Последний след бытия

2026г.
Евгений Бриммерберг
Последний след бытия
               
                Метафизика бытия есть анахронизм
                вечности. Красота совершенства
                ослепила его.
               

Человек – это непрерывный творческий акт. Сначала его создает бессознательная природа, затем окружающая действительность и после этого он создает себя сам. Он создает создающий его мир. Сотворение мира и есть творческий акт, предшествующий сотворению человека. Человек подобен сотворенному им миру. Начальное выражение природы обретает в нем существо сознания, подобное окружающей среде, после чего появляется сам создающий свое бытие и себя в этом бытии человек. Эта идея, в которой человек существует, обладает ограниченной образом Бога перспективой. Человек в своем осмысленном виде не только стремится к Богу, но и познает свою природу в бессознательном выражении. Бессознательное познание природы в стремлении к Богу и есть акт искусства, в котором мир бытия обретает свою полноту.

Поскольку образ Бога неисполним, а материя природы недоступна, то искусство выражает лишь время бытия сущности. Эта безграничная неопределенность, названная человеком, имеет собственное выражение в мировом явлении. Его конкретность выражается в предельной абстракции мысли. В этой абстракции сливаются Бог и природа в конкретном образе человека. Конкретность образа есть мера определенности абстракции, которая мыслится постольку, поскольку в конкретном имеет определенное выражение. Конкретность как определенное выражение абстрактного и есть мысль, направленная на изучение перспективы творения от бытия до Бога.

Понятие бездны является целью движения, понятие материи является средством движения. В этом их различие. Бездна есть предел несотворенного творения, движение к несуществующему началу, к истоку безумия, поэтому незачем стремиться к бездне, если не хочешь сойти с ума: понять ее невозможно. Бездна – это источник ужаса, чудовищное безумие, мучительно мертвая невозможность смерти. Бездна есть смертельная невозможность смерти.
Материя же как средство движения создает понятие сущности. Существенное образование есть феноменальное понятие, знание и восприятие которого создает личную собственность и собственную личность. Материальное движение есть средство идеального достижения понятия и является смыслом жизни, который в отличие от смысла бытия иррационален. Смысл же бытия сверхрационален и есть мыслящий себя Бог, не доступный для стремящегося к нему человека.

Лишение бездны ее бездны есть творческий процесс, который заключается в наполнении ее материей. Материальное осуществление бездны в произведении замысла Творца есть факт собственного достояния, в котором воля находит себе применение, а ум – бытие.

Бессознательная душа есть архетип личности. Я удерживаю свою душу до тех пор, пока хочу, чтобы она была. Моя душа – это мое достояние, созданное моим желанием быть. Я есть в душе и мое бытие определяется ее самосознанием. Привнесенная душа или сущность бытия как древний архетип личности сопровождает действительность моего существования. Она вечна в моем существовании, поскольку принадлежит существу жизни. Поэтому моя душа является живой, а не только божественной. В своем божественном выражении она обретает бытие, в действительности моего существа – жизнь.

Вечная душа – это основа жизни. Она принадлежит не мне, а моему существу. Существо это есть единый человек, сотворенная в нем жизнь и свет бытия. Распространение этого света творит мир: мир есть сотворенный свет живого существа, жизнь души. Индивидуальная душа есть понятие и смысл вечной души, воплотившей себя в живой личности. Жизнь вечной души в человеке есть познание ее бытия в Боге.

Зачем Богу понадобилось вводить себя в заблуждение, скрывая себя от себя в человеке? Ведь если человек способен вернуться к Богу, то он раскроет этот обман. И спросит: зачем? Он уже сейчас задает этот вопрос, думая, что ищет истину. Но истина в том, что творение ничем не стало, а осталось тем, что было, и что никогда не может быть иным, чем есть.

Как долго Бог истязал себя истиной на пути к себе в лице человека. Вечная сущность неуязвима для искушения, нет такого замысла, который преобразил бы ее во времени, потому что ее время принадлежит вечности, а вечность творит время своего бытия. Так что многое и разное имеют предел в одном и том же, и это одно и то же не имеет предела, поэтому оно многое и разное.

Любые комбинации чего угодно с чем угодно к чему-то приводят. Это принцип, который отвергает все предшествующие принципы, претендующие на избранность или исключительную априорность. Ничем не отличается одно положение полноты от другого, поскольку они не могут сополагаться. Сополагаются лишь части полноты, их соположение и есть бесконечная возможность, которая существует только в действительном выражении, поскольку она произошла.

Быть – значит сознавать свою жизнь. Противопоставление жизни и бытия решается таким способом. Достаточно посмотреть на свою жизнь со стороны, осознать ее, чтобы быть. Жизнь вне сознания не имеет бытия. Бытие есть осознанная жизнь. Я есть живое бытие, синтез бытия и жизни. Я нет у того, кто живет бессознательно, полагаясь на участие в нем другого живого существа. Бессознательная жизнь как отсутствие бытия есть функция природы. Природа владеет собой в вещественном выражении, она предидеальное состояние человека, в котором он еще не осознал себя и не обрел бытие.

