КН. Глава 33. Носопырка врастопырку

Глава 33. Носопырка врастопырку.
Когда волюнтаристская реновация земного ада благополучно провалилась до упора обратно в материнскую преисподнюю, та словно бы заново народилась, чихнула и всё ней понеслось по следующему кругу, вновь оставляя далеко позади себя мир живых и чувствующих. Как было таким случаем не воспользоваться?! Уловив сей краткий миг всеобщей амбивалентности, Владик воспользовался возникшей неразберихой на планете и по-быстрому с несколькими такими же неприкаянными репатриантами сквозанул обратно в старый ад через его ближайший исправный портал. Словно на побывку или в самоволку, но лучше, конечно, в краткосрочный отпуск. Он сильно рисковал более никогда не вернуться обратно на Землю, потому что живому человеку не дано дважды спускаться в царство мёртвых, раз попробовал и будя. Однако Владик всё же пренебрёг античными предрассудками и всё же оказался здесь. Теперь лишь бы и здесь не посадили на гауптвахту. Вот куда ни кинешь - везде клин. Ладно. Так что тут?!

Почти как у Лермонтова: «Кругом родные всё места, высокий барский дом и сад с разрушенной теплицей». Несмотря на недавно учинённый погром, казалось в том непоколебимом имении сатаны по-прежнему тихо и спокойно. Ничего не изменилось, никуда не рухнуло, никто не забыт, ничто не пропало. Лишь полный штиль во всех сферах, переборках и штреках временно расстыкованных миров. Ничто ничему не препятствовало, поперёк не становилось, а было как никогда более ласковым и внимательным. Почти как в последние годы струхнувшей Советской власти. Пространство в прежних выходных штольнях резко устало искривляться, может быть потому что просто выдохлось, поизносилось или ему всё надоело. Зато в отдалённых пределах видимо оставалось как огурчик, но это ещё требовалось доказать.
Сначала бывший капитан Хлебников на авиа-перекладных добрался до большого острова Калимантан, который свободно разлёгся в западной акватории Тихого океана непосредственно на самом экваторе планеты. Затем с восторгом прошёл между тамошним «вертепом ведьм» сопкой Кинабалу и низеньким вулканом Бомбалай, давно и до пояса развороченным изнутри предыдущими выбросами чрезмерно деятельных мертвяков для корректировки баланса личного состава топ-менеджмента банков, правительств, да и всего остального человеческого ада. Этот затерянный в джунглях сверхнадёжный портал между мирами местное население давно нарекло мамой Бомбалейлой или дорогой неземного счастья возвращения к истокам бытия. Эту маму уж точно было не разбомбить ни одним тактическим налётом каких-нибудь «буревестников» или стратегических белых лебедей. Идеальный всесезонный вход и въезд в преисподнюю. Максимум отсутствия гнилых земных удовольствий, прежде всего навязчивого сервиса и убойной рекламы. Почти без вездесущих полицаев, общением с которыми здесь брезговали даже вновь поступившие на службу новобранцы демоны вместе с сестрицами суккубами.
По мере приближения к связующей коллатерали миров всё меньше оставалось сомнений в правильности взятого курса. Всё более отчётливая колея великой магистрали жизни уходящей в смерть пока что вела куда-то под своды, сначала огромных тенистых менар и секвой, а затем и глыб древней как смола застывшей магмы. Вечная рокада между потоками жизни и смерти, в ад и местами обратно, постепенно превращалась в сложноустроенную мегалитическую магистраль во множество рядов, пешеходных мостов и виадуков. А вот светофоров или иных регулировщиков движения нигде на ней повидать не удалось. Всё на дороге в небытие регулировалось само собой. Понятно, что ни ДТП на такой трассе никогда не может случиться, ни лихачей объявиться, ни с синими проблесковыми маячками ни один слуга народа никогда не пронесётся, взрявкивая клаксонами и распугивая презренное быдло. Алчных гаишников по ней лишь в клетках или запечатанных вагонетках провозят и только в одну сторону, как шихту где-то там в пылающей глубине сгружают, вероятно сразу в топки, чтобы лишнюю посуду ими не пачкать. Чисто, аккуратно, пристойно, по настоящему и во всём безотходная технология - такова была эта вызывающая уважение и неимоверный трепет вековечная визитная карточка подземной ойкумены.

