1919 год Обращение в службу поддержки портала Проз

1919 год: Обращение в службу поддержки портала «Проза.ру».
[статья из серии по истории пророчеств].

    15.03.2026 зашла на свой блок «Кочнева Тамара 3» // http://proza.ru/avtor/nostradam3 и внезапно обнаружила, что мои статьи по Отечественной истории пророчеств от 2016 года были кем-то неизвестно когда отредактированы.
    Редакция «Проза.ру» обещала авторам: портал «Проза.ру» предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом.
    16.03.2026 я написала «Обращение» к редакции портала с просьбой объяснить: кто изменил мои статьи по Отечественной истории пророчеств без моего согласия и на каком основании?
    Прошло три дня, ответа – нет, с начало я хотела вернуть свои статьи на «Кочнева Тамара 3» в первоначальное состояние, но затем решила опубликовать их снова, а подделки оставить, чтобы любой читатель смог бы ознакомиться с моими оригинальными статьями, и сравнить их с теми подделками, которые сейчас там опубликованы.
    Дорогие авторы «Проза.ру», кто прочтёт моё сообщение, не останьтесь равнодушными, ибо данное событие касается и Вас. Вчера неизвестно кто отредактировал мои статьи по Отечественной истории пророчеств без моего ведома, завтра этот неизвестный отредактирует Ваши, и так же не поставит Вас в известность. Нам обещали сохранность наших статей, теперь это обещание нарушено.
    Необходимо понять, – это изменилась политика «Проза.ру» или кто-то из работников проявил самостоятельность по непонятным причинам. Поэтому авторы не пройдите мимо моего сообщения, проверьте свои ранее опубликованные произведения, они сохранились в своём первоначальном виде или уже изменены неизвестно кем, в нарушении обязательств портала «Проза.ру».

    «Энциклопедия пророчеств 1919-ый год» // http://proza.ru/2016/11/10/621, – здесь подделка, а теперь настоящий текст статьи.
    1919 год.
    «Из триединства водного родится,
    Кто сделает четверг народным праздником.
    Известность, слава, правление, могущество возрастёт.
    От бурь: морских и сухопутных Восток бурлит» катрен 1 (050)
    Президент США Томас Вильсон (1913-1921), выдвинул программу мира и выступил с идеей создания «Лиги Наций», первой международной организации, имевшей целью, согласно уставу, развитие сотрудничества между народами и гарантию «мира и безопасности». День Благодарения, национальный праздник США, празднуется в четвертый четверг ноября. Принципы «Лиги Наций» в дальнейшем получат своё развитие в международной организации ООН и в Евросоюзе.
    «От бурь: морских и сухопутных Восток бурлит» – после поражения Османской империи в Первой мировой войне державы-победительницы приступили к разделу её территории. Для Греции мотивом начать войну было желание, реализовать идею восстановления Византийской империи. С момента возникновения греческого государства в 1830-ом такая идея играла важную роль в греческой политической жизни. 15 мая 1919-го греческие войска, под прикрытием эскадры Антанты высадились в Смирне.
    25 июля греки взяли Андрианополь, а в июне – июле значительно расширили плацдарм в Малой Азии, заняв Ушак, Бандырму и Бурсу. К осени 1919 греческие войска контролировали пространство между рекой Меандр на юге, Ахметли на востоке и Ванчико, а турецкая армия могла к тому моменту только их беспокоить время от времени. При этом греки не продвигались глубоко вглубь материка, прежде всего потому, что не имели на это санкции союзников.
    Тем временем в самой Греции происходила жесточайшая внутренняя борьба между сторонниками главы правительства Венизелоса и роялистами, причем эта борьба была настолько острой, что война в Малой Азии временно отошла на второй план. 10 августа 1920-го был подписан Севрский договор между странами Антанты и султанским правительством. По Севрскому договору, Греции отходили Восточная Фракия до расстояния в 30 км от Константинополя, острова Имброс и Тенедос, а область Смирны передавалась под управление Греции с перспективой через пять лет после референдума населения, стать греческой территорией. Через два дня после подписания договора было совершено покушение на Венизелоса, которому удалось выжить. Последовал новый виток внутриполитической борьбы в Греции, сопровождавшийся и политическими убийствами.

    «Опрокинутся носилки, вихрем сметены.
    Благородные лица укутаны одеждой.
    Республика волнуется, поколеблена новыми людьми.
    Белые и красные поступят неправильно» катрен 1 (003).
    Падение Германской и Австро-венгерской монархий. Нострадамус использует слово «вихрь» – это указание на революционный гимн богоборцев: «Вихри враждебные веют над нами». Появление на карте Европы новых государств: Польши, Финляндии, Литвы, Латвии, Эстонии, Чехословакии, Австрии, Венгрии, Югославии.
    Разгар гражданской войны на территории бывшей Российской империи (1918-1920). «Красные» – большевики, коммунисты, сторонники «диктатуры пролетариата». «Белые» – сторонники демократической формы правления в России.
