Глина

Здесь очень тесно.

Сырой мозолистый перегной сдавливает моё податливое тело. Вдевается в голову. Земляные трубы, сокращаясь, выделяют густой первородный сок.
Они выталкивают на воздух.

Я ищу Небо. Я устремляюсь вдоль невидимых линий, повинуясь исходящему сверху теплу. Я чувствую Руки. Они знают, что делать. Они сожмут меня в комок и примутся разминать, как глину. Может, они настругают из меня бабочек. Может, скрепят в краба. И пусть Они сделают это, избавив меня от этого незыблемого стержня, стесняющего движения…

Я извиваюсь умоляюще и ничтожно, злостно и беспомощно, медленно и мучительно, заворачиваясь в беспорядочный узел. Внутри – что-то твёрдое. Пытаюсь порвать гибкую мешковатую кожу. Следую за каждым случайным порывом мускул.
С каждым витком кожа натягивается всё больше и скрипит всё сильнее. С каждым витком сгибаться всё труднее.

Дальше – никак.

Стержень больше не гнётся. А ломаться отказывается. У меня нет больше сил.  Я остаюсь в уродском узле. Меня разрывают изнутри пузырьки воздуха, пытающиеся попасть наружу. Солнце безжалостно закрепляет мою новою форму лучами. Навсегда. Я в панике ищу землю. Но проникнуть в неё не могу.
Я проклинаю Руки, которые меня изуродовали. Но их развевает шальной луч света. Их не было. Был только я.

Был я.