Чёрные клинья

  Каждый раз я просыпаюсь и разгоняю полчища чёрных птиц. Закидываю их клиньями за горизонт. Каждый раз я разжигаю костёр, резким движением высекая искру. Огонь поднимается к небу огромной вьющейся колонной, стаей пламенных змей, напряжённо раздвигающих воздух.

  На этой колонне держится Небо. Об эту колонну ластится новорождённый День, пытаясь напиться теплом. Я не выпускаю из мыслей костёр, чтобы тот не погас. Но каждый раз чёрные клинья возвращаются обратно, забирая внимание на себя. И тогда костёр рассыпается тонкими полосами вверх, вонзается в Небо стрелами, и оно грузно заваливается на бок. Я беру День за руку и веду его до могилы. Там мы ложимся в обнимку и ещё долго пытаемся заснуть. Ещё долго слышу сквозь сон, как он ворочается и теребит меня за ткань…

  Каждый раз я просыпаюсь один, во влажных и тёплых перьях, липнущих к остывшей коже. Провожу рукой не по своей ране, а по чьей-то крови. Я не верю /им/. И каждый раз притягиваю обратно по неотрезанным жилкам отрезанные куски.
  Запахи. Они проникают в тело, показывают, где я живу. Имена. Они всплывают перед глазами, знакомят с теми, кто живёт рядом со мной. Долг. Он царапает мою грудь изнутри, толкуя о том, кто я.

  Каждый раз я встаю и раскидываю руки. Вижу /его/ словно перед глазами. /Он/ помнит меня, как я помню /его/. День знает, куда ему лететь, вновь оказавшись в гнезде чёрных птиц.