    Представления большевиков о Христианстве и Православной церкви и их перспективах в Советском государстве отразились в изданной в 1919-ом огромными тиражами брошюре «Азбука коммунизма», авторство которой принадлежит Н.И. Бухарину (1888-1938). В ней популярно объясняется один из главных постулатов большевистской программы, согласно которому «религия и коммунизм несовместимы ни теоретически, ни практически».
    «Церковь, – пишет Бухарин, – это общество людей объединённых определёнными источниками дохода за счёт верующих, за счёт их невежества и темноты […]».
    На подобного рода литературе и представлениях о Церкви воспитывалось не одно поколение большевиков, которые были радикально антирелигиозны и враждебны Церкви. Даже в условиях Гражданской войны, в ожесточённой борьбе за сохранение своей власти они не пошли на компромисс с теми, кого считали врагами и отказались как от попыток добиться нейтралитета верующих в этой войне, так и от сотрудничества с той частью православного духовенства, которое активно включилось в общественную жизнь страны в период Февральской революции, а после октябрьского переворота высказало готовность к сотрудничеству с новой властью.
    С этого года большевиками начинает формироваться путь «официальной церковности». Создавать её было поручено безбожнику Е.А. Тучкову (1892-1957, в будущем заслуженному чекисту заведующему 6-го отделения отдела ГПУ). В центре внимания историков, описывающих судьбу Российской церкви в XX-ом столетии, в основном, находится линия её развития, связанная с именем первого «сталинского» Патриарха, с появлением на свет его «Декларации» о лояльности советскому режиму, история со вступлением его в права Местоблюстителя и тому подобные события.

    Историк Церкви М.Е. Губонин (1907-1971) пишет:
    «С конца 1918 года вся масса «антирелигиозной» литературы настолько скомпрометирована своей беспардонной демагогией, подтасовыванием фактов и бессовестностью выдумок, что в глазах историка представляется ничем иным как необъятной горой макулатуры, бумажного утиль-сырья или, в лучшем случае, памятником тому, как не следует вести «научно-атеистическую работу», чтобы в будущем не краснеть за неё пред лицом потомков […]»
    Необходимо, конечно, создать точную в научном отношении картину эволюции высшего церковного управления за годы коммунистической власти, когда добрый пастырь должен был пройти свой путь страданий вместе с верными овцами, а не выбирать для себя особого привилегированного положения. Однако, всё же главное содержание церковной жизни тех грозных десятилетий заключается в поведении верующих, в их преданности Богу среди моря предательств и малодушия.   
    Когда сегодня некоторые современные историки пишут, что своими «заявлениями руководство РПЦ сделало первый шаг к конфронтации с новой революционной властью», то тем самым возлагают ответственность за конфронтацию на саму Православную Церковь, создавая иллюзию возможности иного варианта развития событий. Однако неконфронтационного варианта в отношениях между советской властью и Церковью просто не могло быть.
*    *    *
    Из Программы РКП(б), принятой на VIII-ом съезде партии (март 1919 года), пункт 13:
    «По отношению к религии РКП(б) не удовлетворяется декретированным уже отделением церкви от государства и школы от церкви, то есть мероприятиями, которые буржуазная демократия выставляет в своих программах, но нигде в мире не довела до конца, благодаря многообразным фактическим связям капитала с религиозной пропагандой. РКП(б) руководствуется убеждением, что лишь осуществление планомерности и сознательности во всей общественно-хозяйственной деятельности масс повлечёт за собой полное отмирание религиозных предрассудков. Партия стремится к полному разрушению связи между эксплуататорскими классами и организацией религиозной пропаганды, содействуя фактическому освобождению трудящихся масс от религиозных предрассудков и организуя самую широкую научно-просветительную и антирелигиозную пропаганду. При этом необходимо заботливо избегать всякого оскорбления чувств верующих, ведущего лишь к закреплению религиозного фанатизма […]».
    Из передовой статьи «Советская политика в религиозном вопросе» в журнале «Революция и церковь», автор П.А. Красиков (1870-1939):
    «Опыт французской революции и последующей борьбы с клерикализмом показал, что закрытие церквей и изгнание священников, поскольку сами массы ещё нуждаются в силу традиции и отсталости в услугах специалистов, умеющих, по их мнению, совершать те магические действия, которые якобы оказывают благоприятное для человеческого счастия влияние на богов и демонов, не ведёт к цели, поскольку первобытные верования и религиозная фантастика ещё не заменены в процессе революционного строительства новой жизни научным пониманием происходящих процессов.
