Сказка о том, как шаман чуть не сгорел со стыда

СКАЗКА О ТОМ, КАК РОД ВМЕШАЛСЯ В ЛЮБОВЬ, А ШАМАН ЧУТЬ НЕ СГОРЕЛ СО СТЫДА (И ОТ КОСТРА).

Шаман Володя сидел на пеньке и перебирал грибы. Настроение было никакое. Полдень. Скука. Махровая агония тщетного времяпровождения блекнущего бытия. Чёрный кот всё сильнее тёрся (явно был голоден), а значит Чернобог побеждал. И всё почему? А вот почему.
Рыжая дева демонстративно игнорировала шамана. Не ушла ведь далеко! Она всё делала вид, что собирает ромашки. Получалось плохо — ромашки в Велесовой чаще не росли, только мухоморы. Глупость да и только! Поэтому она просто ходила туда-сюда и чего-то пыхтела.
— Эй, рыжая! — раздался из кустов густой, прокуренный тысячелетиями голос. — Ты дура, что ли?
Дева вздрогнула, обернулась и уставилась на ветки, из которых торчало нечто мохнатое и недовольное.
— Простите? — переспросила она, решив, что у неё слуховая галлюцинация от лесной сырости.
— Я говорю: ду-ра! — рявкнул голос не слишком вежливо. — Стоишь тут, ромашки ищешь, как свою молодость, а мужик вон сидит, грибы перебирает, страдает, глазками стреляет. Не видишь, что ли? Не гневи меня, а то превращу в курицу. Хотя зачем. Ты и так курица!
Дева прищурилась, посмотрела на Володю. Шаман смущённо помахал ей мухомором.
— А чего он сам не подойдёт? — капризно надула губы дева, - И я никакая не курица!
Кусты загудели, затряслись, и оттуда вылетела сначала кость (та самая, утренняя), а потом сам Род собственной персоной — мохнатый, бородатый, с глазами, полными синих, волшебных, потусторонних искр, и с явным намерением навести порядок. Это он мог. Род должен был небыль превратить в быль!
— Потому что он шаман, а не хрен с бугра! — заорал Род, тряся бородой. — Он сутками напролёт миры спасает, демонов побеждает, легенды слагает, с призраками волшебные круги чертит, кукол своих этих умерщвляет, а ты тут королевну из себя строишь! Подойти к нему, говорю! Быстро! Я тебя как бог благословляю!
Дева открыла рот, закрыла, снова открыла и вдруг... улыбнулась. Глаза её наполнились слезами (то ли от страха, то ли от умиления), и она, всплеснув руками, воскликнула:
— И в самом деле я дура-дурёха!
И со всех ног бросилась к Володе. Шаман вскочил, выронил грибы, раскинул руки для объятий, но не рассчитал траекторию и от удара любящей девы опрокинулся прямо в костёр. Откуда здесь взялся костёр? Огнебог нашаманил не иначе!
— Ай-яй-яй! — закричал Володя, выкатываясь из углей. — Род, ты сволочь! Это так ты помогаешь? Я чуть не изжарился!
— Зато как эффектно! — прогудел Род, довольно потирая лапы (или руки, или что там у богов). — Запомнится на всю жизнь. И ей, и тебе. Любовь, она такая — либо в жар бросает, либо в костёр. Не благодари!
Дева, впрочем, не растерялась. Она подхватила Володю под руку, отряхнула с него пепел и чмокнула в обгоревшую бровь.
— Ничего, — сказала она ласково. — Мой шаман — самый лучший. Даже поджаренный.
Род довольно крякнул, сверкнул искрами и растаял в воздухе, оставив после себя лёгкий запах самоварной гари и вяленой рыбы.
— А грибы? — спохватился Володя, глядя на растоптанные лисички. — Я ж омлет хотел...
— Грибы соберём новые, — улыбнулась дева. — Вместе.
И они пошли в чащу, держась за руки, а сзади, из кустов, за ними наблюдали два зелёных глаза. Чёрная кошка одобрительно мурлыкнула и отправилась следом — мало ли, вдруг омлетом угостят. Или свежим, изготовленном на синем пламени костра - подлинно шамансим бредом.
Ведь это всё привиделось шаману во сне.

Мораль: Если боги вмешиваются в личную жизнь, держись подальше от костра. И не забывай, что на всё воля Рода, даже если это воля — отправить тебя в огонь во имя любви. Хотя это может быть сон.