Если я назову Богом то, чего никогда нет и что я никогда не могу назвать, то все, что бы ни произошло, происходит в нем. Мне незачем стремиться противопоставлять себя ему, выносить себя за его пределы, воображать себя сотворенным им: я всегда есть то, что есть он, и когда он есть, и когда его нет. Я никогда не иное его. Эта мысль дает величайшее смирение и покой: всякое несчастье, как и счастье принадлежат ему – тому, которого нет и который всегда есть в том, чего нет. Я могу воображать себя собственной свободой воли, но моя воля – это всего лишь изменение глобальной рефлексии в тотальном провидении. Тотальное провидение этой глобальной рефлексии создает время того, что без этого времени было бы ничем: ведь если абсолютная рефлексия произойдет в один момент еще не ставшего времени, то это и будет акт творения. И поскольку здесь сотворилось ничто, то это и есть первое бытие, которое в этом ничто устанавливает последовательность тотальной рефлексии, размещая сущее во времени.

Реальность не может быть основанием для представления о Боге. Бог – это предел абсолютной мысли, форма ее бытия и существенное содержание. С точки зрения реальности мир раскалывается на отдельного Творца и отдельное творение, становится шизофреническим. Шизофрения, которая делит мир на добро и зло, на Бога и человека, есть архаизм, который уже давно тяготит душу и обременяет ум. Но люди настойчиво вовлекают себя в парадигму, от которой сами же и отказались. Ее нечем заменить, шизофрения мира неистощима. Пребывая в постоянном ожидании чуда, человечество изощряется в его интерпретациях. Поскольку абсолютная мысль опирается на реальность, разрывается между крайностями жизни и бытия, человек есть внутреннее противоречие этих уходящих в свою бесконечность противоположностей. Единство в себе самом и есть его присутствие в Едином. Тотальная рефлексия становится пространством монофренической личности.

Идея не может быть знанием. Она создается в процессе мышления и является фактом бытия. Ведь само бытие не есть знание, а предсущее умозрение мира. Бытие как раз есть незнание, ведь если бы оно было знанием, оно было бы чем-то, сущность чего находится в знании, а это значит, что знанию предшествует не входящая в его состав материя. Поэтому знание есть продукт разума, а не мышления. В знании нет бытия, а в бытии нет знания. И этим различаются мышление и разум: разум предполагает наличие материи, предшествующей знанию, а мышление создает идею бытия, в которой знание невозможно.

Тотальная шизофрения как онтология человеческого мировоззрения узаконена как основной капитал философии. Шизофренией называется не сводимое к единой личности состояние, в котором уходящие в себя противоположности смыкаются в обезличенном существе. Философия – это логика обезличенного существа. Ее задача – свести мнимую шизофрению к понятной монофрении. Монофренические значения в собственном смысле и имени представляют собой мировоззрение, которое протекает в жизни на фоне схемы бытия как первичной идеи творения. Бытие сотворено для того, чтобы подобная ему жизнь претерпела свою судьбу от начала до конца. Жизнь длится в пределах того бытия, которое предначертано для нее помимо ее воли и разумения. Жизнь лишь подобна своему бытию, а бытие сотворено как образец жизни. Изучение жизни совершается вне ее пределов, в области монофренической логики как единственной подлинности, сведенной к собственному значению в собственном выражении.

Что такое монофреническое мировоззрение? Это конституция субъекта, эгоцентрическая субстанция. Устремленное в бесконечную противоположность возвращается к исходному пункту, который может быть только я, потому что он есть освобожденное от принуждения быть соединение и, следовательно, ничто.

Шизофрения – это не болезнь. Это мировоззрение. Полагают, что вдали есть существо чего-то, что не зависит от моего восприятия. Это и есть шизофрения. Ведь даже то, что я не воспринимаю, я воспринимаю как идею этого невосприятия. Поэтому монофрения есть естественное состояние воспринимающей личности. Ведь я тоскую и скорблю по несбыточному объекту, его я люблю, видя в нем спасение от бренности. В нем я полагаю себя в вечном, превознося его над своей жизнью. Религия существенного удаления шизофренична. Космология, в которой душа безгранична и покидает свои пределы в необъятной дали, становясь душой Бога, тоже шизофренична. Как покинувшая себя душа может обрести Бога в вечной душе? Прежде всего она должна завершить сознание восприятия, то есть утратить смысл впечатлений, накопленных при жизни. После этого она становится чистой душой, обладающей ничтожностью своего бытия. Это бытие, поскольку оно ничтожно, не содержит никакой жизни, так что пребывает в смертном состоянии, которое утрачивает свое бытие. Это и есть антибытие, которое внедряется в жизнь живых, насыщая их смертью по мере истечения времени их пребывания.

Антибытие как некротеофилия создает эйфорию счастья. Но это не счастье всепроникающей любви, а идея вечного покоя, несоизмеримого ни с какой жизнью. Антибытие этой идеи является бездной бытия, которая при жизни омрачает своим присутствием мировой свет. Сияние мира над бездной некротеофилии, над антибытием вечности есть всепроникающая любовь создания, есть вечный план Бога по устройству мира, в котором человек не разделен между жизнью и смертью, а есть его существо, принадлежащее ему. Это и есть человек, а не то, что сначала живет, а потом умирает. Человеческое антибытие в человеке как сознание и восприятие некротеофилии есть жизнь, на которую взирает смерть ожидающего ее человека.

Вся разница между наукой и философией в том, что наука изучает устройство мира, а философия изучает устройство Бога.

Истина заключается не в том, что человек шизофреник, а в том, что шизофреник и есть человек.