И вот он дома. Да-да, и при ином заходе сюда это всё равно были снова они, незабвенные, сказочно гиблые, всегда отлично и строго по делу искривляющиеся адские места! Он с наслаждением вдохнул всей грудью незабываемый полновесный воздух своей второй родины, оглядывая упоительно сумрачные убаюкивающие просторы, так часто снившиеся ему после необдуманного бегства отсюда. Никакой тебе пошлейшей голубятни откуда-то сверху, этого земного неба, на редкость бесстыжего, неприлично раздетого до пронзительной и липкой синевы. Бывало даже тени под ней где-то там по Земле ложились до неприличия голубые. Здесь же никаких ни перед кем обязательств, долгов  и разнообразных мест для подвигов, которых каким-то чудом опять удалось избежать. Заливисто лая и подвывая, те подвиги, как беспилотники-камикадзе последней модификации, порою неистово мчались вослед, пытаясь догнать. И по земле и на бреющем. Кидали лассо. Свистели как пули у виска.
- Мир ловил меня. Но не поймал. - Прошептал сам себе полностью успокоившийся Хлебников. - Я снова здесь, где он меня никогда не достанет. Единственное место, куда не просунутся его щупальца. Только бы вот так навсегда.

Тут Владику на плечо уселась маленькая гарпия, возможно обыкновенный гнездовой слёток с гор, ограничивающих седьмой круг преисподней. Там у гарпий основные гнездовья. Полудевочка-полуптичка. Пока что не взрослая, вполне себе курносая особь летучей женщины-хищницы, выматывающей душевные кишки веками отсиживающим своё кровавым правителям и прочим бывшим земным душегубам. Под заунывные звуки древней, невесть каким чудом попавшей в седьмой круг, шаманской шарманки она запела чистым, прозрачным голоском адского заморыша:
- Казните за сорок миро-ов!
Казните за сорок пудо-ов!
Казните меня поскорее-ей!
Не стОю я о-чередее-ей!
И прах мой развейте быстрее-ей!
Носопырка врастопырку, глаз не оторвать, какая прелесть, какой милый голосок! Она доверчиво потянулась к нему хорошенькой пастью, лишь слегка обагрённой виртуальной кровью очередного вновь прибывшего премьера или президента. Оказывается, ты только что накушалась, милая, потому и распеваешь эти псалмы. Жрать тебе их не пережрать, дорогая! Приятного аппетита. Только нашим владыкой не подавись!
- «Сплю-у! Эх, сплю-у!». - Завершила она куплет.
- Так это, получается, была ты?! - Вполголоса воскликнул бывший спецназовец Владик. - Полевую практику у нас проходила?! Что ж, и это дело. Молодец! Значит, и здесь не подавишься. Спасибо, что не покидаешь и эти угодья и меня! Что ждёшь, что помнишь. Теперь с тобою хоть выспаться можно будет по-настоящему! Наташу Овчинникову не забыла?! Жива она, жива! Ждёт меня, как обычно. Умница! Почти такая же, как ты, чуткая и внимательная, а певучая, как сто примадонн вместе взятые. Только не так жалостливо поёт как ты. Жизнь - она же такая разная!