    Больше того, такие способы борьбы с предрассудками ведут лишь к укреплению фанатизма и к ненужным трениям между передовыми и отставшими слоями трудящихся. Это не значит, что служителей культа, активно ведущих борьбу с советами, не следует арестовывать и предавать суду, но из всего сказанного вытекает, что очередная задача Советской власти по отношению к религиозным пережиткам состоит в том, чтобы уничтожить организованность церковного капитала, и в силу объективных условий оставить за церковниками лишь ту специальность, на которую ещё есть искренний спрос у обывательской массы, преимущественно у стариков и старух. Все остальные их функции должны перейти в руки самого народа в лице его собственных органов, не стоящих ни в какой связи с угнетательскими классами […]».
*    *    *
    Надо ясно понимать без всяких оговорок и допусков: антицерковная политика первых лет советской власти была составной частью политики «военного коммунизма» и одновременно – одним из фронтов развязанной большевиками Гражданской войны. Только в этом качестве можно понять логику Ленина и его соратников по партии, начавших в условиях Гражданской войны борьбу с Православной Церковью.
    В августе 1918 года Ленин обратился телеграммой к Пензенскому губисполкому:
    «… провести беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев, сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города […]».
    В коммунистическом будущем не было места ни для лояльного духовенства, ни тем более нелояльного. От поведения этого духовенства ничего не зависело. Борьба с Церковью, как с политическим противником, по планам большевиков должна была сопровождаться масштабными кампаниями её дискредитации, в том числе в печати. Большая часть агитационных плакатов времён Гражданской войны была посвящена разоблачению церковников.
    Особое место в антицерковных акциях первых лет советской власти занимает кампания по «вскрытию мощей». Как и во всём, что делали большевики, следует выделять два момента: официальные инструкции по проведению акции и методы реального их осуществления.
    «Идя навстречу почину и настойчивым требованиям трудящихся» – так начинается принятое 16 февраля 1919 года коллегией Наркомюста первое постановление об организованном вскрытии мощей. В нём предусматривался «порядок их инспекции и конфискации государственными органами».
    Согласно инструкции, само вскрытие, то есть снятие с мощей церковных облачений, должны были производить сами священники при обязательном присутствии представителей местных органов советской власти, ВЧК, медицинских экспертов. Организаторы призывались к «соблюдению известного такта по отношению к религиозным чувствам сторонников православной религии». Вскрытие рекомендовалось «производить отнюдь не во время богослужений». После оформления протокола вскрытия мощей, подписанного священниками и медицинскими экспертами, к их осмотру рекомендовалось привлекать «самые широкие массы».
    От начала и до конца кампании её освещала советская и партийная пресса, со смакованием сообщая о выявленных в ходе «мощейной эпопеи» (как эта кампания именовалась) «мошеннических проделках и фальсификации церковниками нетленных мощей».
    Одновременно власти организовывали митинги и печатали «возмущённые деятельностью церковников» обращения рабочих и красноармейцев различных полков в их поддержку. Эта модель проведения правительственных пропагандистских кампаний, состоящая из «по просьбе» и «в поддержку», так себя хорошо показала, что сохранится весь период советского режима.
    Вскрытие раки преподобного Сергия Радонежского было снято на киноленту, растиражировано и показано в кинематографах по всей России. Изъятые у церквей и монастырей святые мощи демонстрировались на специально устраиваемых выставках. В дальнейшем они были распределены для выставок по различным антирелигиозным музеям, а после ликвидации большинства из них сосредоточены в Музее религии и атеизма в Ленинграде, в здании Казанского собора. Всего с февраля 1919 по осень 1920 было произведено 63 вскрытия.
*    *    *
    Патриарх Тихон весной 1918 и летом 1919 года, несмотря на многочисленные просьбы части прозревшей русской интеллигенции, категорично отказался благословлять белых генералов, не говоря уже о Белой Армии, и пропеть анафему большевикам. Об этом сегодня скромно умалчивает Русская Православная Патриархия, хотя очень необходимо провести тщательнейший исторический анализ и дать персональную оценку деятельности высших иерархов Церкви в 1917-1922 годах, чтобы не повторить их ошибки в 2023-2025 годах.
*    *    *
«Послание Святейшего Патриарха Тихона с призывом к православному клиру и мирянам о невмешательстве в политическую борьбу».   

    «Многократно с церковной кафедры обращались Мы к верующим со словом пастырского назидания о прекращении и распрей и раздоров, породивших на Руси кровавую международную брань, но и доныне эта брань не прекращается, и кровь обильным потоком льется по всему обширному пространству Русской земли, взаимная вражда между борющимися сторонами все больше и больше разгорается, всё чаще и чаще проявляется в жестоких кровавых расправах не только над теми, кто принимал непосредственное и деятельное участие в этой борьбе, но и над теми, кто только подозревается в таковом участии, иногда и без достаточных к тому оснований.
    Если ужасы кровавой расправы враждующих между собой лагерей не могут не производить гнетущего впечатления на сердце каждого христианина, то неизмеримо более тягостное впечатление производят эти ужасы тогда, когда жертвами их делаются нередко неповинные люди, непричастные к этой страстной политической борьбе.