Творение мира происходит в результате его самоотрицания, самоуничтожения. Но для этого он уже должен быть сотворен. Поэтому концепция добра и зла неминуемо присуща мировому совершенству. Создается то, что впоследствии уничтожается, а уничтоженное есть создание, которое снова уничтожается. И так без конца. Мир творит себя, чтобы от себя отвернуться. Он не нужен себе, он не может быть. Бытие мешает ему обладать собой. Но чем он может обладать, если не может зафиксировать себя между творением и уничтожением? Можно ли выделить эту фиксацию, которая не есть бытие или его отрицание? Это постоянство, которое удерживает себя вопреки бытию или небытию в собственной невозможности, есть факт абстрактного реализма, невыразимая сущность которого становится тайной искусства.

Нужда в реальности есть собственность я. Собственная сосредоточенность за пределами разума и веры есть я. Я единственная ищущая себя реальность: как реальность она абстрактна, поскольку не имеет бытия. Поэтому абстрактный реализм как подлинность собственной сосредоточенности за пределами веры и разума, есть живое состояние я, в котором оно познает философию мышления. Философия мышления как искусство есть удовлетворение абстрактной реальности я ценностью живого исполнения заданного в идее замысла, который есть неисповедимая истина творения и суть тайны бытия, воплощенной в историческом человеке и собственной утрате личности в настоящем я. Это я, прозябающее пустотой своего сознания и находящее замену ему в бытии мира, есть находящее себя в антибытии подтверждение реальности подлинной сосредоточенности за пределами веры и разума в абстрактном реализме, который есть смысл и явь творения на протяжении времени жизни в отношении к направляющей его идее предсозданного творца.

Если весь смысл творения заключается в создании живых существ, поедающих друг друга, то что же должен поглотить человек, чтобы окончательно насытиться? Его постоянно сопровождает чувство голода, голости, растерянности. Поглощая внешнее, он обретает уверенность. Но эта уверенность лишь непосредственна, до тех пор, пока он не создает эту внешность. Созданная им внешность стимулирует поглощение, придает ему еще большую уверенность в собственном существовании. Поддерживать собственность существования посредством поглощения внешнего становится его главной задачей, смыслом жизни. Естественный смысл жизни заключается в поглощении внешности, а разум есть способность находить внешность для поглощения. Предметы культуры существуют для того, чтобы благородные души учились поглощать божественное, так что культурное богопоглощение есть высшая форма поглощения внешности. Поглощенный душой Бог облагораживает человека в признании им права на бескорыстное распределение внешности. Безбожная душа остается хищной, то есть такой, которая для себя старается урвать большую часть внешности, которая за обладание внешностью готова погубить другую душу. Эти алчные звери устраивают войны, в которые втягивают благородных людей. Но поскольку народами управляют посредством насилия, то и войны неизбежны: ведь не могут одни насильники терпеть превосходство других. Народы сами являются носителями этого насилия, поэтому поддерживают насильников. И лишь выбирают, кому из них выгоднее продаться. До тех пор, пока власть насильника сильна, народ ему подчиняется. Но как только власть ослабевает, народ свергает его. Такое общественное устройство отличается от природной иерархии только наличием предрассудков, конституций и суеверий. Народ – темная субстанция, лишь благородный человек способен изменить общественное устройство в соответствии со здравым смыслом, а не с преступным намерением своего эгоистического существа. Правители под видом защиты государственных интересов становятся авантюристами, не способными отвечать за судьбу мира.

Совершается ли бессознательное в пределах сознания или в пределах бессознательного появляется бытие сознания? Вот вопрос, который проясняет мысль о зарождении бытия. Если бытие возникает в бессознательном как контур будущего сознания, то это и есть первоначальное произведение искусства, определяющее дальнейший ход его развития.

Титановый век возник вслед за золотым веком, серебряным и ничтожным. Это век, когда личность художника крепнет над политическими системами и общественными организациями, когда фиктивное мировоззрение уступает место подлинному человеку, создающему новую философию мироздания. Абстрактный реализм – это искусство титанового века, та глыба, которая невесомо присутствует в душе и направляет дух на созидание неоскорбленного бытия.

Человека еще предстоит создать. Не искусственного человека, а того, кто создает искусственного человека. Образ человека уже создан. Он называется Бог. Бог – это тот образ человека, который человек еще не обрел, но стремление к которому называет истиной. Истина – это образ Бога, в уподоблении которому еще не знающий себя человек стремится познать и обрести себя. Как возник образ Бога, в стремлении к которому обнажается подлинное человеческое существо? В предвосхищении истины. Считается, что обретенная истина есть Бог, то есть тот человек, образ которого предсоздан для истины. Бог есть недостижимый человек, образ которого человеку неизвестен и обретение которого является истинной целью. Бог превыше всего сотворенного, то есть всего лишь стремящегося к его неизвестному образу. Тот и станет человеком, кто достигнет своей подлинности в изначальном образе предсотворенного Бога. Тот, кто примирился с собой в отдельности от истинного стремления к своему подлинному образу в Боге, называется падшим. Падшие эгоистичны, поэтому для спасения их хотя и применяется божественная любовь, они остаются верны себе в безобразном смешении душ, проникнутых инстинктом, а не откровением чистого бытия своей подлинности в божественном образе. Бог – это человек, который еще не стал собой.

