Двенадцать метательных монет. Глава 2, часть 1

У озера подняли вымпел — дважды столкнулись с разбойничьими лазутчиками. В вечерних сумерках свистят стрелы — три схватки с извивающейся змеей.

*****

  Наутро, едва минула пятая стража, помощник Чжан Юн принялся будить тех, кто нёс охрану в первую половину ночи, чтобы те поскорее вставали. Служащие гостиницы уже спустились в кухню, развели огонь и варили кашу.

  Едва забрезжил рассвет, глава Ху начал поторапливать работников охранного бюро и носильщиков с погрузкой серебра на мулов, потом рассчитался за постой. Флаги вынесли из гостиницы «Счастливая звезда», и Ху Мэнган с остальными тут же удвоили бдительность по охране драгоценного груза.

  Хэфэнъи представлял собой улицу более чем в один ли длиной. Караван вышел спозаранку, лавки на улице большей частью еще не открылись, и вскоре обоз покинул городок. Повсюду в полях зеленели всходы пшеницы и взору открывалась бескрайняя изумрудная гладь. Вдалеке виднелась река Юньлянхэ, и мачты парусных лодок, пришвартованных у причала, колыхались словно густой лес. Глава Ху со спутниками погоняли лошадей. Взошло утреннее солнце и от лёгкого ветерка, у всех на душе тоже стало легко и радостно. Даже господин Шу из Соляного управления велел слуге откинуть полог повозки и, сидя в экипаже, любовался окрестными видами.

  Ху Мэнган со спутниками проехали около четырёх или пяти ли, как вдруг «Чёрный ястреб» Чэн Юэ услышал позади себя быстрый конский топот. Он натянул поводья, оглянулся и вдали, в клубах дорожной пыли, увидел двух всадников на рыжих лошадях, которые галопом мчались в их сторону.

  Один миг и топот уже зазвучал прямо перед караваном. Не успели Ху Мэнган с остальными и оглянуться, как незнакомцы вихрем подлетели к ним. Оба были в соломенных шляпах-маланьпо, скрывавших лица. Пригнувшись к лошадям и натягивая поводья, они нахлестывали своих скакунов. Обогнув мулов с грузом, они пронеслись мимо по обе стороны каравана. Всё это произошло в мгновение ока.

  Чэн Юэ хмыкнул и сказал Ху Мэнгану:
- Дядюшка, вам удалось разглядеть? Эти двое верховых — скорее всего, те самые, что были у гостиницы прошлой ночью.
- Лиц не разглядел, но фигуры — точь-в-точь. – нахмурился Ху Мэнган.
  «Золотое копьё» Шэнь Минъи сказал:
- Каждый из нас едет своей дорогой, не обращайте внимания. Просто  будем вдвойне осторожны в пути.

  Ху Мэнган ничего на это не ответил, и велел охранникам по цепочке передать вперёд чтобы помощник Чжан Юн подъехал к нему. Указание пробежало по отряду, и Чжан Юн, натянув повод, развернул лошадь к концу отряда. Впереди, ведущим каравана, остался другой помощник, Цзинь Бяо, с флагом с двенадцатью монетами. Чжан Юн подскакал к Ху-бяотоу, и развернув лошадь поехал рядом, расспрашивая, в чём дело.

- Где следующая остановка? – спросил Ху Мэнган. 
- Привал сделаем в Лоцзядяне. – услышал он в ответ. - А к закату доберёмся до постоялого двора в Янцзябу, что в уезде Синьань.
Завтра прибудем в Ляньшуйи, а послезавтра доберёмся до Нового Залива у озера Дацзунху. Я как раз хотел посоветоваться с вами, хозяин. По правилам нам следовало бы идти по западному берегу озера через Хуайаньфу, Баоинсянь, Гаоюсянь — тогда через четырнадцать дней мы бы точно добрались до Цзяннина.
  Но в последнее время у старой заставы Хуайаньфу и в урочище Тяньфэйлин одно за другим пострадали два охранных бюро. Если мы не хотим рисковать лишний раз, стоит сделать крюк в пару переходов. И пойти по восточному берегу озера Дацзунху через дамбу Фаньгунди, потом через Синхуачжоу, Найцзыдан, храм Сяннюмяо, уезд Цзянду, до Гуачжоу. Там переправиться через реку, пройти через Даньту, до Чжэньцзяна, через Лаолунтань и потом до самого Цзяннина. Таким путем мы доберемся только через шестнадцать дней. А если по пути ещё и погода подведёт — и в восемнадцать не уложимся. Как думаете, хозяин? Какой путь выберем?

  Ху Мэнган задумался на миг, потом сказал Чжан Юну:
- Что ж, пожертвуем временем – пойдем тем, что на пару дней дольше.
Потом обратился к Чэн Юэ:
- Племянник, а ты что думаешь?
- Лучше идти безопасной дорогой. – поддержал его тот. - Задержка на пару дней — не велика беда.
  На том они и порешили. Чжан Юн дернул поводья и снова ускакал вперёд чтобы поторопить колонну.

  К полудню отряд добрался до Лоцзядяня. Здесь сделали привал, поели, и задали обильного корма мулам. Не прошло и двух часов, как помощники Чжан Юн и Цзинь Бяо стали торопить всех с выступлением. Господин Шу хотел бы продолжить отдых. Он привык к роскоши и покою и ехать в тряской повозке ему было весьма неуютно.
  Из-за тяжелой поклажи мулы идти быстро не могли. К тому же на сухопутных трактах все станции были строго определены, по своему желанию не поменять. Только на почтовых станциях были постоялые дворы и можно было заселится в гостиницу. Если идти медленно или, наоборот, излишне поторопиться, не ровен час, и пропустишь казённую станцию. Одинокий путник ещё мог бы найти ночлег в какой-нибудь захудалой деревенской харчевне. Но огромный обоз с  казённым серебром — кто же рискнёт его принять? Так что, хотел соляной торговец  удобств или нет, тут уж было не до него.

