Блюз...

Мистика блюза в современной России — это явление гораздо более сложное и жуткое, чем может показаться на первый взгляд. Если в Америке блюз был криком раба, продавшего душу на перекрестке, то в Россию он пришел как пришелец из чужого кошмара, который здесь обрел новую плоть. В нынешней России блюз не играют — им болеют. Это музыка для тех, кто чувствует морок вокруг себя. И в этом мороке проступают совсем иные, наши, славянские духи.

1. Корни: Откуда есть пошла русская блюз-мистика.

Чтобы понять современность, нужно заглянуть в 90-е. Именно тогда, в хаосе распада империи, блюз зазвучал по-настоящему зловеще.
Борис Гребенщиков (БГ) и «Русский Альбом». Еще в 90-е БГ соединил блюз с русским северным фольклором. Это был не дельта-блюз, а скорее «архангельский блюз» — холодный, пространственный, полный образов рек, лесов и языческого подполья. Его гитара звучала не как слайд на бутылке, а как ветер в проводах. Он первый показал, что тоска (то самое блюзовое blues) у нас — это не тоска по дому, а тоска по иному миру.
Юрий Наумов. Абсолютный затворник и мистик. Его альбомы конца 80-х — начала 90-х («Человек-безумный», «Блюз в тысячу дней») — это чистая эзотерика. Наумов создал свой собственный мир, где блюз — это язык апокалипсиса, одиночества и контакта с темными сущностями. Он не подражал американцам, он чувствовал холод космоса. Его песня «Блюз «Черному человеку»» — прямой диалог с демоном пессимизма.

2. География русской тоски...

В России нет перекрестков, где продают душу дьяволу в американском смысле. У нас свои намоленные (или проклятые) места.
Шоссе, уходящие в никуда, зимники, трассы через тайгу. Русский блюзмен-путешественник (например, Константин Арбенин или проекты вроде «Дорога») чувствует ту же обреченность, что и Роберт Джонсон на перекрестке, только вместо адской гончей за ним — стужа и Серый Волк.
В 90-е и нулевые блюз звучал не на плантациях, а на кухнях. Это была магия городских низов. Гитара в руках человека, который только что потерял всё, в задымленной кухне с видом на панельные девятиэтажки — это и есть русский худу. Это магия нищеты и безысходности.

3. Современные фигуры и группы.

Сергей Воронов (группа «Crossroads»).
Воронов — главный проводник аутентичного блюза в России. Но он не просто копирует черных музыкантов. Он, как белый шаман, прошел инициацию. Он жил в США, впитал дух дельты, но, вернувшись, принес этот огонь в Россию. Его манера игры на гитаре (особенно слайдом) — это попытка заговорить на языке русской тоски через американские струны. Он соединяет «mojo» с нашими березами.
Михаил «Миха» Соколов (экс-«Оптимальный вариант», «Миха и Джуманжи»).
Аккордеон и блюз — само по себе звучит странно. Но у Михи это превращается в шабаш. Его музыка — это блюз городского сумасшедшего, карнавал уродов. Аккордеон, который обычно ассоциируется с чем-то веселым, под его пальцами начинает выть, как голодный пес. Это смесь русского кабака с ритуалом вуду.
В Москве и Питере есть клубы, которые стали современными капищами. Например, клуб «Блюз Анклав» в Москве. Там музыка пропитана потом и табаком. В этих подвалах иногда происходит мистика: музыканты говорят, что в некоторые вечера инструменты настраиваются сами, а в зале стоят не люди, а тени. Это место силы столичного блюза.

Павел Фахртдинов (Pavel Fajt).
Уральский музыкант, живущий в Чехии, но корнями связанный с Россией. Он создал уникальный стиль, смешав дикий, индустриальный звук с горловым пением и шаманскими ритуалами. Его блюз — это не развлечение, а именно камлание. Он использует гитару как бубен, извлекая из нее звуки, которые должны будить духов предков.

Александр Ф. Скляр («Ва-Банкъ»).
Его позднее творчество пропитано мистикой русского рока, которая очень близка к блюзу. Песни о смерти, одиночестве, о русской душе, бредущей во тьме. Он создает образ рок-н-ролльщика, который заключил сделку не с дьяволом, а с самой русской историей.

4. Специфика русской блюзовой эзотерики.

В чем же разница? Американский блюзмен продает душу, чтобы стать лучшим музыкантом, чтобы соблазнять женщин, чтобы уйти от нищеты. Русский блюзмен (нынешний) не ждет от дьявола богатства. Он ждет ответа.
Наш главный мистический враг — холод и тьма. Блюз в России — это попытка согреться звуком. Гитара здесь — не инструмент славы, а печка, которую топят душой.
Все чаще современные группы смешивают блюз с звучанием варгана, гуслей, свирели. Это попытка найти общий язык между африканскими духами и славянскими навьями. Группы вроде «Тролль Гнет Ель» (фолк-рок с элементами блюза) или «Мельница» (иногда выходящая на блюзовые риффы) создают этот странный, но мощный сплав.
В Чикаго был свой индустриальный блюз (Мадди Уотерс, Литтл Уолтер). В России есть города-заводы, которые стоят полумертвые. Блюз в Нижнем Тагиле, Челябинске, Магнитогорске — это звук ржавеющих машин и умирающих надежд. Это индустриальный худу, где вместо корня «Джон Завоеватель» используется кусок руды или заводская пыль.

5. «Страшные» персонажи и легенды.

В современном русском блюзовом андеграунде ходят легенды о музыкантах, которые, как и Роберт Джонсон, исчезали или сходили с ума.
Легенда о гитаристе из Воронежа, который, играя блюз на заброшенной ферме, увидел в окне лицо старухи (возможно, саму Смерть или Бабу-ягу) и после этого разучился играть — пальцы перестали слушаться.
Истории о джем-сейшенах на кладбищах, куда съезжаются рок-музыканты в ночь на Ивана Купалу, чтобы сыграть блюз для мертвых. Считается, что именно там рождаются самые настоящие, «холодные» риффы.

6. Философия: блюз как православие наоборот.

В России, где православие сильно, блюз часто воспринимается как анти-литургия. Если в церкви поют хором и просят о спасении, то в блюз-клубе поет один человек (шаман) и просит не о спасении, а о том, чтобы тьма дала ему сил дожить до утра. Это не поклонение дьяволу в прямом смысле, это диалог с той стороной, которую официальная церковь отрицает. В нынешнее время, когда стресс и неопределенность стали нормой, блюз в России переживает ренессанс именно как терапия страхом. Люди приходят в маленькие клубы, чтобы услышать этот вой гитары и понять, что они не одни в своей тоске. Это коллективная медитация на тему конца.

Итог:

Мистика блюза в современной России — это синтез американской формы и русского содержания. Гитара по-прежнему стонет, гармошка воет, но стонет она о русских полях, о потерянных поколениях, о холоде, который снаружи и внутри. Это не заимствование, а вселение духа блюза в тело русской тоски. И этот гибрид, возможно, даже страшнее оригинала, потому что в нем нет надежды на теплое утро — есть только долгая ночь и попытка прожить ее, не сойдя с ума.