Поскольку Бог создает себя в образе человеческого существа, то нет ничего удивительного в том, что у него нет никакого образа. Есть лишь безобразная материя, которая преждевременно назвала себя человеком. Образ материального Бога, который называется реальностью и мировой действительностью, всего лишь форма бытия, в которой бытия нет. Бытие хотя и принимает органическую форму предчувствия человека, на самом деле относится к неявному Богу, образ которого еще не сотворен. Понятие Бога заключается не в том, что он есть, а в том, что образ его бытия в человеке лишь устанавливается, но не достигается. Бог не сотворил свой образ в реальном человеке, богоположение есть абсурд бытия, в котором тонет замысел, доступный лишь в откровении. Откровение замысла есть душа человека, которой противостоит реальность несотворенного Бога. Из материи этой реальности лепится образ души, которой Бог стремится придать свое подобие. Но душа неотделима от реальности, поэтому не имеющая образа материя непостижима до основания времен, в которых эта материя зародилась и стала прообразом Бога, создающего в человеке свой образ.

Предсотворенная материя, из которой ничего не следует, поскольку она обладает божественным сознанием внутри себя, почему-то достигает бытия своей определенности. Что побуждает ее отказаться от индифферентности и начать различать в себе бытие определенности? В божественном сознании материя может только последовательно определять свое бытие, это значит, что она обнаруживает свое устройство во внешнем своему сознанию бытии. Так она утрачивает связь с божественным сознанием, становясь веществом мира, в котором конгломераты произвольных сочетаний образуют фактические композиции неизвестного происхождения. Нельзя утверждать, что эти композиции предопределены божественной волей, ведь божественное начало еще ничем не отличается от слепого действия материи. Материя еще только формирует разум, который должен обнаружить божественное участие в своем сознании. Поэтому мир сотворен без всякой необходимости на основе простого факта своего наличия. Если в нем и есть скрытая материя, то только лишь как память о том, что она когда-то была. И это есть первый момент времени, начало времен, в котором наблюдается различие между возникновением и тем, что ему предшествовало, не будучи возникшим.

Абсолютный дух есть конкретное существо Бога в действительном воплощении. Абстракционизм находится за пределами абсолютного духа. Бога он содержит в качестве интернированного импульса. Что значит определяющий абстракцию интернированный импульс абсолютного духа? Это значит, что божественное воплощение в творении бытия диктует невероятную конфигурацию мира, в которой он обречен существовать, не зная своего будущего. Будущее хотя и предписано, не выходит за пределы фактического настоящего. Оно обречено владеть абстракцией прежде своего бытия. Реальность потому и абстрактна, что ее будущее не провидится в ней. Непостижимым образом она продвигает свое предвидение в бесформенном хаосе порядка, предзаданным устранившимся абсолютным духом божественного откровения. Ведь только в абсолютном духе Бог является собой в полной отрешенности от себя. В титановом веке невозможно исказить абсолютный дух пошлостью банального мировоззрения, поэтому абстрактный реализм есть подлинное искусство, строящее свою композицию из создаваемых им элементов неосвоенной реальности.

Последовательное наращивание пропадающего в пустоте – вот путь абстрактного реализма. Следует забыть о какой-либо системе, о комплексе знаний – все отвергнуто в поступательном движении сбывающегося крушения реальности. Абстракция лишь подразумевает, что в ней что-то должно быть, но не находит ничего, кроме следующего самоопровержения. Этот путь к смерти вечного Бога истязает человека ложью его творения: человек не сотворен, но обещан для бытия. Уверовав в эту иллюзию, он стремительно обезображивает свою жизнь в недостижимой цели бытия, которую он называет истиной, не имея о ней ни малейшего представления. И если век оптимизма совершает титаническое усилие по преодолению ничтожности бытия, то в этом заслуга художника, который верит в красоту мира, испытывая ее на себе, хотя и является из всех нигилистов самым обреченным.

Если Бог не логическое понятие, а выходящее за пределы своего значения существо, то именно верой в это существо объясняется наличие современной цивилизации. Современная цивилизация построена на вере в сущность, выходящую за пределы понятия. Она называется дух. Абсолютный дух принадлежит сущности Бога, индивидуальный дух выражает существо человека. У человека нет сущности, отдельной от божественной: он существо этой сущности, то есть характер личности или нравственность. Нравственность хотя и находится под опекой божественного духа, формируется под воздействием природных процессов и общественных идей. Природа и общество в совокупности оказывают влияние на нравственное состояние личности. Нравственные различия между отдельными категориями людей настолько непреодолимы, что логическое понятие Богообразования становится невозможным. Бог остается существом веры, поскольку не являет свой образ в душе человека. Человек предоставлен самому себе и называет это свободой воли, проявляющей себя в широком диапазоне – от анархического смятения до разумного порядка. Жизнь направлена на поддержание авторитета веры в божественное деяние, поэтому вера называется священной и защищена табу или подсознательным архетипом выживания.

Люди искусства – всегда над искусством. Они делают его таким, каким считают нужным. Просто художники всегда похожи на уже имеющееся искусство. Они учатся ему. Они плохие художники. Они лишь подражают тому, что создано другими. Они растворяются в нем, это невыразительные люди со смешной внешностью эпигонов. Подлинный художник всегда имеет человеческую внешность, независимую от искусства. Он мог бы стать кем угодно, но соизволил стать художником. В его внешности нет ни малейшего признака искусства. Оно сосредоточено в идеальном выражении творческого замысла, который связывает века в вечном пространстве духа.

