Ошибки сердца ведут к ошибкам ума

[Давно не писал глав в сборник эссе по книгам, которые я читаю. Возобновляю этот писательский проект. Вот очередная заметка в раздел эссе по "Расторжению брака" Льюиса].

Однажды я был на похоронах. Внимательно слушал все, что говорилось. Все проповеди и свидетельства четко разделились в моем сознании на две категории. Одни говорили со слезами, от сердца, они любили умершего и были с ним близки. Другие говорили от ума, шаблонные вещи, с пафосом. Я тоже был близок с умершим, и в моих ушах речи вторых звучали фальшиво и даже преступно. Я недоумевал: как можно быть таким жестокосердным, без боли в сердце и на лице говорить такие слова и предложения? Некоторые фразы звучали даже как издевательство.

Кто не любит, тот неправ – при всем пафосе. Не всякая правильная фраза правдива. Ошибки сердца ведут к ошибкам ума. И ведь эти отбывающие роль функционеры, скорее всего, этого даже не заметили. Посчитали, что совершили служение, утешили скорбящих. Неужели кто-то мучался из-за моих слов и проповедей тоже, когда я в другие дни отбывал роль, совершал служение, «потому что надо»? Хочу запомнить это и взять себе за правило: не говорить, не проповедовать, если чужая боль или радость не проходят через мое сердце, если мои слова ненастоящие. Утешение без участия души – одна из самых вежливых форм жестокости. Не говори из роли – говори из боли.

Соломон писал об этом: «Сердце знает горе души своей, и в радость его не вмешается чужой» (Пр.14:10). Если ты чужой – то не войдешь, «не вмешаешься» ни в радость ближнего, ни в горе его. «…Сердце же их далеко отстоит от Меня» (Ис.29:13) – можно не только с Богом, но и с ближним быть на огромном сердечном расстоянии друг от друга, хотя физически плечи будут соприкасаться. Далида ощущала, когда Самсон, говоривший слова любви, находился сердцем на расстоянии от нее: «И сказала ему Далида: как же ты говоришь: люблю тебя, а сердце твое не со мною?» (Суд.16:15).

В детстве я смотрел мультсериал «Утиные истории», и там была серия про прибор, сигнализирующий про неправду. У нас такой прибор встроен в сердце, но не у всех и не всегда он работает. В «Расторжении брака» Льюиса показаны два мира – призрачных и настоящих вещей. Я бы по аналогии говорил о призрачных и настоящих словах. Вспоминается советская песня, признававшая это: «Призрачно все в этом мире бушующем». Мы живые и настоящие, когда не отбываем роли, а присутствуем вживую. Наши слова могут быть исчезающе дымчатыми, при всей правильности грамматики и поставленности интонации. А могут быть ощутимо настоящими, по-живому вескими, как яблоки в преддверии рая у Льюиса.

«Господи, оживи мой конспект», – молился один проповедник. «Господи, оживи мой взгляд и мои слова», – молюсь я.

18.03.2026