    Не мимо идут эти ужасы и нас, служителей Церкви Христовой, и много уже и Архипастырей и пастырей, и просто клириков сделались жертвами кровавой политической борьбы. И все это, за весьма, быть может, немногими исключениями, только потому, что мы, служители и глашатели Христовой Истины, подпали под подозрение у носителей современной власти в скрытой контрреволюции, направленной якобы к ниспровержению советского строя. Но Мы с решительностью заявляем, что такие подозрения несправедливые: установление той или иной формы правления не дело Церкви, а самого народа. Церковь не связывает себя ни с каким определённым образом правления, ибо таковое имеет лишь относительное историческое значение.
    Говорят, что Церковь готова будто бы благословить иностранное вмешательство в нашу разруху, что Она намерена звать «варягов» прийти помочь нам наладить наши дела… Обвинение голословное, неосновательное. Мы убеждены, что никакое иноземное вмешательство, да и вообще никто и ничто не спасёт России от нестроения и разрухи, пока Правосудный Господь не преложит гнева Своего на милосердие, пока сам народ не очистится в купели покаяния от многолетних язв своих, а через то не возродится духовно в нового человека, созданного по Богу в праведности и святости истины (Еф. 4.24).
    Указывают на то, что при перемене власти служители Церкви иногда приветствуют эту смену колокольным звоном, устроением торжественных богослужений и разных церковных празднеств. Но если это и бывает где-либо, то совершается или по требованию самой новой власти, или по желанию народных масс, а вовсе не почину служителей Церкви, которые по своему сану должны стоять выше и вне всяких политических интересов, должны памятовать канонические правила Святой Церкви, коими Она возбраняет Своим служителям вмешиваться в политическую жизнь страны, принадлежать к каким-либо партиям, а тем более делать богослужебные обряды и священнодействия орудием политических демонстраций.
    Памятуйте же, отцы и братие, и канонические правила и завет святых апостолов: «блюдите себя от творящих распри и раздоры», уклоняйтесь от участия в политических партиях и выступлениях, «повинуйтесь всякому человеческому начальству» в делах мирских (I-ое Петр. 2.13), не подавайте никаких поводов, оправдывающих подозрительность советской власти, подчиняйтесь и ее велениям, поскольку они не противоречат вере и благочестию, ибо Богу, по апостольскому наставлению, должно повиноваться более, чем людям (Деян. 4.19, Гал. 1.10).
    Посвящайте все свои силы на проповедь Слова Божия, истины Христовой, особенно в наши дни, когда неверие и безбожие дерзновенно ополчились на Церковь Христову, и Бог любви и мира да будет со всеми вами. Аминь (II-ое Кор. 13.11)».
 Тихон, Патриарх Московский и всея России.
    Троицкая Лавра.
    Сентября 25 (октября 8) дня 1919 года.
    («Распоряжения Высшей Церковной», №21/22, Вятка, 1919).   
*    *    *
    «Отказ Патриарха в благословении «Белого движения» некоторыми трактуется, как желание держаться в стороне от всякой политики, что вряд ли верно. – писал митрополит Вениамин (Федченков, 1880-1961). – Достаточно вспомнить его слова, «что в ветхозаветные времена в жертву за грех приносили животных. Сейчас наступило время, когда для искупления грехов русского народа понадобились жертвы человеческие. А в жертву Бог избирает не худшее, но лучшее […]» («Божьи люди. Мои духовные встречи», стр. 216).
    Ранее такая позиция греко-православных священников привела к гибели пяти православных епархий: Иерусалимской, Антиохской, Александрийской, Карфагенской, и, наконец, после длительной борьбы и Константинопольской.
*    *    *
    Другой пример, митрополит Вениамин (Федченков, 1880-1961) пишет:
    «Епископ  Иннокентий [Солотчина, в схиме Иоанн, 1842-1919] Я не раз поражался такой Божественной премудрости Владыки. Дух Божий руководил им. Пришла революция. В районах «Белой власти» постоянно бранили красных.
    Владыка, благодаря своему благодатному духу, и здесь занял особую позицию:
    «Вот мы всё осуждаем их и молимся о себе. Да ведь еще неизвестно: о  ком нужно больше молиться-то? – потом, подумав, Владыка добавил: – О них нужно молиться, они – в опасном духовном положении».
    Ни слова ненависти, ни намека на их политику, ни даже какого-нибудь осуждения, а лишь – о молитве: молитва истинная идёт от любви и приводит к любви. Любовь и Смирение спасёт мир.
    Ещё вспоминается его ответ о войне: что он думает по этому вопросу? Тогда либеральное мнение осуждало всякую войну. А он, задумавшись немного, со спокойной решительностью и ясной для себя несомненностью сказал по-деревенски:
    – Ежели всмотришься-вглядишься, то, пожалуй, еще скажешь: слава Богу, что есть войны! Без них еще хуже было бы.
    Признаюсь, что такой ясной и смелой формулировки о войне, с благодарением Богу, я не читал нигде. Такие люди, как он, не умственно подходят к вопросам, а духом зрят основную правду или неправду в решении их.