Реабилитация России в душе художника сложный процесс. Он должен создать такой образ, который никакого отношения не имеет к ее реальному состоянию. Россия вне искусства. Она только мешает ему быть, подменяя суррогатными ценностями художественный смысл. Толпы художников, обучаемые нелепыми ремесленниками, которые еще недавно были пролетарской ордой, расплодившейся на государственной службе, топчут страну. И сейчас Академия художеств являет собой худший вариант искусства. Смотреть на лица ее художников еще ужаснее, чем на лицо Френсиса Бэкона, который даже мерзость научился делать привлекательной. Академия же ничего, кроме зловонного консерватизма, не производит. Так что реабилитация России посредством искусства – дело тяжелое. Но справился же Достоевский с этой задачей. Солидарность подлинных людей в этой стране единственное, что не позволяет ей опуститься на дно безысходности: сколько бы ракет и бомб она не производила, она никогда не станет предметом гордости и уважения даже со стороны собственного народа. Лишь подлинные, нелицемерные и не воровские ценности могут спасти ее от собственного великого ничтожества.

Соединенные Штаты утверждают свою гегемонию, опираясь на здравый смысл. У них нет соперников. Естественно, что они должны расширять свое влияние на соседние страны. Венесуэльцам незачем природные ископаемые, они нужны Соединенным Штатам. Поэтому Соединенные Штаты обязаны овладеть ими. Как Россия была обязана овладеть Крымом. А мнения трусливых лицемеров по этим вопросам должны игнорироваться. В мире действуют силы, которые устанавливают разумный порядок. Поэтому все, что мешает развитию цивилизации, отодвигается на задний план. Провокационные заявления об экспансии НАТО на Восток не соответствуют действительности. Действительность в том, что новые страны вступают в НАТО, поэтому эта организация автоматически обязана присутствовать на их территориях. Не НАТО проникло в Прибалтику, а прибалтийские страны вступили в НАТО. То же и с Финляндией. Присутствие НАТО у границ с Россией ничем не отличается от присутствия России у границ с НАТО. Они ничем друг другу не угрожают. Это соседство, а не противостояние. Мир не может постоянно существовать в установленных историческими традициями границах. Он постоянно перестраивается в соответствии с потребностями народов. Право сильного народа – это закон природы, который не считается ни с чьей властью. Власть имеет местное значение. Иногда она становится абсурдной, тогда долг сильного и здравого народа – устранить ее. Завоевание одного государства другим сейчас заключается в смене правительства и конституции. Это действие должно быть положено в основу мирового права. А не трусливое лицемерие, которое отстаивает право каждого народа на самостоятельность, даже если его гипертрофированное сознание угрожает цивилизации. Никто не лишает народ самостоятельности при смене государственной власти. Он лишь оказывается на более высокой ступени развития. Воля Америки сейчас сильнее любой международной организации, потому что она руководствуется интересами человека, а не коллективной демагогией. Носители коллективной демагогии ссылаются на различные международные организации, забывая, что представители этих организаций всего лишь функционеры отживший принципов. Демократия должна устанавливаться на высшем уровне человеческого развития, а не среди тех, кто живет сумеречными архетипами. Их субъективные мнения хотя и выражают структуру общества, не могут быть приемлемы на общечеловеческом уровне. Европейская дипломатия поражает своей ущербностью. Ее принципы и законы низведены до уровня мнений некомпетентных людей. Произвол заменил демократию, а сонное сознание – мысль. Россия же, как всегда, вынуждена лавировать между мнимой силой и очевидной слабостью. Она готова как к катастрофе, так и к здравой эволюции. Она не находится под властью других народов, она находится под гнетом собственной власти. Свобода ее народа еще не намечается в тумане лицемерия и лжи, но Россия – это не только народ, но еще и люди, которые видят дальше его.

Простор абстрактного реализма никогда не станет метафизической пустотой, которая заполняется содержанием, придающим ей определенность. Конкретная определенность пустоты в метафизическом содержании составляет существо человека. Человек как форма духовного прозрения в реальности метафизического существования отбывает свою жизнь в роковом преображении мира, который есть его личность в разумном самопознании.

Метафизическая полнота мира как осмысленное понятие есть вещь, которая поглощает человека. Как существо этой вещи человек есть сознание своего бытия. В этом сознании он воспринимает свое я как собственную альтернативу. В бытии своего сознания он есть преображенная личность. Состав этого преображения не принадлежит ему. Поэтому человек обречен усваивать свою противоположность, полагая в себе то, чем он ее наделяет. Наделение противоположности собственными чертами возможно потому, что существо человека формируется помимо его сознания вещью бытия, дух которой полагается в просторе его я. В отличие от разумного сознания бытия, заполненного вещью, духовный простор я полон ее отсутствием. Вещь в нем отсутствует, потому что самосозерцается, а самосозерцание вещи есть простор ее бытия. Духовный простор отличается от полноты вещественной пустоты, которая есть непроницаемая материя восприятия, воплощающая идеальную природу человека. Что такое идеальная природа человека? Это та вещь, в бытии которой формируется сознание его личности, это самосознание бытия.

Субъект не оперирует сущностными значениями. Он оперирует духовными интуициями, отражающими иерархию бытия. Каждый иерархический статус несет в себе замкнутый мир, который через субъективное выражение соприкасается с ценностью другого статуса. Интуитивный дух, собирающий мировую иерархию в единое целое, достигает понятия субъективной ценности. Субъект узнает себя на протяжении всей своей интуиции, на всех этапах иерархического строительства мира. Он есть дух, который непосредственно связывает разнородное в утратившем свое сознание бытии. Это и есть интуиция, которая подготавливает мир для разумного восприятия.

