Рубль

   
 
Наконец-то закончился очередной школьный урок, и детдомовский мир взорвался восторгами и бестолковой кутерьмой очередной перемены. Многочисленные окна коридора сотрясаясь от беготни и криков учеников, весело светились солнечным светом. Там, на улице, в это время шумел воробьиным гомоном и капелью полдень. Короче, неслась галопом офигенская весенняя жизнь.
Правда, сейчас весь этот ажиотаж не радовал Аржана. Причиной траура был предстоящий урок математики, точнее, соответствующая не выученному уроку оценка. Она — эта хрень — в это время ехидным призраком висела над беспечным школьным хаосом в виде огромной огненной единицы.
Хотя в дневнике Аржана, как в неухоженном сарайчике, давным-давно обжились непоседливые, многочисленные тройки и даже пара двоек, но… но обзавестись ещё и единицей, точнее «колом» — это было как-то стрёмно. Правда, Аржан попытался успокоить себя, робко утверждая, что это лишь опасение, но пятилетний школьный опыт был непреклонен. Было ясно — на предстоящем уроке математики ему обязательно влепят кол!
Вдруг к Аржану кто-то притронулся. Видение-единица- тут же пропало. Аржан, вспыхнув недовольством, резко обернулся. Увиденное удивило его. Около него топтался всеми презираемый соклассник, тщедушный, трусоватый Вовка-дистрофан.
Испугавшись реакции Аржана, Вовка всё же придвинулся к однокласснику почти вплотную и вдруг показал свою полураскрытую ладошку.
— Я, ну это… я вот это… —затараторил Вовка, смущённо хлопая глазами.
У Аржана тут же перехватило дух. В ладошке «никчёмного дрыща» лежал и поблескивал — такой кругленький, такой огромненький, ну который самый настоящий, аж рубль!
Вовка в это время продолжил что-то лепетать о найденном где-то богатстве, но в воображении Аржана уже возникли горы конфет, шоколада и даже послышалось шипение лимонада, а главное — ярко представился план действия!
Услышав о дерзком побеге с урока, о походе в сказочный магазин номер тринадцать, или «Тринатик»: «Он находился недалеко, на другой остановке, так называемом „Каясе“, около больничного комплекса, возле Четвёртой школы. Правда там бродят местные банды "маменьких сынков“ и грабят детдомовцев, рискующих позариться на их "Тринатик“. А он, этот "Тринатик“, просто ломится от конфет, печенек… да чего там только нет! Короче, услыхав обо всём этом, Вовка — этот дистрофан и дрыщ —конечно же испугался. Недолго думая, Аржан прибегнул к своему козырю или „финту ушами“. Узнав, что после этого подвига он, Вовка, сразу станет Аржану другом и даже „центральным корешом“», хозяин рубля тут же засиял, как новогодняя гирлянда, и согласился на всё.
Школьный траур пропал. Его сменили восторг и нестерпимый зуд действий. Через считанные минуты «рискованных прогульщиков» обняла солнечная улица, весеннее тепло и городская суета!
Весело шагать по тротуару, разбрызгивая ботинками раскисший снег, — было уж каким удовольствием!
Аржан шёл бодро, деловито засунув руки в карманы брюк и изредка, лихо, с шиком, плевал в сторону, держа краешком рта спичку.
Вовка, охваченный благодарностью к покровителю, семенил рядом.
Сейчас друзья совсем не замечали очень протяжённый, высоченный забор с колючей проволокой. Вышки с охранниками… Там за забором, лихие зэки строили жилмассив — целую кучу пятиэтажек, где, по слухам, появится магазин покруче «Тринатика». Но пацанов сейчас совсем не интересовало далёкое будущее. Путешественников просто ослепили грёзы и фантазии сегодняшнего райского наслаждения!
— Счас разных, приразных конфет ка-ак купим. Ух, целый кулечище получится. Все от зависти просто сдохнут! — стал возбуждённо мечтать Аржан.
— Ты рубль-то главное не потеряй… А то припрёмся в «Тринатик», а рубля и не окажется, похерили!
Вовка, охваченный благодарностью к покровителю, силился походить на него, семенил рядом и пытался вставить своё:
— А я тоже хотел конфет купить! Не для себя, а для вас -всех, всех! Я не жадный. Правда, мне деньги как-то не попадались, да не попадались, а счас ка-ак попался, и аж целый рубль!
— Знамо дело, деньги они ни всем попадаются, а кому надо! — тем временем, не слушая соклассника, продолжал говорить Аржан:
— Мне вон постоянно пятаки да десятики попадаются, а однажды, когда я за кочегаркой, ну где шлаковые горы, да помойка, там тусовался, мне бабах! И аж три рубля нарисовались, о!
— Ух ты! Это ж её… о-о-о сколько денег-то! — искренне порадовался Вовка, но Аржан пропустив восхищение мимо ушей, продолжил: — Это че! Я однажды аж целый кошелёк надыбал, возле хоздвора, за гаражами. Ух и тяжеленный он оказался. Открываю я его, а там деньжищ этих, да разных, всяких — море! И рубли, и трояки, и аж червонцы с четвертаками. Пачуха ух какая охрененная! Правда, грабанули меня- Гамыра-каланча вонючая с дружками своими. Конечно, старшеклассники они вечно такие. Ниче, мы когда вырастем, вот тогда и заживем!!! Так, увлеченные разговорами, рискованные прогульщики подошли к месту, откуда был хорошо виден легендарный продуктовый магазин и остановились.
Это было большое, грузное деревянное строение, обшитое дранкой и окрашенное зелёной краской. На окружающий суетный мир величественный гигант взирал снисходительно. От этого стоящий рядом газетный киоск казался карликовым, бедным родственником. Похоже ларек был закрыт.