    Пример – недавняя война против немцев... Ее принял сознательно и русский народ вслед за правительством; ее благословила и Церковь от всего сердца. И, конечно, нужно сказать:
    – Слава Богу, что война была!
    Однажды он заговорил о фарисее, хвалившемся собою:
    – Да ведь как тут не подумаешь о себе хорошо, когда сравниваешь с мытарями, прелюбодеями и другими грешниками? А если бы он сравнил себя с пророками, а мы теперь – с Пресвятою Богородицею, апостолами, мучениками, с великими преподобными, вот тут уж не станешь хвалить себя, а опустишь голову, как евангельский мытарь, да только и скажешь: «Боже, милостив буди мне, грешнику».
    Почитатели Владыки, зная его прозорливость, часто обращались к нему:
    «Владыка, Россия гибнет, а мы ничего не делаем, надо что-нибудь делать?»
    На это епископ Иннокентий постоянно отвечал:
    – Никто ничего поделать не может до тех пор, пока не окончится Мера наказания, назначенная от Бога русскому народу за грехи. Когда же окончится наказание, назначенное от Бога русскому народу за грехи, тогда Царица Небесная сама всех помилует […]» («Божьи люди. Мои духовные встречи», стр. 245-247).
*    *    *
    А это уже не позиция, это – диагноз тяжёлой болезни, паническая боязнь иерархов Церкви ответственности за свои поступки и страх перед любой государственной властью чиновников.
    Кто-то скажет: епископ Иннокентий великий молитвенник земли Русской, о его чудесах в бытность Алтайской миссии слагают легенды:
    «Однажды стан отца Иннокентия остановился на границе языческого поселка. У миссионеров не было пищи. Сам отец начальник пошёл с мешком к одному из жителей, прося хоть продать муки или хлеба. Но тот отговорился бедностью и указал на богатого шамана (местного жреца). Отец Иннокентий и пошел к нему, прося хлеба «Христа ради». Тот встретил его недружелюбно, но сделал вид, что хочет дать муки. Пришли к амбару. Шаман приказал раскрыть мешок.
    И, взяв одну щепоть муки, сказал с насмешкой:
    – Вот тебе Христа ради!
    Не смутился Христов ученик. Истово перекрестившись, он упал с благодарностью шаману в ноги и сказал:
    – Да спасет тебя за твой дар Христос Господь!
    Жрец так был поражен смирением монаха, что тут же просил научить его вере христианской и без долгих проповедей крестился сам со всем посёлком […]» («Божьи люди. Мои духовные встречи», стр. 240).
    Пример, конечно, интересный, только о чём он говорит: епископ Иннокентий местных жрецов не боялся, а чиновника при должности боялся всю жизнь.
*    *    *
    Епископ Варнава (Н.Н. Беляев, 1887-1963) вспоминал:
    «Многие из духовенства удручались, наблюдая пропасть, разверзшуюся между Церковью и обществом, сокрушались, что в прежние мирные годы не начали осуществлять приходскую реформу. Считали, что сейчас верующим нужно организоваться в разнообразные союзы, чтобы влиять на политические настроения простых людей и самой власти. Благочинные одного из уездов организовались в отдельный союз и призывали епархиальное священство последовать их примеру, за ними потянулись низшие клирики. Идея полезная, однако в тех условиях демократические процедуры и рычаги не работали. Нарастал хаос.
    «Свободная столица широко распахнула свои двери, – писали после свержения монархии в журнале «Огонёк» про Петроград. – И влилась в них с первых же дней революции со всех концов света… масса преступного и уголовного элемента. Одни языком и подкупом вносили разложение в ряды армии и населения, другие ножом и отравляющим морфием и кокаином наводят панику на мирных граждан…».
    Благонамеренные граждане пребывали в растерянности, искали правильную выигрышную позицию, надеялись на различные политические фигуры, силы […]» (П.Г. Проценко «Биография епископа Варнавы (Беляева)», 1999).
*    *    *
    «Ложе было в полутьме, закрываемое от луны колонной, но от ступеней крыльца к постели тянулась лунная лента. И лишь только Пилат потерял связь с тем, что было вокруг него в действительности, он немедленно тронулся по светящейся дороге и пошёл по ней вверх прямо к Луне. Он даже рассмеялся во сне от счастья, до того всё сложилось прекрасно и неповторимо на прозрачной голубой дороге. Он шёл в сопровождении Банги, а рядом с ним шёл бродячий философ. Они спорили о чём-то очень сложном и важном, причём ни один из них не мог победить другого. Они ни в чём не сходились друг с другом, и от этого их спор был особенно интересен и нескончаем.
