Как красиво падает снег...

Как красиво падает снег...  (http://proza.ru/2004/01/06-38)

Романова Людмила

Весь день сыпал снег...
Миллионы причудливых снежинок медленно кружились, и падали, падали, падали...
Казалось небо, вот-вот рухнет на землю  и придавит своей тяжестью.
Город заволокло белизной, укутало мягкой мохнатостью и снежным безмолвием.
Всё живое притихло, будто слушало, как падают тяжёлые , лохматые хлопья...
А снег всё сыпался... Он цеплялся за продрогшие ветки, будто хотел на миг задержаться...
В этот день мы расстались.
Дверь оглушительно хлопнула.
Слушая, как удаляются твои шаги, я подумала: « Как хрупка любовь, если ее можно разрушить одними словами…»
Я погасила свет, подошла к окну и отодвинула штору. Ноги почувствовали тепло батареи, а внутри знобило…
Вот и всё. Мне некому улыбнуться, и положив руки на плечи, сказать: «Посмотри, как красиво падает снег…»
Только ночь неясно смотрела на меня через стекло, а зима безмолвно засыпала мою тоску нескончаемым снегом...
И я прошептала в пустоту: "Как тяжёл и холоден снег одиночества..."
Задернув занавеску, я осталась в кромешной темноте, но даже сквозь плотные занавеси квадрат окна оставался белым и ясным.
Тогда это было единственное светлое пятно в моей жизни...

…
Дверь хлопнула, отрезав меня от твоего молчания. Я стоял на лестничной клетке, сжимая в кармане перчатки, которые ты подарила мне к прошлому Новому году. «Правильно, — сказал я себе, — так надо. Слишком больно. Слишком много слов, которые уже не исправить».
Я вышел на улицу, и город оказался затянут в белую пелену. Тот же снег, что падал за твоим окном, теперь падал на мои плечи, на мои волосы, на мою глупую гордость. Я зачем-то свернул в парк, где мы осенью кормили уток. Сел на скамейку. Снег падал и падал. Всё вокруг было белым, чистым, невинным. Только внутри у меня была черная, выжженная пустота.
Я вспомнил твои глаза, когда я говорил тебе те ужасные, ненужные слова. Я вспомнил, как ты сжалась в комок на диване. Вспомнил, как ты любишь смотреть на снег из окна, прижимаясь к моему плечу. И вдруг меня пронзило: я идиот. Какой же я идиот! Что я наделал? Из-за какой-то ссоры, из-за вспышки гнева я разбил всё, что было мне дорого.
Я вскочил со скамейки. Снег летел в лицо, таял на губах, но мне было жарко. Я побежал. Обратно. К тебе. В голове билась только одна мысль: «Успеть. Попросить прощения. Упасть на колени. Обнять твои ноги, прижаться щекой к твоим коленям и просить, умолять забыть всё, что я наговорил. Сказать, что моя жизнь без тебя — просто белый шум, холодный, бесконечный снег, под которым ничего нет».
Я бежал через дорогу, не видя ничего, кроме твоего окна, которое уже маячило впереди, за пеленой снегопада. Я не заметил. Или не мог заметить в своём состоянии…
Удар был резким, неожиданным, выбивающим воздух из легких. Мир перевернулся, смешал снег с асфальтом, с яркой вспышкой фар и последней мыслью: «Только бы ты простила...»
Очнулся я уже где-то в белом, стерильном пространстве. Потолок плыл. Тело не слушалось. Рядом суетились люди в зеленом, что-то говорили, но я слышал только гул. А потом — провал.
Когда я снова начал различать реальность, я лежал в палате. Было темно и лишь редкие огоньки аппаратуры тихо пульсировали. Во рту пересохло, тело ломило. И тут я почувствовал — ты здесь. Не знаю как, но я почувствовал твоё присутствие. Мой взгляд скользнул к дверям, и там, в проеме, я увидел твой силуэт, уже готовый покинуть это место. Сердце бешено заколотилось, разгоняя остатки наркоза.
— ... — прошептал я. Голос прозвучал как чужой, хриплый, еле слышный.
Ты замерла. Обернулась. В тусклом свете коридора я увидел твоё лицо, мокрое от слёз. Ты бросилась ко мне, упала на колени перед койкой, сжала мою руку, прижалась к ней щекой.
Я смотрел на тебя, и чувствовал, как по моим щекам текут слёзы. Не от боли. От облегчения, что ты здесь. Что ты есть.
— Прости... — выдохнул я, еле шевеля губами.
— Прости... — услышал я твой шёпот, и эти два слова, два маленьких, хрупких слова, оказались сильнее всего на свете. Сильнее боли, сильнее обиды, сильнее метели, что бушевала за окном, превращая мир в белое безмолвие. Мы снова были вместе. В этой маленькой, тесной палате, где единственным светлым пятном были не окна, а ты.