Субъект как дух бытия есть утратившая свое определение сущность, есть нечто, что ничего не значит. Он есть ценность живого бытия не имеющей никакого определения сущности. Материя неопределенности в понятии бытия и есть субъективный дух, который устанавливает интуитивные ценности в сознании их бытия. Сущность, лишенная своих атрибутов, перестает быть метафизической субстанцией, выступает как дух субъективного бытия, как чистая материя сознания, не имеющая никакой определенности. Ее феноменальная интенсивность воспринимается как простор живой воли, устремленной к повышению статуса бытия. Достижение более высокого статуса закрепляет ценность на уровне сознания, так что разум усваивает ее как истину. Ведь истиной может быть только то, что единственный раз свершилось. Истина не повторяется, и тем отличается от закона. Истина принадлежит субъективному духу, поскольку только в нем распознается как ценность.

В отличие от истинных ценностей, которыми являются логические идеи или модусы бытия, духовные ценности есть фантомы сознания, в которых субъективный дух находит свое призвание. Фантом становится реальностью бытия, в отношении к которому формируется сознание предустановленной гармонии, то есть такой гармонии, которая сотворена прежде человеческого усилия по ее освоению. Поэтому и говорят, что человек живет в определенной провидением среде и имеет судьбу, предопределяющую его жизнь. Жизнь вписывается в судьбу как неотвратимость ее свершения. Судьба как фантастическое объятие спрогнозированной любви и есть человеческая жизнь на протяжении всего неприятия ее человеком. Ведь человек не жизнь, а творение, а творение не приемлет жизнь, поскольку не находит в ней своей завершенности.

Невозможно найти истину с точки зрения закона реального существования. Истина есть единственная ценность, а закон – статическая величина, устанавливающая порядок свершения событий. Истина как абсолютная и единственная ценность есть субъективное предопределение реальности. Реально то, что предопределено истиной. Люди считают мир иллюзорным, не видя в нем истины. Иллюзия лишь отблеск утратившей истину реальности, фантасмагория событий захватывает человека, вынуждая его жить в иллюзорной реальности. И он, лишенный истины, ничего с этим поделать не может. Он даже будет защищать ложь, не понимая, чем она отличается от истины. Люди вообще живут с предрассудком, что истину познать невозможно. С точки же зрения истины невозможно ее не познать.

Истину пытаются искать в чем-то отдельном от истины, поэтому не могут найти. Ведь истина в истине, а не в чем-то другом. Истиной нельзя обладать, она обладает собой в человеке. Человек становится истиной в сопоставлении реальности с предопределяющей ее духовной ценностью, которая есть субъективный дух, творящий идею мирового разума.

Тотемное представление о боге выражено в его триединстве, которое передает мысль о вечной жизни. От Отца к Сыну посредством Духа передается жизнь, и она вечна. Представление о ее вечности в этом триединстве и есть Бог. Но это не сам Бог, а всего лишь представление о нем. Человеческая вера заключена в невозможности непосредственного соприкосновения с ним. Вера есть представление о Боге, который не имеет единого лица в триединстве. Это варварское, натуралистическое представление хотя и считают духовным, на самом деле является языческим, поскольку берет свое начало в преемственности воплощения вечной телесности. Представление о вечной жизни от отца к сыну посредством духа исчерпывает мысль о Боге. Бог, таким образом, изначально отделен от человека и является чем-то внешним ему. В Бога верят, поклоняются, возносят молитву по этой причине. На самом деле Бог имеет единственное выражение – время бытия. Это его выражение и есть сам Бог.

Уместно ли употребление слова «грех» в современном языке? Да, если правильно понимать его смысл. Грех – это поступок, препятствующий осуществлению светлого замысла. Это активный грех. Пассивный же грех заключается в смирении перед злом. Зло – это созерцание светлого замысла в непреодолимой бездне. Во времени бытия я свободен от греха, потому что путь творения безгрешен.

Вера господствует в системе триединого Бога, который преподносится как Отец, Сын и Святой Дух. В системе Единого Бога, который есть время бытия, веры вообще нет. Время бытия не заключает в себе никакой тайны, необходимой для веры, кроме волнения неопределенности. Ведь это волнение порождает время и распространяется в устройстве мира, поскольку основано на ожидании свершения. Будущее, в которое хочется перешагнуть через время, отнимает у настоящего возможность зафиксироваться в себе самом и стать чем-то. Человек не может стать чем-то, потому что во времени он стремится перешагнуть через время. Само время бытия стремится преодолеть свой мир, чтобы Бог не замышлял то, что вопрошает о нем. Вопрос к Богу, которым грешит жизнь, есть порок истины, обретающей смысл в самоуничтожении. Ничто не приближает к Богу, поскольку во времени бытия Бог видит себя. Отделена от видимости времени бытия лишь пустеющая своей бездной душа человека, восприимчивая к свету, но погруженная во мрак.

Страх потерять метафизическое основание приводит к апокалиптическому сознанию. Вне метафизики человек не просто ничто, а такое ничто, которое потеряло свое бытие. Ведь вне бытия ничто невозможно, а ужас, который испытывает человек при потере этим ничто бытия, несоразмерен с его выносливостью, поэтому выдается за апокалиптическое откровение. В чем суть апокалиптического откровения? В отличие от откровения бытия здесь раскрывается ужас его отсутствия в ничто. Ужас – это разрыв души, оставшейся в невозможности бытия быть. Потеря того, что не может потеряться, - источник ужаса. Но поскольку я во времени бытия не могу вернуться в метафизическое состояние, я не могу испытывать ужас потери бытия в ничто как потерю бытия самим ничто. Если ничто не имеет бытия, оно не принадлежит метафизике, оно принадлежит ужасу потери бытия. Метафизика основана на мысли о том, что ничто имеет бытие. Если ничто есть, то мир вечен, то есть не зависит от жизни или смерти. Жизнь и смерть не выходят за пределы мировой вечности, мир есть божественная подлинность, скрытая от постороннего. И жизнь, и смерть – это лишь посторонние состояния сотворившего свое отражение Бога в мировом ландшафте опыта, который никогда не закончится, потому что всегда начинается из своего завершения. Это значит, что у опыта нет начала, а есть бесконечное становление ставшего в изумительном воплощении идеи бытия.