    Само собою разумеется, что сегодняшняя казнь оказалась чистейшим недоразумением – ведь вот же философ, выдумавший столь невероятно нелепую вещь вроде того, что все люди добрые, шёл рядом, следовательно, он был жив. И, конечно, совершенно ужасно было даже помыслить о том, что такого человека можно было казнить. Казни не было! Не было! Вот в чём прелесть этого путешествия вверх по лестнице Луны. Свободного времени было столько, сколько надобно, а гроза будет только к вечеру, и трусость, несомненно, один из самых страшных пороков.
    Так говорил Иешуа Га-Ноцри.
    Нет, философ, я тебе возражаю: Это самый страшный порок.
    Помилуйте меня, философ! Неужели вы, при вашем уме, допускаете мысль, что из-за человека, совершившего преступление против Кесаря, погубит свою карьеру прокуратор Иудеи?
    – Да, да, – стонал и всхлипывал во сне Пилат.
    Разумеется, погубит. Утром бы ещё не погубил, а теперь ночью, взвесив всё, согласен погубить. Он пойдёт на всё, чтобы спасти от казни решительно ни в чём не виноватого безумного мечтателя!
    – Мы теперь будем всегда вместе, – говорил ему во сне оборванный философ-бродяга, неизвестно каким образом ставший на дороге всадника с золотым копьём. – Раз один – то, значит, тут же и другой! Помянут меня, – сейчас же помянут и тебя!
    – Да, уж ты не забудь, помяни меня, сына звездочёта, – просил во сне Пилат. И, заручившись во сне кивком идущего рядом с ним нищего из Эн-Сарида, жестокий прокуратор Иудеи от радости плакал и смеялся во сне. Всё это было хорошо, но тем ужаснее было пробуждение Пилата […]» (отрывок из романа «Мастер и Маргарита»).
    Среди наших писателей послереволюционной эпохи, М.А. Булгаков (1891-1940) теснее других связан в литературе с темой религиозного пророческого прозрения событий происходящих в СССР.
    Своему другу и философу П.С. Попову он писал:
    «Я ни за что сам не берусь уже давно, так как не распоряжаюсь ни одним моим шагом, сама Судьба берёт меня за горло и ведёт».
    «Трусость – это самый страшный порок».
    Трусость и не желание Православных священников изучать тексты пророков и «Откровение» Иоанна Богослова, написанные для них, привели к тому, что в 1917 году Тьма накрыла души русского народа. Семь долгих лет безбожники в России убивали людей, отнимали их имущество. Семь лет в стране пролетариев не было ни одного Закона, судили: «враг народа», «буржуй», «во имя революции – расстрелять». Революционеры лихо выполняли свои решения, по всей территории России разбросаны безымянные ямы, куда сбрасывали трупы убитых русских людей.
    Но самый страшный грех Беззакония был тот, что благодаря не разумной, а иногда прямо скажем безответственной деятельности Церкви, русские отвергли само существование Бога. Ум человека слаб, и он может додуматься только до власти диктатуры. Уничтожили всё: имущество, храмы, лили кровь невинных, не считаясь с потерями. Так начали строить Коммунизм.
*    *    *
    ««Белое движение» спасло честь России в революционной катастрофе. Подвиг русских добровольцев навсегда останется доказательством, что не «выбрал» русский народ большевицкую власть, а сопротивлялся ей до последней возможности.
   Однако, уважая мужество и жертвенность наших дедов, полезно разобраться и в том, почему они не победили. Причин поражения, конечно, много и они проанализированы разными авторами. В данной статье затронем вопрос, наименее исследованный: какую роль в судьбе русских Белых армий сыграли их союзники страны Антанты и «тыловые правительства».
    Вот что писал об этом Владимир Ленин:
    «В продолжение трех лет на территории России были армии английская, французская, японская. Нет сомнения, что самого ничтожного напряжения этих сил этих трех держав было бы вполне достаточно, чтобы в несколько месяцев, если не несколько недель, одержать победу над нами […]»; но этого не случилось, поскольку большевикам удалось «разложить» вражеские войска (В. Ленин  «ПСС», М., 5-е изд., т. 42., стр. 22-23). 
    Дело было, конечно, не в «разложении» интервентов. А в том, что пресловутой «интервенции 14 государств против советской республики» – не было. Иностранные войска были введены на российскую территорию с другими целями – а не для свержения власти большевиков. Эта «интервенция» делится на два разных периода до окончания Первой мировой войны (ноябрь 1918 г) и после.
    Немцы в ходе воины оккупировали Прибалтику и юг России для пополнения истощенных запасов – согласно Брестскому договору с большевиками. Поэтому немцы не боролись против большевиков, а всячески поддерживали их. Немцам было важно контролировать новую власть в России, чтобы против них не восстановился восточный фронт, – и этот контроль они надеялись осуществить, с одной стороны, деньгами и инструкторами для создававшейся Красной армии, с другой стороны – агитацией в нейтральных странах за дипломатическое признание большевиков (особенно после подписания Брестского мира, отдавшего Германии огромные российские территории).
