Картина

Сначала этот прекрасно написанный пейзаж представился мне чередой холмов со стогами, прихотливо унизавшими склоны, с купами деревьев, похожими на взрывы, с зеленоватыми башнями облаков в высоком небе…

Я сел на банкетку напротив и долго-долго смотрел, вглядываясь и любуясь. Иногда, казалось, даже входил внутрь этой рукотворной плоскости и бодро шагал по скошенным луговинам, вбирая все оттенки и запахи зрелого дня на исходе лета.

Но вдруг произошло удивительное… В мозгу моём будто что-то повернулось и произошло некое смещение: пейзаж стал ИСТИННЫМ!

Глаза мои увидели слабо-волнистую равнину, очерченную выпуклым горизонтом, причём с высоты птичьего полёта. По-над горизонтом простиралась неширокая полоска чистого, вечереющего неба, а над ней взметнулось то, что раньше мне казалось холмами, стогами, деревьями-взрывами и башнями. Теперь всё это вместе, в нерасторжимом единстве, явило себя многоярусными, могучими в своей упругой мощи облаками всех оттенков оливкового цвета. Это был горделивый парад форм  некоего облачного государства, не восхититься которым было невозможно…

И мне почему-то подумалось, что облака – это продолжение жизни деревьев, их материализованное дыхание, и что Земля и Небо едины и неразделимы никакими горизонтами…

И вдруг – о, это вдруг! – я абсолютно точно почувствовал и понял, что именно ЭТО и хотел сказать мне Художник.

И ощущение взаимопонимания наполнило меня также отчётливо и ясно, как ясен бывает первый глубокий и сладкий вдох после долгого пребывания под водой…