Поскольку Бог завершен собой, он может только повторять себя во времени. Пространство этого повторения и есть бытие. Бытие полагается во времени как бесконечное становление Бога. На каком-то этапе становления Бог открывает себя в сознании человека, фиксируя это откровение в виде самостоятельной сущности. Человек есть момент в божественном становлении, которое происходит в непрерывном возвращении его в себя. Происходит лишь возвращающееся становление. Каждый раз происшедшее в становлении возвращается божественным воскрешением, как будто Бог умер для того, чтобы произойти, а потом воскрес для того, чтобы быть. Эта версия онтологического помешательства, присущая человеческому уму, чужда трезвому взгляду на мировую реальность, которая заключается во времени бытия жизни субъективного я.

Субничто – предел мира и его начало. Субничто не имеет глубины, оно обладает лишь отталкивающим свойством. Если можно мыслить антибытие как очистительную волю Божью, то антиничто мыслить нельзя. Субничто возвращает мысль к бытию даже тогда, когда она теряет себя в ничто. Субничто есть место присутствия Бога, в котором он совершает первое движение к бытию. Это движение есть мысль о ничтожности субничто, мысль о том, что субничто ничто, а не бытие. Ничтожность субничто есть первая мысль о бытии. Момент становления бытия в ограниченном субничто ничто есть начало возникновения мира. Становление идеи Бога и есть истина, проживаемая во времени бытия.

Введение понятия субничто решает неразрешимую проблему: оно утилизирует смерть, доводя ее до воскрешения. Что такое воскрешение? Чем оно отличается от возрождения? Возрождается объективно видимое, воскресает субъективно скрытое. Возрождается вид, воскресаю я. Меня нигде нет в объективном мире, поэтому я не могу возродиться. Но воскреснуть могу, потому что принадлежу субъективному духу пришествия. Я именно прихожу в воскресении, тогда как объективный мир возрождается в сознании. Возрожденное воскресает в духе, поэтому возрождение столь же необходимо для воскресения, как и без воскресения невозможно возрождение.  Когда я говорю, что я воскрес, я говорю, что возродилась идея моего бытия и что я стал тем, что стало мной.

Только что прослушал рассуждение Мерца о России перед немецкой аудиторией, где он советует слушателям ознакомиться с трудами Кюстина. Приводит его взгляд на Россию: в России непостижимо сочетается глубочайшее варварство с высочайшей цивилизацией. Сейчас, по его мнению, Россия находится на дне варварства. Кюстина я с великим удовольствием читал, в отличие от тех немцев, которым он советует его прочитать. Второй Салтыков-Щедрин. Так что до тех пор, пока в России есть я, Мерцу лучше о своей цивилизованности позаботится. Он даже с точки зрения смысловой не прав: Кюстин говорит о сочетании варварства и цивилизации, а Мерц говорит о их сменяемости. Как будто во времена варварства исчезали русские гении, а во времена цивилизации не было варваров. Я бы сказал, что сейчас цивилизованная Россия наполнена толпами варваров, которые затмили собой разум.

Не могу избавиться от чувства, что Украина – это последний оплот бывшего Советского союза. Смотрю на нее и вижу бывший советский народ, которого, к счастью, уже почти нет в России. В России другая трагедия, но она уже не советская.

Что такое мировой субъект? Это – человечество. Человечество есть мировой субъект. Именно в атмосфере человечества совершается искусство. Это и есть искусство духа, потому что ничто, кроме духа, не связывает одного человека с другим. Человек как часть мирового субъекта, выразитель человечества, определен идеей философии. Без философии невозможна личность, личность человека и есть философия. Что такое философия? Это высшее выражение мирового субъекта в виде человечества, а человечество есть прямое творение Бога во множественном выражении. Это множество подразумевает не количество одного и того же, а одно и то же в разном. Эта разность одного и того же есть ценность, которая определяет дух человечества.

Субъективный дух личности как идея человечества или философия есть художник. Каждый человек художник тогда, когда выполняется требование по определению человеческой личности как духа мирового человечества. Тогда возникает история творения и бытие времени. Ведь время имеет бытие только в процессе существования человеческого духа, а дух есть утверждение человечества в идее мирового субъекта.

Мировой субъект не имеет персонального выражения, поэтому он дух человечества. Человечество формируется как дух тотального творения, как идеальная заполненность бытия. Временем существования человечества определяется история. Мышление есть высшая форма выражения времени. Именно в мышлении время совершает духовную историю.

В чем заключается вечность идей? В том, что во времени они наполняются новым содержанием. Содержание выходит за пределы их известной формы, становится неясным и неопределенным. Идея из содержащей формы превращается в основание ищущего форму содержания. Вечность идеи в воспроизводстве себя в новом виде во времени, а не в выражении одного и того же содержания в остановившемся времени. Человек вечен, потому что его идея постоянно воспроизводится в новом содержании, которое устанавливает свою новую форму через неопределенность.

