О безголовом петушке

Дядя Женя был был настоящим деревенским мужиком, а тетя Надя - настоящей деревенской бабой. Но встретились они в Питере, где учились в соседних путягах - он на крановщика, а она на швею, и создали семью крепкую, и даже двух дочек родили - старшую Алену и младшую Ирину. И сразу, как вторую родили - дачку прикупили аккурат по соседству с нашими шестью сотками - в болотах за сто километров от города. В те времена дачи еще не обносились высокими заборами, максимум по стороне дороги, и то деревянными и невысокими. Наверное чтобы удобнее было смотреть на чужие участки, когда по линиям вечерком прогуливаешься. А от соседей новых нас отделяла только канавка дренажная, старательно от травы вычищенная. С соседями тогда жили дружно - много общались через канавку, в гости приглашали, инструментом выручали.
И вот дядя Женя с тетей Надей на одно лето решили петушка завести - тогда это была прям редкостью - максимум кошки и собаки на шести сотках проживали! И назвали они петушка Серёжей. Я сразу подумал, что в мою честь, а сейчас понимаю, что возможно в честь Есенина, или в честь тогдашнего олимпийского чемпиона по прыжкам с шестом - фамилия его была то ли Губка, то ли Бубка, не помню. Понятно, что для двух людей из деревни петушок это нормальное дело, как для горожан волнистые попугайчики. А для меня - в одиннадцать то лет - это было радостью настоящей! Я с Серёжей с начала июня по конец августа не расставался - всю мою каникульную летнюю ссылку вдвоем провели. Я подрос за то лето сантиметров на семь, а Серёжа так вообще возмужал - раз в пять укрупнился, сильный стал и красным гребешком обзавелся. Правда не летал совсем - но от петушка этого требовать чересчур. И вот как-то утром в самом конце августа прихожу я на соседский участок, и вижу, что дядя Женя какой-то грустный. Что случилось, спрашиваю? Может с Серёжей что? А дядя Женя и говорит, что они завтра в город уезжают, и Серёжу с собой взять не могут. Нет ему места в их городской квартире и в их житейском укладе. И придется сегодня петушку голову отрубить, а то что останется - сварить в бульон. На бульон они конечно меня с родителями и сестрой позовут, потому что наваристый он получится, да и Серёжа был бы рад, если бы мы его отведали все дружно. Мне взгрустнулось сильно, подружился я с Серёжей за лето, но попросил дядю Женю меня на отрубание головы позвать, чтобы мужественно отдать дань своему пернатому другу. И вот прихожу погодя, как в тумане все вижу - пенек стоит слегка трухлявый по бокам и топор в руке у дяди Жени. Все в тумане, а топор отчетливо - большим этот топор кажется, древко в мелких трещинках, со стороны топорища клин торчит деревянный и чуть забахрамленный. Берет дядя Женя Серёжу за лапы, резким движением пристраивает его головой на пеньке. Тот не шелохнется, только голову повернул и бусинками своими черными в глаза дядьженины смотрит. Тот говорит ему тихо так - отвернись, не береди душу, и без тебя на ней тошно. И Серёжа, будто понимая, отворачивается.

Хрясь!
Дядя Женя за время проживания в Питере не растерял деревенской сноровки! Быстрым, неуловимым взгляду движением взмахнул топором и рубанул! Все свои сантименты поглубже запрятал и хрясьнул! Только вот сноровка с ним, а сил похоже поубавилось - не отделилась голова от Серёжи. Держится на хрящах да перьях, даже крови не видать, или я не заметил ее в тумане, да в слезах вмиг появившихся на глазах. Но что то все-таки перерубил дядя Женя, потому что не кричит Серёжа, только хрип издает как лимонад когда его начинаешь откупоривать открывашкой.
Дядя Женя покраснел весь, вроде даже его потрясывать стало…

Хрясь!
Ну как же так? Опять голова вместе с телом, и судя по хрипу лимонадному и душа петушиная с ними. Тут просто промазал на сантим дядя Женя. Возможно от нервной своей трясучки. Но собрался - вдохнул и выдохнул глубоко, потер шею свою, как-будто ему боль Серёжина передалась, и снова замахнулся топором, но уже без спешки, с оттяжкой и ответственно прицеливаясь.

Хрясь!
Все, побежал Серёжа по двору по синусоиде непонятной, уже без головы. А я в слезах побежал через канавку дренажную - подальше от этого ужаса.

Я это свое детское переживание вспоминал в те моменты, когда уже взрослым, будучи в отношениях с женщинами понимал, что отношения эти заканчиваются, как заканчивалось то счастливое каникульное лето с Серёжей. И что не надо тянуть. Надо замахнуться и отделить эти отношения, как тогда дядя Женя отделил голову от остальной части петушка Серёжи. А то, что у него не вышло с первого раза.. Так и у меня не разу не вышло.