Владик с невыразимой нежностью погладил юную и стройную гарпию по слегка выгибающейся спинке, а затем прошептал на ушко:
- Ты же Ксеня, насколько мне помнится?! Курьерша у суккуб?! Точно! Это я запомнил. А ты по-прежнему одна спать боишься, потому и кричишь так всё время?!
- «Сплю-у! Эх, сплю-у!» - Подтвердила гарпия знакомым голосом лесной совы-сплюшки с далёкой полевой практики на Земле.
- Скажи-ка, симпатяга, «спасибо», что ты у нас наверху в настоящий переплёт не попала! Не зря так всегда боялась отключаться. И правильно делала. Мы бы из тебя давно там дрон сделали, ИИ в одно место вставили, перепрошили да и перезапустили в сторону другого противника. Намного бы жальче петь стала!
Гарпия беззаботно чирикнула, похлопала крылышками, уселась на плече бывшего спецназовца поудобнее и склонила девичью головку обрамлённую локонами, словно бы прислушиваясь к речи пока незабытого ею существа, никак не похожего на объект её повседневной охоты в царстве теней.
- Как там дедушка Люцик, не помер, живой пока?! Вот и замечательно! Куда мы без него?! Кто же, кроме дедушки, потянет всё это хозяйство?! Старый конь борозды не испортит, хотя и всё мельче берёт, наверно выдыхается. Но что поделать?! Старенький стал, помочь некому. Любимая суккуба и та сбежала с приблудными эфэсбэшниками!
Гарпия Ксения слушала-слушала, силилась что-то ответить, а по-русски ничего-то и не знала, а может просто забыла. Да так и промолчала, словно гастарбайтерша какая-то.
- А дедушкины сыновья как поживают?! По-прежнему репетируют своё образцово-показательное шоу «Четыре всадника Апокала»?! Что-что?! Кони недавно умерли после какого-то взрыва на Стиксе?! Не вынесли реаль-Апокаль от людей?! Я правильно понял?! Так и знал! А-я-яй! Как жалко-то животинку инфернальную вашу! Так вы новых купите! Советую терской породы, они более выносливы и красивы! Или элитных заграничных. У нас наверху некоторые олигархи продают всего по нескольку лимонов зелени за штуку. Для вас это копейки. Я вам с дедушкой адресок в личку скину, договорились?! Передай ему и мой привет, пере-чирикай по вашему беспроволочному вай-фаю! Договорились?! Будет вам снова полная четвёрка Апокала по высшему разряду. Сначала пандемия новой чумы на белом коне, затем братоубийственная война на рыжем. Следующим непременно объявится Голод на вороном, и под занавес, замыкая круг – поскачет всадник на коне Блед или Смерть, отмыкающий самую бездну ада. Полная прелесть получится! Гарантирую! Можете не благодарить!
Красавица гарпия вновь чирикнула, поправила красиво обагрённые локоны и собралась улетать прочь с приветом к дедушке Люцику, которого, разумеется, и колом осиновым никогда не добьёшь и поэтому в гробу он видел всякие приветы и поучающие советы. Не учи деда и всё тут! Напоследок девочка подземелья опять пропела ноты, в низком старте приседая для взлёта:
- Ля-до-си Ля-до-си Ля-ля-а-а!
Соль-си-ля Соль-си-ля Соль-со-оль!
Фа-соль-соль Фа-соль-соль Ре-ми-и!
До-фа-ре До-фа-ре До-доо-о!
До-фа-ре До-фа-ре До-доо-о!..
Помолчав, Ксеня застенчиво добавила старомосковским говорком:
- Но кажется, это всё же лучше петь в до диез или ля-миноре. Вот тогда и жалостливее получится, но я пока не умею.
Затем гарпия-сплюшка вскинула сиреневую головку и вновь задорно прокричала свою коронку:
- Сплю-у! И-и-эх, сплю-у!».
- Погоди-ка спать! - Как в тумане, прикрыв глаза, стал замедленно проговаривать Владик. - Сначала передай в свою рейхсканцелярию моё донесение, сама понимаешь от кого и на чьё имя: «Ваше сообщение адресату литер «А» озвучено полностью. Объект всецело озадачен. Процесс пошёл по плану. Запомнила? По плану!..».
Тут Владик с некоторым испугом помотал головой, похлопал ресницами, словно избавляясь от очередного наваждения. Но было поздно, алгоритм воспроизведения как будто выключился. Почти ничего сам не помнил, что сказал, зачем, для кого. И тут же заново будто провалился обратно. Вновь зажмурившись, Хлебников выпалил скороговоркой последнюю часть вменённого ему ответного послания литера «А»:
- …просил сообщить, что выхода для него не осталось. Возможности отступления сворачиваются одна за другой. Поэтому объект будет стоять до последнего и на прежних позициях. Предлагал ещё раз повлиять на американцев. Ещё велел передать, пусть дедушка на всякий случай готовит приёмный люкс и помещения охраны для предотвращения в дальнейшем попыток возможной экстрадиции литера «А» обратно на Землю. Персон на триста, не меньше. У вас наверняка помнят, как действуют только два наших спецназовца. Можете себе представить весёленький эффект, когда таких новых спартанцев здесь появится ровно триста, да во главе со своим неустрашимым царём, только притворившихся мёртвыми. Запись оканчивается. Последняя ремарка: непременно возвращайте всю использованную матчасть для капитального и профилактического ремонта! С этим у нас строго. Всё!
Гарпия Ксения, записав сей контент чрезвычайной важности, согласно моргнула удлинённым разрезом словно у куколки пронзительно синих глаз и легко вспорхнула во вздымающуюся багровую даль.
- Сплю-у! И-и-эх, сплю-у!». - И понеслась, быстро уменьшаясь в размерах, донося из клубящихся жёлто-красных туч, как от заевшей пластинки. - Казните за сорок миро-ов! Казните меня поскорее-ей! За сорок, за сорок, за сорок!..
Вновь очнувшийся Владик прокричал вдогонку:
- До свиданья, милая Ксеня! Веди себе прилично, птичка-девочка, сильно не усердствуй с этими сплюшкиными путешествиями к нам и обратно! У нас недолго и по-настоящему забыть себя и таким навсегда остаться. Вправду казнят. Будут тебе тогда и сорок миров и все твои сорок сороков! Всем расскажи понемногу и не забудь про меня!.. Слышишь?! Про меня-а-а!.. Эх-х! Вот бы хоть немного ещё пожить вечно! Или хотя бы как Ксеня - сорок раз по сорок! А потом всё повторить сорок раз.

