Полбрата Мамонтенка

Моя внучка, сильно повзрослев с 7 до 8 лет, стала задавать всем членам семьи вопросы о древности, например, кто у нас в семье всех древнее. Версию «папа» (40 лет) я опровергла, мол, я, бабуля, 60 лет – подревнее буду.
Огорченно внучка сообщила:  «А я спросила папу, помнит ли он динозавров, а он ушел от ответа...»
А я говорю: «Может он забыл... А я вот помню, ну не динозавров уж, но мамонтов – точно! Я была лично знакома с двумя!»
- Да ну! Расскажи, а?!
И сразу всплыла в памяти такая история, точнее две в одной...

Во время бытности моей в тогда еще Ленинградском Университете на факультете биологии некоторые занятия по зоологии проходили прямо в Зоологическом музее РАН, что находится через два дома от здания 12 коллегий. Путь к млекопитающим чучелкам пролегал мимо торжественно выставленного на проходе и в профиль повернутого сильно сплющенного, но четко различимого местами волосатого слоненка – мамонтенка.
Шел 1985 год, многие его запомнили как год сухого закона, но об этом другой рассказ. Чудесной и самой трогательной палеонтологической этой находке тогда было едва ли 7-8 лет, вот как сейчас моей внучке, но на самом деле жил этот мамонтенок в эпоху ледникового периода не менее 40 000 лет назад.
В 1977 году Диму обнаружил на Колыме один внимательный бульдозерист (Анатолий Логачёв) на золотоносном прииске им. Фрунзе,и вскоре сильно сдавленный льдами трупик был доставлен для дальнейших разбирательств в наш Зоологический музей-институт вместе с кожей, шерстью и внутренними органами.  Там ему и дали личное имя в честь речки Димэ в Сусуманском районе Магаданской области, где он и был обнаружен. «Димэ» на эвенском означает «мокрый, сырой» - оригинально для речки, да? Но дело в том, что эта речушка протекает по болотистой равнине, а мамонтенок, будучи 7 месяцев от роду, попал в то болото и не смог выбраться. Болото, торфяник и мороз законсервировали его без доступа воздуха на 40 000 лет...
На стенде в музее он являл собой многолетний труд таксидермистов, печально понурый и с клочками коричневой шерсти, вызывая материнские чувства у женской части нашей группы (а это 9/10 личного состава).
Однажды я заметила один из его ноготков на передней левой лапе любовно покрашенным в розовый цвет. Думаю, работа фанаток. Коричневая шерсть иногда облетала с его пропитанной бальзамами для вечности кожи. И однажды упал клочок прямо к моим ногам. Я читаю такие знаки, незаметно собрала его в салфетку и схоронила в карман, подумав, что в недалеком будущем генная инженерия преуспеет еще больше, чем раньше, и может мне удастся из ДНК шерсти этого малыша вырастить целого звереныша? И вовремя, позже мамонтенок был надежно застеклен...

Мои подруги недавно подарили мне кулон с открывающейся крышкой. Я спрятала туда клок шерсти мамонтенка и теперь со мной всегда был «локон Димы», люди непосвященные думали, что это локон моей первой любви. Может, так оно и было...

