо подумать дорогой кузен, проконсультироваться, так сказать, с подушкой,- сказал Иоганн.- Я смогу ответить на твою просьбу завтра утром.
Иоганн сидел за столом в кабинете, рядом стояла Агнесса. Глядя на задумчивое и удрученное лицо жениха, она спросила:
- Почему ты ему просто не откажешь?
- Я бы, конечно, мог, но тогда вскоре со мной связалась бы тётя Раиса, затем тётя Сара, дядя Авраам и ещё пяток родственников с вопросом, почему я отказал их дорогому Бернарду. Нет,- Пфефферкорн покачал головой,- тут надо поступить тоньше.
Он почесал затылок, подумал ещё несколько минут.
- Кажется, у меня есть идея.

Перед самым рассветом в замке раздался ужасный грохот. Сбежавшиеся на шум слуги увидели, что дверь в хранилище валяется на полу, а контейнеры с душами исчезли все до одного.

Бернард Братенфер дождался окончания субботы и покинул замок Пфефферкорна в ужасном настроении. Иоганн и Агнесса смотрели, как за ним закрывается портал.
- Ты ведь не думаешь, что он и вправду поверил, будто тебя ограбили?- спросила Агнесса.
- Разумеется, нет, он дурак, но не настолько. Однако обвинять меня во вранье он не станет. Теперь придётся менять дверь и заплатить «грабителям». Накладно бывает иметь родственников.