    Статс-секретарь фон Кюльман инструктировал посла в Москве:
    «Используйте, пожалуйста, крупные суммы, поскольку мы чрезвычайно заинтересованы в том, чтобы большевики выжили... Мы не заинтересованы в поддержке монархической идеи, которая воссоединит Россию. Наоборот, мы должны пытаться предотвратить консолидацию России насколько это возможно, и с этой точки зрения мы должны поддерживать крайне левые партии […]» (З.А. Земан «Германия и Революция в России, 1915-1918. Документы из архивов Германского министерства иностранных дел», Лондон, стр. 128-129, 1958).
    Германские представители в Москве, как утверждал Деникин, даже выдали чекистам офицеров из белого подполья, которые обратились к ним за помощью. Это было сделано потому, что немцы рассматривали армию Деникина как союзницу Антанты.
    Страны же Антанты высадили в 1918 г. свои десанты в России именно в надежде восстановить против Германии восточный фронт. В июле 1919 г. в британском парламенте Черчилль объяснял эти десанты тем, что иначе немцы захватили бы ресурсы России и тем ослабили бы союзную блокаду. Власть большевиков как таковая Антанту не интересовала.
    В этот первый период гражданской войны союзники оказывали некоторую помощь Белым армиям снаряжением, но очень скупо и не бесплатно. Платить, впрочем, было чем: летом 1918 г. белым войскам удалось овладеть почти всем золотым запасом дореволюционной России (сосредоточенным в годы войны в Казани) – многими сотнями тонн золота, платины, серебра, драгоценностей на фантастическую сумму в 1 миллиард 300 миллионов золотых рублей (в ценах 1914 г.). Именно поэтому финансисты из США и Японии решили поставлять Белой армии в Сибири необходимое снаряжение в обмен на золото – разумеется, с большой выгодой для себя. Обладание такими средствами давало также возможность финансирования и других Белых армий – все они признали Колчака верховным главнокомандующим.
    Однако, даже имея огромные деньги, Колчаку почему-то не удавалось оперативно воспользоваться ими, тем более для финансирования других Белых армий. Переговоры о поставках значительного количества военного снаряжения необъяснимо затягивались, хотя золото поставщики охотно брали. Многие десятки тонн золота были направлены Колчаком в Японию и Сан-Франциско, но ответные поставки задерживались... Белые генералы полагали, что причиной тому была продолжавшаяся в Европе война, требовавшая от союзных с Россией стран Антанты направления туда основных сил и средств...
    По окончании войны в ноябре 1918 г., казалось, наступил новый этап. В румынском городе Яссы состоялось совещание дипломатических миссий союзников с приглашенной ими делегацией от возникших тогда в России «буржуазно-демократических» антибольшевицких группировок (социалистический Союз Возрождения, кадетский Национальный Центр и более правый Совет Государственного Объединения). Все они возлагали на это совещание большие надежды, не сомневаясь, что теперь-то Антанта направит войска на помощь союзнице-России для ее освобождения от немецких ставленников-большевиков – подобно тому, как во Франции в этой войне храбро воевал Русский экспедиционный корпус.
    Из протоколов совещания видно, что и союзники, участвовавшие в переговорах, особенно военные (например, французский командующий союзными войсками в Румынии и на Юге России Вертело), были готовы такую помощь оказать. Они не признавали советскую власть, подчеркивали, что «продолжают считать Россию существующей» и что белая Добровольческая армия, не признавшая Брест-Литовской капитуляции, сохранила преемственность русского участия в общей борьбе против немцев.
    По замыслу совещания, ген. Деникин (возглавивший Добровольческую армию после смерти генералов Алексеева и Корнилова) должен был стать главнокомандующим, а «Русская делегация» в Яссах – «неоспоримым моральным центром русского дела», представителем России в международных отношениях (в том числе на предстоявшей Мирной конференции), чем «устранила бы конкуренцию в деле всенародного представительства». «Русская делегация» должна была стать ядром формирования русского правительства. «Ряд мер» западными союзниками России действительно был выработан. И, вероятно, они были вполне «мудрыми». Но лишь с их собственной точки зрения, а не с точки зрения России.
    Прежде всего «оказалось, что никаких полномочий для серьезных переговоров местные представители Антанты не имеют. Едва ли не по почину местных людей создалась самая идея этого Совещания... самое заседание есть лишь безответственный обмен мыслями вслух» – вспоминал позже один из участников совещания Н.В. Савич («Из Красного Петрограда на Белый Юг», «Русское прошлое», С.-Петербург, № 3, стр. 120, 1992). 
    Историк Н.Н. Рутыч подчеркивает, что западные представители в Яссах лишь «по инерции» обещали помощь русским силам, «будучи оторванными от главных политических центров» Антанты. «Центры» же совсем не собирались выполнять союзнические обязательства перед Россией. Выяснилось, что война в Европе была не причиной задержки помощи белым со стороны Антанты, а единственной причиной оказанной помощи вообще.
