Стать женщиной ч16. Остров прекрасных рыб

Вместо прекрасных рыб, летающих в воображении Вероники, все было серо и по-другому. У причала, в бесконечном блеклом море, стояла грязная моторная лодка, монотонно в такт волнам ударяясь об шины-кранцы.

- Она под парусом ходит, - Чарнота кивнул на мачту и свернутый грот, — выживем, - он вытирал масляные руки ветошью, — на моторе спокойнее, но ты же хочешь под парусом? Романтика? Рылов тебе голову заморочил?

Ветер усиливался, вода напряглась и покрылась рябью.

 —Ты к качке как? Знаешь, когда яхта идет против ветра?

— Никогда не задумывалась, — поежилась Вероника.

— Сейчас налетит, - пояснил Чарнота, — оставаться нам нельзя. Свиноголовые и замороженные будут через час. После них ничего не остается. Одни волки и падаль.

—Как заведут свое типа «No mercy» или как там у них?

— «Keine Gnade!» — подсказала Вероника.

— Во—во! “No Quarter”, типа. Викинги херовы.

В этом сне не было времени, да и Чарнота не был похож на себя. Он не должен быть таким в 202X году. Он то начинал паясничать, то изображал рассудительного странника, которого, вроде, ничем и не удивишь. В другой момент он приговаривал, матерился, а в глазах мелькала искра жестокости, переливающаяся в стылую осеннюю грусть, от которой невозможно убежать. Она была равномерно разлита по Вселенной, а этот маленький остров—Cолярис был просто частью одной бесконечной безнадежности, и ничего не значил, так же как не значили ничего появление Вероники и их странный зашифрованный разговор. Существование магического браслета и мироощущение себя муравьем, которому посчастливилось на мгновение высунуть усики из муравейника, вызывало лишь ироническую усмешку Чарноты.

— Мне все равно, — говорил один глаз Чарноты,- мне смешно и грустно,—говорил другой.

— Всех тащат в подвал на лед. Если кто оживает, он —уже другой, ну, знаешь, что—то типа вампира, но туповатый. Он к ним прибивается, этот упырь безмозглый, тащит телегу или провиант, хотя они почти ничего не едят.

— Смотри дальше! Сон это или нет, все прекрасные рыбы медленно опустились (чтобы давление не сплющило), туда вниз, в грунтовые воды. Знаешь, что такое напорный горизонт? Это подземное озеро, но с крышкой, понятно?  Вот там они и спрятались. От чего? Не знаю.

—Если пробурить, забьет фонтан ледяной воды. Она образовалась из ледника миллионы лет назад. Говорят, в ней невидимые золотые кристаллы. Выпьешь глоток и узнаешь о себе что—то новое, но зачем?

— Одолеем крестоносцев? — Вероника была совершенно загипнотизирована искривленным миром и шифрованным разговором, но делать было нечего. Чарноту, если это вообще был он, надо было разговорИть. Она думала о том, что конце—концов она выйдет на Рылова. Так бывает во сне.

— Сколько тебе сейчас? 90–95? Неплохо выглядишь!

— Если трубу сделать пошире, из нее фонтаном будет бить ледяная вода, а вместе с ней будут вылетать золотые рыбы и превращаться в фениксов.

Лед и пламя! Одних хватит, чтобы разжечь костер, а другие могут спалить целый город. Ты же искала красоту? Вот она! Красиво не значит безобидно, я бы даже сказал, наоборот.

—Заходи! Ты бы знала, кому ты голову отпилила! Мы за Борисовым и Андрухом второй год гоняемся, — Чарнота отворил дверь в рубку, — осторожнее тут ступеньк... Ну я же предупреждал! Аккуратно!

Пахло соляркой, у стенки стояли канистры с бензином.

—Ты, конечно же, хочешь под парусом.

На палубе лежали деревянные рейки с фонариками.

— На свет креветка так и прет. Голыми руками можно. Но зачем? Одна сетка —и достаточно, он кивнул куда—то в неопределенность, килограмм на 15 тянет.

- Видишь? У меня хоть не яхта принца Уэльского, но все по последнему слову. На одном экране чернело море с огоньками буйков, на втором была карта с маршрутом и непонятной географией островов.

- Одень свитер, на море холодно, ветер тебя продует мгновенно, да и спасательный сверху. Как ты догадалась? —Чарнота иронизировал, имея в виду оранжевый цвет жилета.

Он повернул ключ, и внизу застучал мотор.

