Искусство упрощения

Как известно (хотя никто точно не помнит, откуда именно), любая достаточно развитая система упрощения со временем начинает требовать отдельного упрощения.

Именно это и произошло с Кряковым Геннадием Ивановичем. Надобно сказать, что гражданин Кряков был человек самый обыкновенный, то есть именно такой, про которого нельзя сказать ничего определённого, кроме того, что он существовал, и существовал, надо полагать, не без причины.

Жил он в квартире не то чтобы большой, но и не малой, а такой, в которой всякая вещь имеет обыкновение лежать не на своём месте, но с таким видом, будто именно там ей и надлежит лежать.

И вот однажды утром, во вторник, примерно в 9:17, случилось с ним происшествие.

Он в третий раз не смог найти пульт от телевизора.

То есть пульт, разумеется, был — даже не один, а три.

Один — от телевизора.

Второй — от приставки.

Третий — объединял первые два, но не работал.
По идейным соображениям или из-за батареек — Кряков не знал.

Но, в тот вторник, ни один из них не выполнял того, что от него требовалось в данный момент, а именно — быть найденным.

Кряков постоял посреди комнаты, посмотрел на это безобразие и сказал:

— Всё, хватит. (Такие слова редко помогают, но всегда приятно их произносить.) Так дальше жить невозможно. Буду жить просто.

Это прозвучало разумно. Опасно, но разумно.

Он сел за стол и начал упрощать.

Первым делом он решил сократить количество вещей.

Взял коробку и написал на ней твёрдой рукой: «Лишнее». Это был смелый шаг, потому что определение «лишнего» является одной из самых сложных задач, уступающей по уровню запутанности только налогообложению и отношениям с родственниками.

Через час в коробке лежали:

— два чайника (один — который «на всякий случай», второй - потому что получается - третий. А третий - как известно, точно лишний),

— тостер (он не любил тосты, но любил мысль о том, что когда-нибудь смог бы их любить),

— зарядка от телефона, который он потерял в 2014 году,

— инструкция от мультиварки, которую он никогда не читал, но берег «вдруг пригодится»,

— кое-что ещё.

Каждая вещь, прежде чем попасть в коробку, сопротивлялась.

Не физически. Хуже.

Она напоминала, зачем она когда-то была нужна.

(В этом, кстати, и есть главная хитрость вещей.)

Кряков атаку выдержал, посмотрел на коробку и понял, что столкнулся с фундаментальной проблемой: лишнего оказалось больше, чем предполагалось.

Он завёл вторую коробку — «Очень лишнее».

Потом третью — «Крайне лишнее, но эмоционально значимое».

Потом четвёртую — «Неясно, но выглядит важным».

К вечеру у него было семь коробок с чёткой системой классификации лишнего.

Проделанный труд не уменьшил количество вещей, но значительно увеличил уровень их философской организованности, что, по мнению некоторых школ мысли, уже считается прогрессом.

Кряков даже почувствовал некоторое облегчение.

— Уже хорошо, — сказал он. — Порядок — первый шаг к простоте.

Это звучало как правда. Значит, где-то рядом была ошибка.

На другой день он взялся за время.

До сих пор оно у него шло как-то само собою, без всякого порядка, что, как ему теперь показалось, было весьма подозрительно.

Он составил список. Это был хороший список, который никуда не вёл, но выглядел убедительно.

1. Проснуться (возможны варианты)

2. Подумать о простоте

3. Выпить чай (без усложнений)

4. Не усложнять

5. Отдохнуть от простоты

А также отдельным пунктом стояло: «проанализировать простоту», что уже само по себе внушало уважение.

К списку он прибавил цветовую кодировку, приоритеты, таблицу в Excel и ещё кое-какие обозначения, смысл которых со временем начал ускользать от него самого.

Через несколько часов Кряков заметил, что не успевает выполнить важнейший пункт — не усложнять.

Это его несколько озадачило, но не остановило.

— Значит, нужно ещё лучше устроить, — сказал он.

И устроил.

На третий день Кряков решил упростить мышление.

Он купил три книги.

Это была ошибка, но красивая.

Названия были настолько длинными, что их можно было использовать как одеяло.

Прочитав предисловие первой книги «Методология минималистического мышления в условиях когнитивной перегрузки», он почувствовал усталость и лёгкую экзистенциальную дрожь.

— Слишком сложно написано, — сказал Кряков. — Надо найти что-то попроще.

Он открыл вторую книгу.

Во второй книге он нашёл фразу:

«Простота — это результат сложных процессов упрощения».

Это была одно из тех выражений, которые выглядят глубокими, пока вы не начинаете о них думать, после чего становится только хуже.

Геннадий Иванович Кряков закрыл книгу.

Сел.

И стал сидеть.

Сначала он сидел с намерением.

Потом — без намерения.

А затем и вовсе так, как сидят предметы.

Это было неожиданно эффективно.

Потом он убрал со стола всё лишнее.

Оставил чашку. Чашка вела себя достойно и не требовала системы.

Потом резко отложил телефон и перестал улучшать происходящее.

И вдруг ничего не случилось. Это было удивительно.

И это его насторожило.

Потом — успокоило.

А потом он впервые за три дня просто пил чай.

Минут через десять он сказал:

— Вот это и есть… просто.

Потом подумал и добавил:

— Хотя, если честно, подозрительно сложно.

Он ещё немного посидел, наслаждаясь редким состоянием, при котором ничего не требовало немедленного улучшения.

А затем, как и следовало ожидать, взял блокнот.

И записал:

«Система достижения простоты (версия 2.0)».

Потому что человек — существо упрямое.

И, надо признать, в этом есть некоторое очарование.