Прошло с тех пор лет 10. Я уже позаканчивала все свои университеты, работала в Институте биологии моря на Дальнем Востоке и жила гражданским браком с профессором. Рубеж веков и даже тысячелетий встретил нас крайним безденежьем. Зарплаты еле хватало на прожиточный минимум семьи, и мы оба ломали голову, как улучшить положение. Не гнушались и вечерним гадание по «Книге перемен», она кстати точнее, чем телевизор предсказывала ближайшее будущее и рандомно принимаемые политические и особенно экономические решения правительства.
После шести бросков монеток, подсчитав все орлы и решки и выстроив по ним схему, мы прочли удивительно лаконичный и точный ответ: «Скоро вам предложат миллион. Не отказывайтесь.» Мы хохотали до упаду: «Вот это шутка! Наш оракул, оказывается, с большим чувством юмора!» Мы и сотни лишней давно не видели, а заработанные деньги на месяцы задерживали...
По семейным обстоятельствам мы работали в одной лаборатории и даже в одной комнате. Буквально на следующий день в конце рабочего дня в обшитую железом дверь постучали...
На пороге стояла Бородина - вся как-то взьерошенная, но с внимательными карими глазками дама лет 50 из родственного нашему института ТИНРО, занимавшегося не столько академической, сколько прикладной стороной рыболовства.. Быстро просканировав острым взглядом лабораторию и поняв, что я не собираюсь ее покинуть, обратилась так: «Дорогой профессор, у меня к Вам дело...на миллион!» Мы оба опешили – «так быстро»?
Дальше было краткое объяснение: Одной весьма богатой организации из Якутии необходимо академическое биологическое обоснование возможности залить еще сотню гектаров суши. Ожидался разлив Вилюйского водохранилища при введении в строй новой серии Вилюйской ГЭС и строительства шлюза на Вилюе. (Для справки – река горная, стремительная, сильная, усмирить ее и пустить работать можно толко в разы расширив русло).
Еще больше, чем такой заход, меня удивил ответ профессора: «Я возьмусь за этот проект только в том случае, если буду назначем его руководителем».
И, слава оракулу, он был назначен, и вскоре полетел в ознакомительную командировку на просторы Вилюйского водохранилища с этой самой дамой, дары приносящей. Стоял март месяц...
Через неделю профессор вернулся полный планов, новых полезных знакомств и идей. Одна из них касалась меня: «Мы срочно женимся. Вылетаем в экспедицию 1 июня. Ты готовишь материалы и обзор по гео-экологии региона».
"Я биолог, но профиля немного другого – физиология Высшей нервной деятельности, эмбриология, цитология на худой конец",-напомнила я оппоненту моей диссертации.
- Твой «худой конец» нас не прокормит, надо гео-экологию – наш ответ – сделаем!
И я засела за учебники... Пара месяцев у нас еще была...
В чем была срочность официальной женитьбы мне было объяснено на поле экспедиционных реалий. В загсе мы всех порадовали, подав заявление на последнюю субботу мая – без конкурентов! По поверью, кто в мае женится, тот всю жизнь мается. Но нам все было нипочем, ради науки и не на то пойдешь...
Трехдневной свежести молодоженами, прихватив аспиранта профессора и мадам Бородину, дары приносящую, малым боевым составом, чтобы не сильно дробить обещанный куш, мы вылетели в направлении «полюса холода» - неподалеку лежащий Верхоянск зимой выдавал -50. Но это зимой...
В поселок Светлый мы добрались за светло. Светло там было и ночью, начались полярные долгие дни без ночей. Это сбивало суточный ритм населения, дети выходили гулять часов в 12 ночи и весело гомонили под окнами ученых, размещенных в гостевой тесненькой квартирке. Но мы упорно ложились спать по часам, чтобы «утром», часов в 9 поехать на ручей Ысыаах (так он и назывался на якутском их языке) и выполнить запланированные 10 прикопов (и притопов – кто желает) на ар нежно позеленевшего лужка.
Лужок нам достался почти волшебный (даже жалко было думать, что это его последнее весна-лето). Каждый день он радовал нас другим цветом. Весна в Якутии короткая и стремительная. Каждый день расцветали другие цветы! И если вчера мы покидали желтый луг, то назавтра нас встречал голубой... Но, не смотря на красоту травянистой пленки сантиметра в три глубину, мы врезались своими лопатками минимум на метр и брали в мешочки пробы с каждого дециметра.
Не всегда удавалось получить 10 необходимых проб, часто уже на полуметровой глубине залегала вечная мерзлота...
Однажды моя лопата почти ожидано воткнулась в нечто более твердое чем песок, почва или глина, но не с обычным для льда отскоком. Я задержалась на этом прикопе, пытаясь определить величину «аномалии». Оказалась чуть меньше метра в длину и полметра в ширину. Все новополученные геологические сведения вылетели прочь из моей головы, все вытеснили биологические воспоминания. Что-то похожее я где-то видела, и мерзлота тут довольно вечная, пока не зальют, и опять же «локон Димы»... А вдруг это мамонтенок? Или другой доисторический зверь? Я стала возиться с костром вокруг, что было не просто – лужок в известный дождливый период превращался в болото, поэтому сухой древесиной и не пахло, только старая вымороженная трава и листва. На веселый дымок подтянулись и другие члены нашей миниэкспедиции, и если ученых заинтересовала моя находка и попытки отморозить коричневато-черную массу, то промышленников в лице Бородиной – нет, и она на разных регистрах, но неизменно противным голосом вещала, что мы выбьемся из графика рассчитанных работ, что за эту кучку дерьма нам никто не заплатит и т.п.
То, что нам удалось эксгумировать, был позвоночник с ребрами, частью таза с хвостиком и двумя ногами, предположительно передней и задней. Или останки недоетого оленя, или приготовленной для гриля полусвиньи или теленка... Горячие биологические споры продлились до полуночи, когда дети уже вышли погулять. Обсуждалось два вопроса: размораживать дальше, чтобы определить, что это, или подморозить еще и послать в институт для пущей сохранности и достоверности.
Все биологические силы экспедиции были представлены ихтиологами, рыбой от этой кучки костей и замли и не пахло. Высшая нервная деятельность оставила этот артефакт 30-40 тысяч лет назад. Кусочки для гистологического исследования были мной взяты на всякий случай и заспиртованы ввиду отсутствия других фиксаторов. Но что-то мне громко шептало в подсознание – это мамонт, мамонтенок, поменьше Димы и располовиненный. Это что-то был ногтем на одной из лап. Я хорошо запомнила, какие у них ногти по тому, накрашенному розовым...
Решили таки подморозить, замотать в термопленку и послать в Институт двумя посылками – в одной пробы грунта с гектара ожидающей затопления земли, в другой, равный по весу (20 кг) – «груз 200». На почту с этими бесценными посылками была отряжена мадам Бородина, а остальные мы втроем плюс помощник, что был нам и водителем, и проводником, и штурманом мотрной лодки, местный житель Андрей, отправились на двухдневную рыбалку. Необходимо было выяснить, какими видами вероятно заселится новый участок водохранилища в результате будущего затопления, имеют ли они промышленно-рыболовную ценность, и сможет ли это в обозримом будущем окупить экологический урон местности. Обосновывать, так по большому! – был девиз нашего профессора.
Экспедиция мучительно завершилась, об этом другой рассказ. По возвращению мы стали ждать посылки с результатами экспедиции, вся теоретическая часть была уже описана, когда пришла посылка с грунтом. Отлично, а где вторая? Она не пришла никогда... Ни запросы на почту, ни даже в министерство связи не помогли, а интернет тогда еще только нарождался.
Интересно, где теперь полубрат Димы? Был ли он вообще послан нашей дамой, дары приносящей, или она решила оставить полубрата на родине, мол «где родился, там и сгодился»? Но это очень не по научному...