О браке

«В беззакониях зачат есмь и во гресех роди мя мати моя».
Каждое утро мы, православные христиане, читаем эти слова. Как правило, наизусть, скороговоркой, стараясь не вдумываться, и уж конечно, не относя это лично к себе или, не дай Бог, к своей матери. Если нас спросят, мы ответим, что речь идёт о человеческой участи вообще, о падшей природе, отягощённой грехом.
Что это значит? Разве не прозвучали уже почти две тысячи лет назад слова «Брак честен, и ложе непорочно»?

Проблема пола и брака, затянувшаяся и болезненная.

Из интервью о.Георгия Митрофанова: "Половые отношения в раю имели какой-то другой характер; какой - об этом могут размышлять лишь монахи, которые вообще к этой проблематике относятся очень неравнодушно."  Имеются в виду, в том числе,  соответствующие пассажи стареющего Августина из «Civitate Dei»,  безжизненные и уныло-непристойные; цитировать не буду. Но вот его гениальная «Исповедь» -  искренняя, страстная и убедительная, ставшая одной из самых популярных книг христианского мира.

Автору «Исповеди» около 45, это ещё очень живой человек, не исключено, что с примесью кипучей берберской крови.
Августин оплакивает свою молодость, ему угрожают  бездны порока, "липким клеем" страстей он прикован к своим грехам, а именно, к женщине. Если бы не мать, он бы погиб.
Великолепный ритор, он сумел убедить в этом своих читателей. Биографы снисходительно прощают ему грехи  юности -  главное, что он сам от них отрёкся и других наставил на путь истинный.

Часто сравнивают две "Исповеди" - блаж. Августина и Ж.-Ж. Руссо, подчёркивают  очевидную разницу в уровне нравственного самоотчёта. Мне же хотелось бы обратить внимание на некоторое сходство.
Оба автора долго каются в совершённых в юности кражах - один груш, другой - ленточки. Оба обходятся без всякого покаяния там, где оно действительно было бы уместно - в отношении их семейной жизни. 

Итак. «В шестнадцатилетнем возрасте своем, прервав по домашним обстоятельствам школьные занятия, жил я вместе с родителями на досуге, ничего не делая, и колючая чаща моих похотей разрослась выше головы моей; не было руки выкорчевать ее. Наоборот, когда отец мой увидел в бане, что я мужаю, что я уже в одежде юношеской тревоги, он радостно сообщил об этом матери, словно уже мечтал о будущих внуках, радуясь опьянению, в котором этот мир забывает Тебя, Создателя своего, и вместо Тебя любит творение Твое, упиваясь невидимым вином извращенной, клонящейся вниз воли. В сердце матери моей, однако, Ты основал храм Свой и положил основание святой обители Твоей; отец мой был только оглашенным, и то с недавних пор. Она же была вне себя от благочестивого волнения и страха: хотя я еще не был окрещен, но она боялась для меня кривых путей, по которым ходят те, кто поворачивается к Тебе спиной, а не лицом».

Простодушный отец мечтает о внуках!


Каковы же были действительные обстоятельства его бурной молодости? Из той же "Исповеди" можно узнать следующее.
Ему не было ещё семнадцати лет, когда он встретил в церкви свою возлюбленную; не было восемнадцати, когда он стал отцом.
Они прожили вместе 14 лет. "... Всё-таки она была одна, и я оставался верен даже  этому ложу"– извиняется он через много лет.
Молодая семья живёт в Милане. Августин, познакомившись с Амвросием Медиоланским, постепенно рассеивает свои предубеждения относительно христианской церкви. Ещё немного - и Августин сам в неё войдёт. Неофициальный брак – не проблема: церковь признаёт конкубинат.

Но... "Ко мне приехала моя мать, сильная своим благочестием; она последовала за мной по суше и по морю, уповая на Тебя во всех опасностях".
Моника славилась своим даром умиротворять враждующих, соединять распадающиеся семьи. Однако здесь речь шла о сыне!
В результате: "... Оторвана была от меня, как препятствие к супружеству, та, с которой я уже давно жил. Сердце мое, приросшее к ней, разрезали, и оно кровоточило. Она вернулась в Африку, дав Тебе обет не знать другого мужа и оставив со мной моего незаконного сына, прижитого с ней. Я же, несчастный, не в силах был подражать этой женщине: не вынеся отсрочки – (девушку, за которую я сватался, я мог получить только через два года), – я, стремившийся не к брачной жизни, а раб похоти, добыл себе другую женщину, не в жены, разумеется. ... Не заживала рана моя, нанесенная разрывом с первой сожительницей моей: жгучая и острая боль прошла, но рана загноилась и продолжала болеть тупо и безнадежно".
Итак, блаженная Моника отправила восвояси ту, которая мешала карьере Августина и занимала в его сердце слишком большое место, и нашла ему в невесты 12-летнюю девочку. Сыну Адеодату в это время было уже 13.

Описывая смерть матери, Августин восклицает: "Лишился я в ней великой утешительницы, ранена была душа моя, и словно разодрана жизнь, ставшая единой; её жизнь и моя слились ведь в одно". Безусловно, следует с сочувствием и уважением отнестись к горю Августина; но мне, правда, слышатся здесь нотки неуверенности – действительно ли жизнь матери и сына должна составлять нерасторжимое единство…

Если в случае Руссо никому не придёт в голову утверждать, что отдать пятерых детей в воспитательный дом – это похвально или допустимо, и в этом плане у него не может быть подражателей, то в случае с Августином всё сложнее.  Я не рекомендовала бы читать его «Исповедь» новообращённым молодым людям. Во всяком случае, до тех пор, пока там не появятся соответствующие комментарии по поводу его "ужасающей" греховности.

Бл. Августин гений и великий стилист. Его влияние на читателей огромно. Почти тысячу лет длился этот гипноз: ужасы пола и бездны порока, с ним связанные. Западная церковь в лице Августина, какие бы решения ни принимал по поводу гнушения браком Гангрский собор,  браком, в сущности, погнушалась, а значит, она погнушалась миром. Мир, соответственно, спустя время, выразил своё отношение к церкви - подробности красочно описаны А.Ф.Лосевым в его "Эстетике Возрождения": подземные ходы между мужскими и женскими монастырями, сточные канавы со скелетиками младенцев - и ни одной кающейся Магдалины!



Я иногда думаю:  что, если бы блаженная мать не вмешивалась, и Августин всё же женился бы на той, которую любил, и которая родила ему сына? Может быть, не умер бы дивный юноша Адеодат, не ожесточилось бы сердце Августина, и тогда он, женатый епископ, сумел бы найти такие слова о браке, которые не привели бы к повальному увлечению монашеством людей, не имеющих к нему призвания. В конечном итоге, не исключено, что судьба западной церкви, и не только западной, была бы иной.