Затем что-то опять сдетонировало в верховьях Стикса, наверно от потерянной земной боеголовки. Бездонные омуты его вновь сомкнулись и чавкнули, словно челюсти мегалозавров. Преисподняя в который раз содрогнулась, клацнула и опять встала на место, чётко поправив случайный подвывих. Лучшая мастерская мира вновь и привычно оказалась на высоте, рассылая миллиарды ловушек для новых сорока миров. Но Владику опять выпала прежняя фишка в обратный дальний путь и в прежние казённые места. Как заколдованная! Но как же быть с античной приметой, что дважды в царство мёртвых спуститься нельзя?! Как быть и с принцем датским, ступившим на путь Данте, в «безвестный край, откуда нет возврата земным пришельцам»?! Все врут календари и все поэты также. На самом деле возврат всегда существует! Человек в состоянии всегда и отовсюду вернуться, лишь бы он захотел. Перед ним настоящим ничто не устоит. Потому что все возможные сорок сороков миров, включая преисподнюю, всегда у него в голове и никуда из неё деться не могут. Им просто негде будет жить.

Оказывается, вот как времена поменялись! Можно сказать, необратимо. Вот как далеко шагнул прогресс в понимании и мира и человека в нём! Не только в одну и ту же реку дважды можно, но и в царство мёртвых теперь легко опускаться хоть каждый день после обеда. Носиться туда и обратно, регулярно, как на Мальдивы, всякий раз в полной целости и сохранности возвращаться назад, заставая картинку один в один прежнюю, приторможённую, какой она и была на момент предыдущего отбытия в преисподнюю. И при этом всегда обстоит так, словно никто не замечает периодического исчезновения, а затем и пропадания главного действующего лица в человечестве, ведущего его персонажа, на самом деле мечущегося в пределах своих сорока сороковин. Каждый все их носит в себе, они составляют его сущность, и именно поэтому ни при каких обстоятельствах уйти от себя никто не сможет. Разорвать положенный круг сороковин никому, никогда и ни за что нельзя. Поскольку даже смерти при таких обстоятельствах конечно не существует. Ибо что тогда смерть как не просто рабочий переход в другое состояние?! Как признался ещё апостол Павел: «Не все мы умрём, но все изменимся!».

