О Умирающей

Сидела она в первом ряду, сжимая в своих сухих ладонях пустоту. Медовые свечи плавились, горячий воск падал на волосы и засыхал. А их голоса сливались в монотонную песнь. Умирающие были там. Она не умирала, но хотела бы быть одной из них. Поэтому сидела вместе с ними на церковной лавочке, разглядывая их впалые щеки и прозрачные взгляды. Когда стены затрепетали — через распахнутое окно залетели три брата Архангела — Михаил, Рафаил и Гавриил. Умирающие вскочили. Они все сразу же бросились к ангелам, скулили как голодные собаки, громко молили о спасении. Лишь она оставалась на месте. Она откуда-то знала, что Михаил пришёл именно за ней. Тотчас же белокрылый защитник подлетел к ней, одним лёгким движением схватил её и положил к себе на плечо. Она покорно лежала на воздушном ангельском теле. От него одновременно исходил леденящий холод и аромат горячего ладана. Его крылья взмыли вверх — потолок обвалился на Умирающих и они сразу же погибли. Остальные Архангелы мгновенно последовали за улетающими куда-то в небо.
Небеса встретили их ледяным поцелуем. Гавриил, летевший позади всех, напоминал хирурга с острым скальпелем — его взгляд скользил по ней, будто ища место для надреза. Рафаил же кружил впереди, золотой нитью в синеве, и от него пахло весенним дождём на раскалённом асфальте. "Он как мысль, которую никак нельзя додумать", — решила она, пытаясь поймать его взгляд. Он тотчас же посмотрел на неё в ответ — высеченный из золота Аполлон (с золотыми крыльями, и кончики его длинных каштановых волос тоже были золотыми). Странный и очень красивый, летел он даже не задумываясь, что ему нужно делать каждый раз взмах. Он совсем не был похож на своего брата Михаила или брата Гавриила. Он вообще ни на кого не похож. Летелось ему очень хорошо, он периодически закрывал глаза, взмахивал длинными ресницами и поднимался все выше и выше, над облаками и устремлялся совсем куда-то неизвестно куда. Но она всегда старалась отслеживать его золото среди небесной синевы (приходилось вечно поднимать голову и ломать себе шею). В самом конце ангельского конвоя летел брат Гавриил, самый младший или самый старший (непонятно). Он был похож на лекаря. Точнее на того, кто мог бы вылечить её (откуда взялась эта дурная мысль?). Черты лица Гавриила не запоминались, что-то неуловимое, может быть заклятие было на нем. Призрак иногда мелькал вдалеке, но она пугалась его и немедленно отворачивалась вверх, чтобы снова искать взглядом Рафаиловы золотые нити.

Летели и летели, пока не коснулись шелковыми волосами облаков и не вдохнули их лёгкость в лёгкие. Они почувствовали воскрешающее дуновение ветра внутри. Михаил строго смотрел в небесную гладь и молчал, как и подобает Архангелу. Он ведь не должен болтать! (этим занимаются люди). Она все это прекрасно понимала (тоже молчала, хотелось бы уподобляться ангелам, а не людям). Снова летели и летели. Ангелы совсем не утомлялись от долгой дороги, а она уже проклинала их всех за эту трясущуюся пытку на плече Михаила. Лететь было больно и невыносимо. Она попыталась закричать что есть сил, слезть с Михаила, била его обеими руками — все бестолку. Братьям было совершенно комфортно — каждый на своей небесной волне. Они не обращали на неё никакого внимания (может, её вообще не существовало для них — какая-то земная сумасшедшая). Спустя тысячи лет и миллионы взмахов крыльями, они наконец прилетели на место назначения. На одном из крупнейших облаков присели ангелы, Михаил положил (точнее, небрежно бросил) её на белую воздушную вату. Мягкость от одного прикосновения к облаку излечила сломанные во время полёта кости. Рафаил исчез, оставив в воздухе дрожь золотой пыли. Гавриил растворился в дымке, будто его и не было, а Михаил вдруг сказал очень низко и по-ангельски…

— Мы в Раю. Это твой новый дом.

Она помолчала, будто уже давно это поняла (зачем он вообще это сказал?). Потом вздохнула и сжала губы, просто чтобы показаться удивлённой. Михаила эта сцена не особо впечатлила, он последовал за братьями. Они все скрылись среди снежных комков (бросили её непонятно где). Она стала идти и идти вслед за ними. Ходить по облакам оказалось ещё сложнее, чем лежать на плече у ангела. Она вдруг остановилась и закричала, смотря вниз с воздушного обрыва.

— Почему же у меня нет крыльев, чтобы я могла летать, как птица? — она чуть не соскользнула с облака, но её вовремя подхватили за талию шелковые ладони.
 
Рафаил поднял её, как невесомое лебединое перо и поставил обратно на облако.

Золотые нити обвили её со всех сторон и схватили в капкан. Он появился незаметно, как и всегда.

— Не падай… — прошептал ангел, наклоняясь над глазами оттенка весеннего цветения вишни.

По неизвестным причинам, Рафаил был уже полностью обнаженный. Она не могла его полностью рассмотреть только из-за нитей, которые обвились вокруг него и скрывали некоторые части тела. Архангел отпустил её, но совсем не отходил от неё, а даже прижимался поближе. В этой близости не чувствовалось ничего животного, человеческого. Никакого стыда и сомнений, только неземное тепло, исходящее от бессмертного небожителя. Она вдруг потянулась кончиками пальцев к его груди, почувствовала как трещины прорастают под ладонью и они одновременно прикрыли глаза, чтобы прислушаться к стуку ангельского сердца. Затем так же одновременно открыли и обнялись, сплелись в друг друге, как змеи. Рафаил раскрыл крылья и полетел с ней на руках. Она не заметила, как с неё тоже пропала вся её одежда — белое кружевное платье. Серебряного крестика тоже не было на тонкой шее. А больше у неё и не было никакого имущества — перед последним походом в церковь все было отдано непонятно кому.

Они порхали по бескрайней синеве, кружились и крутились. Падали и взлетали ввысь. Игрались с облаками, как котята, пролетая сквозь них и впуская ветер внутрь себя.

— Хочу… жить! — вдруг закричала она.

Надвигалась гроза с громовыми тучами. А летящие сверху молнии разрезали небо на две части. Она и Рафаил упали на одно из пролетающих под ними облаков. Хохотали, как сумасшедшие и катались туда-сюда по белоснежному ковру. Потом утомились. Небо все гремело, как лающая бешеная собака на цепи.

— Мне нельзя быть с человеком. — вдруг опомнился Архангел, вскочил с неё и полетел куда-то прочь.

— Ах, если бы я тоже была ангелом… — шептала она ему вслед.

Но крылья все никак не хотели отрастать, даже если она вставала на колени и молила об этом. Все было бесполезно…

Она спрыгнула с облака. Одна молния ударила в нее, пока она летела и летела вниз… И еще! И еще! Все её тело было пронизано электрическим током. Молнии никак не переставали попадать в неё, словно Громовержец специально целился в неё.
Очнулась в церкви. Умирающие вновь сидели в первом ряду. Она знала — вот-вот снова прилетят ангелы. Вышла из церкви и повернула по тропинке к себе домой…

На улице её ждал старый, но совершенно новый мир: потрескавшийся асфальт, старушка, кормящая ворон крошками чёрствого хлеба и плачущие дети. Она разжала ладонь — золотая нить Рафаила обвила её запястье, превратившись в пожизненный шрам.

— Хочу… жить! — она повторяла про себя почти неслышно и плакала, схватившись за крест на тонкой лебединой шее…