    Французский министр иностранных дел Пишон объяснил в парламенте: «Все наши вмешательства в России за последний год... все, что мы сделали против большевиков, было в действительности сделано против Германии […]» («Ясское совещание», стр. 225).
    Уинстон Черчилль также заявил, что с окончанием войны «исчезли все аргументы, которые могли вести к интервенции […]» («Мировой кризис», Лондон, стр. 166, 1929).
    Таким образом, «видеть новую Россию крепкой и здоровой», как надеялась «Русская делегация», члены «цивилизованной семьи народов» не пожелали. Ни одно из белых правительств в годы гражданской войны, даже в период их наибольших военных успехов, не получило дипломатического признания стран Антанты.
    Следует заметить, что в то время Красная армия была еще плохо организована и со стороны Антанты было бы достаточно прислать около десяти дивизий на Украину и на Кубань – в виде тыловой «армии прикрытия» русским добровольческим частям при их формировании, участия в боевых действиях от Антанты не требовалось, подчеркивали члены Ясской делегации. Однако даже этого сделано не было.
    Вместо помощи Белым армиям Антанта к началу 1919 г. приняла решение отгородиться от хаоса в России кордоном из пограничных с нею государств. В январе 1919 г. Антанта сделала белым предложение, возмутившее их: начать переговоры с большевиками на Принцевых островах...
    Случаи же «интервенции» стран Антанты на территории бывшей Российской империи после ноября 1918 г. имели целью не свержение власти большевиков, а обеспечение своего влияния во вновь образованных государствах. Сначала англичане появились в Прибалтике, в декабре 1918 г., после ухода оттуда немцев – для поддержки независимости прибалтийских государств. В августе 1919 г. английский эмиссар по заранее составленному списку назначил Северо-Западное правительство при ген. Юдениче, потребовав от всех членов подписать лист, на котором было «неграмотным русским языком написано... признание эстонской независимости», иначе Антанта прекратила бы помощь, вспоминал М Маргулиес, (участвовавший в составлении этого «правительства» («Год интервенции», Берлин, кн. 2, стр. 204-214 1923; «Архив русской революции», т. I., стр. 297-308, 1921).
    Впрочем, обещанной помощи от Антанты все равно не последовало даже в дни наступления Юденича. Независимые же эстонцы в ответ на его просьбу о помощи заявили: «было бы непростительной глупостью со стороны эстонского народа, если бы он сделал это».
    После отхода Юденича от Петрограда «эстонский народ», по требованию Троцкого, разоружил Белую армию и посадил зимой за колючую проволоку. От болезней и эстонских репрессий тогда погибли тысячи белых воинов и членов их семей. За это эстонцы получили от большевиков около 1000 кв. км русских земель по мирному договору от 2 февраля 1920 г., а большевики получили возможность экспорта золота (маскируя его российскую принадлежность) в другие страны через таллиннский порт.
    В этот второй период нередко единственным источником боеприпасов для белых частей было – с бою добывать их у красных (которые пользовались центральными складами царской армии). Если страны Антанты и оказывали какое-то материальное снабжение Белым армиям, то на строго коммерческой основе. Летом 1919 г. Черчилль объяснил своему парламенту, что поставляемое белым снаряжение, будучи избытком для Англии, приносило коммерческую выгоду. К тому же то немногое, что поставлялось, как правило, было трофейными излишками (часто с захваченных русских же складов царской армии), – и за это бралась оплата вывозимым российским сырьем, зерном, золотом, а также российскими средствами в западных банках. В целом союзники и Япония вывезли тогда из России средств намного больше, чем поставили вооружений.
    В заключительный период гражданской войны англичане также эвакуировали свои немногочисленные контингенты и в апреле 1920 г. даже предъявили генералу Деникину (и его преемнику Врангелю) требование прекратить борьбу с большевиками, ибо «Ленин гарантировал белым амнистию»... (В. Даватц, Н. Львов  «Русская армия па чужбине», Белград, стр.5, 1923).
    Ясно, что белая эмиграция восприняла эту политику стран Антанты как предательство (именно это стало вскоре важнейшей причиной «сменовеховства» раз у русского дела на Западе союзников нет, то эмиграции не остается ничего другого, как примириться с большевиками и восстанавливать Россию изнутри) […].
    Мужество белых воинов – славная страница русской истории. Менее славным было поведение их тыловых правительств, в которых хотя и было много искренних патриотов, – но либералы-февралисты при поддержке Антанты почти везде доминировали над более правыми деятелями и стали одной из причин поражения. Белое движение было уложено ими в прокрустово ложе борьбы проигравшего Февраля против победившего Октября – без понимания того, что и Февраль, и Октябрь были вехами одного процесса разрушения исторической России; сами же февралисты своим непониманием происходящего и привели к Октябрю. Понимать это они начали лишь в эмиграции […]» (писатель и историк Михаил Назаров «Крах Российской империи и Русской идеи»).
*    *    *
ДТН.