Слегка раздосадованный столь отрезвляющей, буквально ледяной, хотя и вновь открытой предпосылкой, опять проделав большой экзистенциальный тур по всем своим мирам, бывший спецназовец без каких-либо затруднений изменился вспять. Абсолютно никем не замеченный вернулся в то самое место, откуда для него началась вся цепь предыдущих событий. В собственный круг первый. И сразу же всё вокруг воспроизвелось для него в мельчайших подробностях. Буквально один к одному, в точности каким когда-то стартовало. Владик угодил в те же самые исходные обстоятельства - с милой девушкой Наташей под огромной липой на лавочке в лермонтовском сквере возле фонтанов, цветными водомётами прямой наводкой, в упор расстреливающих по-прежнему упрямо подставляющуюся статичную бездну Млечного Пути. Похоже на Земле для него и в самом деле ничего не изменилось. А просто поджидало возвращения неисправимо блудного сына, не требуя ничего взамен. Всё та же неопознанная сова-сплюшка, как ей предписывалось в полётном задании, хоронилась в земных ветвях, якобы мудро дожидаясь темноты, неумолимого наступления благодетельного прокси-царства теней. Однако на этот раз условно незнакомая диверсионно-разведывательная сигнальщица молчала. Никого уже не страшась, она вероятно отсыпалась в своём всё-таки обнаруженном сорок первом мире, поскольку не издавала вслух положенных фирменных вскриков: «Побереги-ись!», «Эх, сплю-у!».
Примеряясь к чужим гнёздам, как к опорникам жизни, скользили в воздухе всё ещё упорно молчащие кукушки с бомбовым грузом до упора взведённых яичек. Папы-кукуны злорадно отсчитывали кому-то опрометчиво накликанный век, который сколько бы ни длился, всё равно любому покажется не по душе и потому коротким. Но никто и не обещал, что будет легко, всё равно придётся уйти в расцвете лет, когда бы тот расцвет ни появился на горизонте. Чего же хотеть от демо-версии?! Сбои и рассогласовки на каждом витке дисковода. А потом по примеру реновации резидентки-сплюшки постепенно заткнулось и славное кукушечье племя. Может быть, осознав, что на хорошо, не по одному кругу отработанных угодьях многого теперь не накукуешь!

Впрочем, вполне возможно, что у тех птичек, прототипов гарпий, такое происходит регулярно. Каждое солнцестояние на Земле не случайно считается Всемирным днём молчания кукушек, бывающим ровно два раза в год. Для чего-то же эти крылатые демоны прекращают куковать, даже под маской заботы о людях?! Словно на переучёт уходят. Видимо самая короткая или длинная ночь в году каким-то образом отключает в них отсчёт предстоящих кому-то лет. Не исключено, что столь длинная пауза нужна для проведения профилактического аудита состояния дел с умноженными сверх необходимого человеческими жизнями. Не слишком ли земной век затягивается у тех, кому он и даром не нужен?! Зачем лишнего накуковывать?! Поэтому-то преисподняя, как центральная диспетчерская бытия, два раза в год и производит плановую ревизию и выбраковку не всегда адекватно накликанных лет. Соразмеряет, как они соотносятся с реальными возможностями ада по приёму неоправданно умножившихся душ.

После каждого вселенского аудита во время очередного солнцестояния, в течении нескольких дней на Земле наступает вот такой критический но плановый период. И тогда пернатые аудиторы срочно начинают подправлять свою отчётность:
- Кукушка, а, кукушка?! Сколько лет мне осталось?!
- Ку!
- Почему так ма…?!
- Закрыл клюв! Добро пожаловать в ад!