- Что ты на меня смотришь?  У нищих слуг нет! Давай вниз, отцепи оба каната и со вторым прыгай на борт! Что?  За 90 лет не научилась?  Давай-давай! Темнеет уже.

— Сколько этих браслетов осталось?  Два? Три? Ты даже не представляешь, откуда они. И не лезь мне в голову, даже не пытайся!

— Это точно сон? - спросила Вероника.

- Станция «Север—Холод» — экзистенциальный запрос клиентки —«не сон ли это?»—Чарнота разговаривал с микрофоном, не подключенным ни к чему. Короткий черный провод качался у штурвала.

—Молчат, извини, я тут - один. Всегда один. Незакрытые дела, убийства зверские, иным уж лет сто.

— Вы же катали меня по мостикам, мне было лет пять не больше, значит Вам сейчас?

- Ну что? Настукало мысликов у тебя? Мы с тобой еще не встретились. В 1936 тебя катал мой дед, машину помнишь?

- Победа? — Вероника пожала плечами, — какое это имеет значение?

- Я много всего видел, но, чтобы кто-то из вас голову отрезал, да еще и Рылова подцепил? Я надеялся! В смысле человечества! Понимаешь? Но — нет, одни упыри остались. А вы куда полезли?

Внутри прозрачного черепа чудовища на берегу начали шевелиться щупальца.

— Это—симбиоз, — махнул рукой Чарнота, — медуза залезла ему в голову, но на пользу пошло. Соображает теперь лучше компьютера.

—Ты его, кстати, спроси, что тебе делать, когда я вас с Рыловым арестую.

— Да не суетись, оно пока —квелое. Может оттает. Я-то его для этих придурков свиноголовых радаром месяц под землей отслеживал. Ну, когда оно проснется, им не поздоровится, хотя может они роботы или прямо из Ада, кто их знает?

— В общем, текущую строку жизни, мы еще не дописали. Это — сон, девочка, но я вот что тебе скажу — Рылов в опасности, зарежут. Я ничего не знаю, и все же рассчитываю, что он либо выйдет на что—то стоящее, либо уйдет. У него большой опыт. Если что, он даст сигнал Решетникову. Сам вызвался ЛВ защищать. Зачем мешать? Станет героем, спасет практикантку.

— Ну что, парус? — Чарнота начал поднимать грот. Черная вода Балтики пахла холодом поздней осени, солнце опускалось в чистый горизонт северного моря.

— Откуда здесь креветки? — подумала Вероника, но сказала совершенно другое. — По-моему, вы неравнодушны к ЛВ. Вы бы ее пригласили на прогулку.

— Она на Черной Речке с Рыловым, только в совершенно разных ситуациях. Вытащите Рылова, вытащите и ЛВ. А мне нужен Андрух. ПолУчите год условно — самозащита, голову как-нибудь объясните, я помогу. Рылова понизят в звании, может быть, уволят, не знаю, ему будет все равно теперь, у него есть Вы и Марта. Мука на всю оставшуюся.

— Вы знаете, все это — наше, Черная речка, снег, пуля в кишках, морошка, а что будет со мной? — Вероника вдруг почувствовала свое полное и абсолютное одиночество. Вся ее предыдущая жизнь – это чужие чувства, спроектированные браслетом, 50 лет блужданий по чужим жизням, чужие языки и невыносимый барьер между ее воспоминаниями, привычками, воспитанием, едой и жизнью с мобильными телефонами скоростными поездами, и странными людьми, которых волновали только деньги.

Вчера ей показалось, что Рылов — другой. Он напоминал ей первого мужа. Скорее всего это — самообман, и Рылов — такой же, как они все. С другой стороны, она втравила его в эту историю и должна ему помочь, даже если это будет стоить… возможно, она устала от жизни. Это было странно. Она никогда не думала, что это возможно, когда она может жить тысячи жизней.

— Зачем вы хотите отдать браслет Рылову? —вокруг была полная и абсолютная тишина, представляющая истину. Плеск волн и скрип мачты были ее составной частью, — вот когда вы ответите на этот вопрос, тогда узнаете, что будет с вами и с Рыловым. Вы ведь этого хотите? —Чарнота вдруг перешел на «вы».

— Сейчас я буду «приводить» яхту к ветру.  Потом расскажу, как это работает, — Чарнота заложил руль, яхта ускорилась и наклонилась на борт, — вот вам романтика, —пробормотал он сам себе, и вместе с ним шевельнулась вся неисчислимая тысячелетняя цепь его предков—старообрядцев и мореходов.