Когда говорят, что искусство духовно, говорят, что предметом его является общая форма бытия, а не какой-то конкретный образ. Искусство не может быть не духовным. Даже реалистическое искусство наполнено содержанием духовных форм, в которых субъект осознает свое присутствие в мире.
Несмотря на недостатки, в прекрасном произведении видны только одни достоинства и совершенства. И этим оно отличается о любого другого, которое все состоит из замаскированных под достоинства недостатков.

Если человек сотворен, то он мог быть сотворен только совершенным. Если он несовершенен, то он не сотворен. Творение должно продолжаться, а человек появляться. Появляться не в смене одного несовершенного другим, а в совершенствовании в несовершенстве. Но каков совершенный идеал человека? Кем он должен стать, чтобы быть совершенным? Считается, что сотворен прототип человека, идея человека в божественном выражении. Бог идеал человека, но даже Бог скрыт от себя в том, что к нему стремится. Идея человека в первоосуществленном замысле пала в невозможности реального существования в совершенном виде. Ведь даже Бог не существует, вследствие своего совершенства. Поэтому творение должно быть несовершенным, чтобы существовать, и существует, потому что несовершенно.

Поскольку творением называется преобразование бытия во время, нет ничего удивительного в том, что сущность является. Явь бытия во времени есть сущность, но поскольку эта сущность не отличается от сознания моего я, она столь же не знакома мне, как и я сам. Взирая на время своего существования в бытии, я ощущаю явленную мне сущность как собственное выражение. Я мыслю ее не потому, что она разумна как отдельная от моего сознания вещь, а потому что она полагается моим разумом для мышления.

Все, что существует, не Бог. Бог не существует. Если бы он существовал, его бы не было. Чем отличается бытие от существования? Бытие статично, в нем нет времени. Существование – время бытия. Бытие во времени существует. Существование есть такое время, бытие которого достигает сознания. Существует не только то, что есть, но и бессознательное. Бессознательное, ничто которого не достигло бытия, есть время, которое называется будущим. Будущее есть не достигшее бытия бессознательное время. Напротив, не имеющее бытия сознание называется прошлым временем. Настоящее же время реально в своем бытии. Что значит реальность времени? Это значит, что мир существует вне бытия Бога. А бытие Бога заключено в небытии его совершенства. Существующее время несовершенно в сознании своего бытия. Это значит, что сущее полагается вслед за сущим, являя бессознательное в сознании. Будущее осуществляется в настоящем сознании реальности, а человек полагает себя в мышлении времени как высшей форме существования.

Вдруг я почувствовал, что мир пуст, ничего и никого в нем нет, и его самого нет. Пустой свет грезил мной, не было препятствий, абсолютное безразличие к присутствию ни к чему не призывало. И не было создано то, что не было создано. Немыслимая готовность неисполнимого уже ничего не ждала и небытие ее было.

Как то все изменилось после картины «Совершенство». Мировая суета ушла на задний план. Я уже не понимаю тех, кто хочет чего-то добиться в этом мире. Сияющий свет небылого не для меня. Затерянное и забытое несущество, которым я стал, окружает восприятие, безразличное для отношения. Что бы я ни сделал в этом мире, не будет сделано. Пустота преисполненного не впитает в себя ничьей воли, свобода воли есть самоуничтожение в бытии.

После Рафаэля, Брейгеля, Рембрандта искусство в моем лице вновь достигло совершенства. Совершенство – это основа искусства, а не цель. На совершенном основании создается подлинное творение, а не иллюзорное стремление к истине. Истина впечатана в совершенство, она есть подлинный неувядающий стимул творения. Ее совершенное выражение, раз и навсегда открытое, не является чем-то. У нее нет предмета выражения. Совершенство есть прекрасное достояние истины. Истина прекрасна, потому что ее совершенство творит мир.

Абстракция – это форма выражения подлинного совершенства. Художники до нее еще не доросли. Бесформенность, которую они выдают за абстракцию, никакого отношения к ней не имеет.

Разочарование. Безнадежное. Только красота сохраняет жизнь. Но как же она далека от общественного сознания. Оно пропагандирует ущербные ценности. И даже зрелые люди становятся жертвами скудоумия. Куда обратить искусство, которое бежит от людей? Должно же в мире быть высшее начало, прикосновение к которому облагораживает душу. Не может душа быть благородной, живя в извращенном мире. Благородство души – это призвание художника. Но как же тяжело в одиночестве постигать эту науку. На людей нельзя положиться, они ни за что не отвечают. Ведь отсутствие благородства лишает человека нравственных достоинств. Целый мир теряет свой суверенитет, оказываясь во власти проходимцев, хитреньких диктаторов и политических профанов. Тяжело жить светлой душе на этом свете, который похож на тьму.

Чистое совершенство есть форма, обещающая человеку быть прекрасным. Чем совершенное существо отличается от совершенства? Совершенное существо управляет миром, тогда как совершенство показывает его прекрасный состав. Красота мира, существо которого совершенно, есть мудрость творения. Мудрый человек в самоотрицании видит лишь совершенную красоту мира. Несмотря на деструктивное сознание этой красоты в реальной действительности, он утверждает совершенство мира в духе истины. Дух истины – непонятное выражение, но оно совершенно как атрибут совершенства. В совершенстве конец жизни соединяется с ее началом. Совершенство есть прекрасное освобождение от смертного бытия, бессмертное возрождение жизни. Ведь в прекрасном откровении мира смерть не существует, поэтому свобода бессмертна.