Тихо мурлыкал музыкально-информационный канал на Наташином смартфоне. Владик говорил, показывая на цветы в ближайшей роскошной клумбе:
- Посмотри! У деда Люцика в саду под его охотничьим замком в девятом круге растут точно такие же. Даже орхидеи имеются. Только там они пахнут сильнее и, можно сказать, неотвязнее. Может быть, потому что всегда предчувствуют то, от чего людям никогда не отбиться.
- Вообще-то орхидеи почти не пахнут! - Осторожно сказала Наташа. - Но в твоём случае может быть всё что угодно. Это я так, к слову. Не обижайся, фантазёр.

Радиоканал на смартфоне Наташи на слове «орхидеи», как чёрт от ладана, вдруг поперхнулся и стремительно погнал потрясающую информленту с подборкою от различных новостных агентств мира, по-разному но всё-таки сообщивших об одном и том же. При всех формах подачи это было совершенно потрясающее, долгожданное заявление об окончании кровопролитнейшей войны между ближайшими по духу и крови странами-соседями, создании трибунала над преступниками с обеих сторон и прежде всего предателями. Это всё-таки произошло!!! Боже, да в самом ли деле?! Неужто великое советское наследство между братьями наконец поделено полностью?! Когда один уже без глаза и руки, а второй без обеих ног и печёнки.
Наташа, ахнув и прижав руку к сердцу, ошеломлённо повторила только что услышанное:
- «Боевые действия полностью останавливаются в соответствии с пунктом один мирного договора, подписанного час сорок пять тому назад! Первое заседание государственного трибунала над военными преступниками назначается на сороковой день после безоговорочной капитуляции противника». Вот это да-а! Всё-таки дождались и этих сороковин! Ты слышал?! Вы всё-таки своего добились, ребята! Ваши усилия не пропали даром! Смогли выдернуть гвоздь конфликта и своё задание в аду выполнили полностью. Война закончена. Я думала, этот кошмар никогда не закончится! Но трибунал-то зачем было создавать?! Неужто мало уже пролитой крови?! Кто там такой мстительный и всё ещё не может остановиться?! Где милость к павшим и к падшим?!
- Могу сказать только одно. - Вдруг подхватил Владик. - Я давно подметил, что архидемоны прекращают мериться тьмами власти на Земле. Видимо всеадский рестлинг всё же иссяк и на какое-то время приостановился. Скорее всего из-за очевидного цугцванга, по-русски говоря, цейтнота. Слава Люциферу! Архидемонам слава!
- О чём это ты?! – Наташа внимательно посмотрела Владику в глаза. А он в ответ просто обнял её и молча ткнулся носом в плечо, ничего не говоря. Всего не скажешь, над всём не поёрничаешь. Даже в нескольких миллионах слов.
Наталья потормошила жениха:
- Э-эй, товарищ офицер, ты чего?! Очнись! Всё же хорошо! Или нет?!
- Во всяком случае теперь ты не погибнешь. – Пробормотал Владик. – Но с этой минуты всё может получиться иначе. К сожалению, скорее всего, не намногим лучше. Лишь бы не хуже.

Мимо их лавочки прошла немолодая, но по-прежнему очень приятная на вид дама. Негромко окликнула Владика:
- Товарищ капитан! У вас всё в порядке?
- Пока да! – Негромко проговорил он в ответ, едва взглянув на удаляющуюся женщину. Секундой позже та, полуобернувшись, добавила, глядя прямо в глаза:
- Вы готовы?!
- Максимум через полчаса, Лариса Михайловна. Только провожу девушку к паркингу.
- Хорошо, я подожду. Вон на той лавочке, в тенёчке. Видите, это где голуби кормятся?!
Наталья набросилась на жениха с ворохом вопросов:
- Кто это?! Старая, а какая красивая! У тебя с нею роман?!
- Это по работе. Не бери в голову!
- Какой работе?! Тебя же уволили?! И почему ты капитан?! С каких это пор?! У тебя же сейчас другие погоны?!
- У неё есть такое специальное обращение к некоторым людям. С некоторым вывертом или отсылом в прошлое. Я ведь ещё недавно был капитаном. Не обращай внимания. Могла бы и фельдмаршалом назвать, а то и генералиссимусом. Она действительно очень старая, поэтому имеет право на особое отношение к своим высказываниям.
- Но почему я ничего не знаю ни о ней, ни о ваших, как ты говоришь, «особых, специальных отношениях»?! Нет, тут всё-таки роман! Я так и знала! Тебя нельзя надолго оставлять одного!