— Так, так, кажется, всё на мази! «Маленьких сынов» не видно…
— Тогда айда! — было стартанул Вовка, но Аржан остановил его и раздражённо объяснил, как «тупому» на пальцах:
— Чё айда, тупой что ли? А вдруг они за киоском тусуются и нас поджидают? По сапатке получить хочешь? Они знаешь, как на нас злые, ууу! Мы их у себя ловим и грабим, а тут их место. Тут они тебя так обработают, что и воспитки не узнают. Подождем да посмотрим, чё да как.
«Путешественники» стали тщательнее прежнего изучать таинственное пространство:
Остановка, корпуса больницы, газетный киоск вскоре стали не интересны. В это время из сказочного «Тринатика», то выходили, то заходили разные там чуваки и чувихи вперемешку с шустрыми бабулями. Эти гадские бабульки, просто бессовестно уносили к себе в своих переполненных авоськах, целые горы всяких разных вкусняшек. Короче, всё было конечно же на мази - тихо и безопасно!
Не в силах сдержать беспокойство, друзья осмелели и наконец-то поскакали в припрыжку к сияющей цели! Они уже добежали до массивной двери «сказочного дворца», но тут их кто-то окликнул. Голоса были наглыми, самодовольными:
— Эй, инкубаторские, стоять!
— Стоять, придурки, инкубаторские!
Друзья застыли, потом оторвались от крыльца магазина и беспомощно повисли в воздухе. Когда они повернулись в сторону голосов, их окатила холодная волна, и где-то под ложечкой неприятно засосало.
Из-за газетного киоска высыпала толпа «маменьких сынков». Их было много — море! Яркий весёлый мир погас.
Грозная толпа быстро оттеснила пленников за этот «гадский» стеклянный кубик и окружила плотным кольцом.
«Хана!» — понял Вовка и почувствовал, как пересыхает во рту, пошевелил языком и ощутил металлический кругляшок. Как рубль оказался во рту, Вовка объяснить не мог. Почувствовав рубль, он почему-то посмотрел на своего покровителя.
Удивительно, некогда самодовольный покровитель сейчас выглядел как последний трус и чмо - он скукожился и выглядел очень жалко. Правда, его узенькие глазки незаметно обшаривали пространство, словно выискивая что-то.
Толпа «маменьких сынков» в это время походила на грозного удава, смотрящего на пленников, как на жалких мартышек.
— Может по тыквам им настучать, как они нашим?… — раздался надменный голос.
— Сперва пусть карманы свои покажут! Там решим, чё делать! — подал идею другой.
— Точно, если сюда припёрлись, то пара ржавых пятаков у них есть.
- Правильно! Че застыли? А ну выворачивайте свои закрома!— раздалась команда.
Вовка увидел, как Аржан стал с готовностью выворачивать свои карманы, но глазёнки его как и тогда, жили какой-то своей загадочной жизнью.
Видно, чувствуя свою победу и безнаказанность, к Аржану смело подскочило несколько неприятелей. Они стали требовать показать не только карманы, но и носки. Аржан с готовностью стал расшнуровывать свои ботинки.
Тут дошла очередь и до Вовки. Дрожа от страха, он стал спешно вынимать из своих карманов своё богатство: несколько стиральных резинок, ржавую скрепку, аккуратные мотки разной проволоки, огрызок карандаша, разноцветные колпачки от шариковых ручек, спичечный коробок с дохлой мухой…
Вокруг поднялся смех и ехидные остроты:
— Ни хрена себе, сколько мусора!
— Ты чё, помойная сорока?
— Нет, он мусоровоз!
— Слыш, ведро помойное, чё молчишь?
Вовка скукожился и боялся сказать слово. Рубль, лежащий во рту, становился всё тяжелее и тяжелее. Опасаясь, что он вдруг выпадет, Вовка схватился за подбородок, делая вид, что у него болит зуб, но хитрость не удалась. Скорее выдала.
— Ага, понятно! — вдруг воскликнул какой-то смышленный «маменькин сынок».
— Он не ведро и не Буратино! Он свои ржавые в хавальник свой спрятал…
Тут с Вовкой произошло что-то непонятное. Тельце, его вопреки страху, вдруг встрепенулось, и он что есть силы шмякнул своим кулачком подбегающего сметливого крикуна. Потом тыча кулачками куда попало, завизжал и прижался к газетному киоску.
В это время Аржан, ощетинившись как волчонок, схватил в руки ботинки, резким ударом уронил одного неприятеля, потом второго…
Самодовольный «удав» тут же рассыпался на кучу змей. Они поползли прочь, образовав пустые пространства.
Аржан, ловко орудуя ботинками, как боксёрскими перчатками, юркой лисой шмыгнул в образовавшуюся щель и, не обращая внимания на снежную жижу и грязь, босиком бросился наутёк.
За ним почему-то никто не погнался.
Появился Вовка в детдоме после обеда. Он прихрамывая шёл по коридору детдома и прикрывал лицо ладошкой.
Появление Аржана его испугало. Не зная, что делать, он прижался к стене, понимая свой косяк. Он не только опозорил детдом, что не умел драться, но даже убежать не смог.
Ловко свинтить от многочисленного неприятеля, не получив люлей,  считалось особым подвигом. О рубле он и думать боялся.
Аржан был добр и весел:
— Ага, напенделяли, — отметил Аржан совсем дружелюбно.
— Наверное, синяки будут, — буркнул Вовка, польщённый вниманием.
— Ничё, это фигня! Главное — ты махался как чел!
-Ладно, айда в каптёрку, мы с пацанами с обеда хавки тебе вынесли
Друзья засунули руки в карманы брюк и весело зашагали по коридору. Жизнь Вовки вспыхнула радостными красками.

**** Иллюстрация автора.