Записки старого кладбища. Тени

– Дамы и Господа, позвольте вам представить нашу скромную обитель. Островок мёртвых,пристанище покинувших мир Этот, склепы, кресты и надгробья – всё это окружает вас. Скажите, вы счастливы?

Эдик вопил во всё горло, перепрыгивая с могилы на могилу. Тощий и явно подохнувший от анорексии, весь перемотанный бинтами с ног до головы мертвец терял равновесие каждый раз, когда его нога соскальзывала с очередного надгробия. Распугавшие все воронье крики прерывались вздохами, ахами и чертыханиями. Нет, Эдик точно собирался убиться во второй раз.

– Какая мерзопакостная погода, и вы, Эдуард, изволили нас будить?!

Тонкая рука с посиневшими длинными ногтями сдернула Эдика, только ступившего на памятник. Парнишка вскрикнул и полетел в кусты, ломая сучья и, должно быть, кости. Леонора расхохоталась и довольная присела на скамейку рядом со своей могилой. Женщина, к которой хотелось обращаться лишь уважительно и на "мадемуазель", расправила складки платья века эдак пятнадцатого и смахнула с лица выбившиеся из аккуратной причёски волосы.

– У природы не бывает плохой погоды. Вы знали, Лео, что у нас намечается сходка в беседке? Как раз в той, где позавчера вздернули беднягу Джо.

– Сэр Джонсон заслужил подобных истязаний, – Леонора закатила глаза на полувдохе.

– Сэр Джонсон, – спародировал вздохи графини Эдик, – не заслужил провисеть десять часов вниз головой, осыпая матами кладбищенские тени. Лучше не вдыхайте так часто, вы знали, что на надгробьях скапливается реактивная пыль?

Леонора, собиравшаяся опять что-то сказать Эдику насчёт его манер, захлопнула рот и задержала дыхание. Эдик так и не понял, чего та, что умерла в начале шестнадцатого века, продолжала делать вид, что она жива и здорова. Сам же Эдик, очнувшийся полгода назад, частенько забывал, что умер, но ведь и не пять веков прошло!

– В общем, Лео, жду вас там, где орал бедняга Джо.

Эдик выкарабкался из кустов, послал Леоноре воздушный поцелуй и ускакал как раз в сторону той самой беседки.

###################

– Я видел ночь, она – прекрасна. Луна сияет светом серебра. Молчишь ты, милая, а я напрасно из пышных роз всё звал тебя.

Гамлет, зацепившись за ржавые прутья беседки, поттянулся и забрался на бортик. С трудом поймав баланс, парень свесил ноги и уселся на узкую доску.

– Я был так верен тебе, свет мой. Любил твой голос, лёгкий стан. Но почему же на рассвете тебя другой поцеловал? – трагично закончил Гамлет, опустив голову.

– Дружище, ну ночь только началася, а ты уже развёл тут сопли! – взвыл Эдик, плюхаясь на скамейку рядом с Леонорой.


– Вы , Эдуард, в который раз свои хамским поведением перебиваете литературный вечер. Сэмьюэль, продолжайте, очень интересно.

– Да вы хуже моей училки по музыке, – пробурчал Эдик.

Гамлет, он же Сэм, покрылся румянцем и прокашлялся:

– Твой образ, милая, сквозь время не стёрся из воспоминаний о тебе. Твой образ, милая, навечно взращу в своей я голове.

– Твоя любовь, ла-ла-ла, танцует с ночи до утра, там где цветы цветут в весне, там где все песни о тебе.

– Эдуард!

– Я тоже, может, хочу высказаться. Почему Гамлету можно, а мне – нет?

– Эдуард, вы невежа и простофиля, вам нет места в столь возвышенной сфере, как литература, – отрезала Леонора, отвлекаясь от расстроенного Гамлета.

– Да что вы там все понимаете, вы вообще померли столетия назад, сейчас стихотворения не в моде, понятно?!

– Извините, а... А вы можете помочь?

Тихий голос прервал Эдика от возмущений, вынуждая всех, кто сидел в беседке, повернуться ко входу. Эдика вообще чуть удар не хватил: парень дёрнулся, выругался, ойкнул и снова дёрнулся.

На тропинке, одиноко освещаемой единственным фонарём, стояла девушка и зябко куталась в шаль, украденную, должно быть, у какого-то приведения. Эдик не раз видел такие одежды у бесплотных духов, напевающих в унисон с ветром в трубах свои ещё более нудные, чем стихи Гамлета, песни. Но девушка точно не призрак, а вполне себе осязаемая. По крайней мере, для них.

– О, юное создание, твой путь запутан, веришь, нет? Я и мои друзья заранее готовы пригласить вас, дева, на обед, – продекламировал Гамлет со своего насеста.

– Э, спасибо? – девушка наконец выступила из тени и рискнула зайти в беседку.
 
Леонора придирчиво осмотрела её лосины, узкую приталенную футболку, большую джинсовку и небрежную косу. Поцокала языком, как делала всегда, стоило на горизонте появиться неудовлетворяющему её фактору. А потом махнула рукой, в который раз пригладив и без того убранные волосы.

– Чего надо? – не слишком дружелюбно спросил Эдик, ревнующий звание самого молодого мертвеца в их компании.

– Я... Заблудилась. И... Хотела бы выйти отсюда... Ночью на кладбище неуютно, знаете ли. Я не хотела ваши ритуалы прерывать, все дела, я просто пыталась найти выход, а тут темень везде, тени по кустам, света почти нет и очень холодно. Вы могли бы помочь мне дойти к воротам? Эээ... Или показать дорогу, меня необязательно провожать.

– А звать тебя как? – в голове Эдика вертелись шестерёнки, хоть какой-никакой опыт подсказывал, что ответ на свой вопрос паренёк уже знает.

– Эээээ... – ещё дольше протянула девушка. Её взгляд хаотично забегал, было видно, что достоверного и верного варианта на викторине в голове незнакомки нет. – Эээээ?.. Я...
 
– Тут всё понятно, как пить дать. Ей имя на надгробье стоит начертать, – вставил среди этих "эканий" свои пять копеек Гамлет.

– На каком надгробье?! – перепугалась девушка.

– Так на твоём, – усмехнулся Эдик, со странным удовольствием наблюдая, как лицо незнакомки вытягивается, глаза наполняются осознанием, а потом слезами.
 
– Я... Я умерла?!

– И каждый раз одну и ту же картину видим с вами мы. Добро пожаловать в Румынию, где труп живее всех живых!