Владик слегка замялся, но потом решился:
- Это Лариса Михайловна Рейснер, моя добрая старая знакомая. В прошлом - врач очень высокой квалификации. Практически академик. В первую гражданскую войну знаешь, как задвигала?! С товарищем Троцким, «демоном революции» на его бронепоезде «Америка» вовсю рассекала по всей стране. Чего только не выпадало на её долю! Куда, в какие только обстоятельства ни забрасывало! Между прочим, она даже спала в постели нашей последней императрицы, расстрелянной большевиками. И якобы принимала там многочисленных возлюбленных. Настоящая половая разбойница! Да и не только половая. С маузером, например, никогда не расставалась. Это такой здоровенный полуавтоматический пистолет американского производства, в деревянной кобуре. Излюбленное оружие красных дьяволов и дьяволят. Шмаляла им во всех, налево и направо. Но иногда миловала и помогала. Необузданная в страстях. Короче, действительно роковая женщина. С нею только свяжись, никогда не отвяжешься, вся жизнь кувырком пойдёт.
- Эге-гей, придумщик! Ты уж говори, да не заговаривайся! Я-то тебя сейчас сразу отвяжу! – Строго приказала Наталья. – Сколько же ей в таком случае лет?! Должно быть сто пятьдесят, не меньше. – А поскольку сболтнувший лишнего Владик молчал, словно осиротевший вурдалак, добавила: - Отсюда делаю простой вывод: это всё про неё ты только что опять придумал?!
- Вроде того. Есть немного. Но только чуть-чуть. Просто домыслил. Как сейчас говорят, пролонгировал. А вот про постель императрицы - сущая правда. Клянусь! Ладно, не буду больше эту милую тётеньку сажать в твоих глазах! Не то самой захочется.
- Да ты и так её посадил, дальше некуда. Всё же - сто пятьдесят ей, древней распутнице, если считать по датам. Клеопатра отдыхает рядом! Я же говорила?! Ни одна женщина, как бы ни старалась, свой возраст не скроет. Ты только в глаза ей загляни! Там же бездна клубится! Ни одно средство Макропулоса не поможет замазать эту картинку.
Наташа, помолчав, неуловимо быстро подняла над собой руки, словно потягиваясь и отряхиваясь от наваждения.

- Эх-х, но с другой-то стороны…
- Что?! С какой «другой»?! - Насторожился Владик.
- Ты знаешь, если по-честному, сейчас я бы тоже не возражала на царской постельке прикорнуть вот так же! А потом ловить себе молоденьких мальчиков бывших капитанчиков. Шучу! Боже, какая пошлость, как не стыдно хвалиться этим, да такой старушке?! Она давно в зеркало смотрелась?! Ой, мамочки, бывает же такое! Это само по себе неприлично, а уж хвастаться такими подвигами и подавно.
- Не перегибай палку, Наталья! Все вы, женщины, одинаковые! Вставай, пошли! Мне действительно требуется с ней переговорить. Потом всё объясню.
- Как знаешь! – Наташа решительно встала и пошла по направлению к паркингу, где стояла и отсверкивала на солнышке её серебристая пятилетняя девочка-Альмера Классик, чем-то неуловимо смахивающая на исхудалую красавицу гарпию, совершенно случайно попавшую в этот мир и от изумления потерявшую дар речи. Увидев Наташу, она приветственно пискнула сигнализацией и, чуть ли не спинку выгибая, застенчиво потупила раскосые фары, не зная чего ещё добавить.