  Помощники раздраженно растолковали ему все резоны и господину Шу ничего не оставалось, как снова влезть в повозку. Несмотря на спешку, отряд добрался до Янцзябу в уезде Синьань уже в сумерках, к самому концу стражи Собаки-сюйши и началу стражи Свиньи-хайши.

  В этот день переход получился длинным. Хоть тревога и снедала Ху Мэнгана, но поделать он ничего не мог. Он велел Чжан Юну выбрать постоялый двор побольше, и караван остановился на ночлег. На рассвете следующего дня вышли из Янцзябу и двинулись к Ляньшуйи. К четвёртому дню они должны были добраться до Нового Залива у озера Дацзунху.
  Едва выступив и не пройдя и десяти ли, они снова увидели впереди клубы пыли — навстречу неслись двое верховых. Наездники были одеты по-походному, в короткие одежки. Как и в прошлый раз, он снова пронеслись мимо по обеим сторонам каравана. На казённом тракте встретить быстро скачущих всадников было не в диковинку. Но вот странность: обе лошади были той же самой рыжей масти, точь-в-точь как те две, что повстречались им на дороге в Хэфэнъи.

  Ху Мэнган со спутниками, хоть и встревожились, но поделать ничего не могли — оставалось только поторапливать отряд. Но не прошли они дальше и  десятка ли, как навстречу снова вихрем вылетели два всадника. Тут уж и Ху Мэнган, и Чэн Юэ, и четверо наставников-бяоши обеспокоились всерьез. На лошадях сидели двое крепких молодых парней в короткой походной одежде, и — опять же — лошади были рыжей масти. Они так же, почти впритык к мулам, галопом проскакали мимо.

  Ху Мэнган тотчас подал тайный знак рядовым охранникам и наставникам, шедшим впереди: похоже, местные молодчики из «зелёных лесов» прицениваются к добыче. Всадники на рыжих лошадях, скорее всего, были соглядатаями. По правилам разбойного мира, сначала дозорные выезжали на четыре-пять ли вперед, а потом возвращались, описав круг. А там уж и лихие люди вступали в дело.
  В тот момент Ху Мэнган не проронил больше ни слова, только ждал, когда же эти четыре всадника развернутся. Он был готов в любой момент остановить караван, обнажить оружие и пробиваться дальше с боем. Он знал, что обоз не пройдет и пяти ли, как непременно что-нибудь случится. Но к его изумлению, всадники ускакали и не вернулись. Отряд прошел уже шесть или семь ли, а на дороге было по-прежнему тихо и спокойно, никаких неожиданностей.

  Ху Мэнган удивился про себя: «Вот так штука! Неужто я сегодня ошибся?» В это время не только он так думал — остальным охранникам это тоже показалось очень странным. Они недоуменно переглядывались, но не произнесли ни слова. И только когда добрались до Нового Залива у озера Дацзунху, распрягли лошадей и заселились в гостиницу, все вздохнули с облегчением.

  После ужина охранники разбились на смены для попеременного караула и отдыха и лишь Ху Мэнган, полный сомнений, даже поесть толком не смог. Он повалился на кровать и снова и снова перебирал в голове события прошедшего дня. В голове у него вертелось: «Я в охранном деле уже лет двадцать, да и в молодости сам в «зелёных лесах» бывал. Почему же я не могу понять, что это за люди?»
  Хоть он и устал, но сон не шёл — на душе было неспокойно, и тревожные мысли не давали покоя. Когда наступила вторая стража, Ху Мэнган поднялся, чтобы проверить очередную смену охраны. Все были на месте и в полной готовности.

  Он вышел во двор и обошёл все кругом: в тусклом свете фонарей было видно, что во всех комнатах постояльцы уже спят. Он не спеша направился к воротам постоялого двора — те были наглухо заперты.
  Ху Мэнган уже собрался повернуть обратно, как вдруг в ночной тишине, сквозь собачий лай, донёсся отдалённый конский топот.
«В такой-то час кто-то еще спешит по делам.  — подумал Ху Мэнган, — Наверное, казенный курьер со срочным донесением». Прислушавшись повнимательнее, он понял, что на курьера не похоже, иначе был бы один или два всадника. А этот топот был беспорядочный, по меньшей мере пять-шесть лошадей. Ху Мэнган огляделся по сторонам: во дворе было тихо и безлюдно, даже дежурного приказчика не было видно.

  Он сделал несколько шагов вперёд и прикинул высоту конька крыши над проходом у ворот — не больше одного чжана, забраться было можно.
  Он отступил на два шага назад, окинул взглядом все вокруг, пригнулся и, собравшись, одним прыжком взлетел на конёк. Он сделал шаг вперёд и припав к крыше, постарался укрыться от чужого взора. С этого места вся улица перед постоялым двором была как на ладони.

  Луна светила тускло, звёзды были едва видны, и все было покрыто ночным мраком. В бледно-жёлтом тусклом свете фонаря у ворот постоялого двора, едва-едва можно было различить, что творится снаружи. Улица была пустынна, нигде ни единой души. Топот копыт приближался. Вдруг с восточной стороны улицы вылетели двое всадников в короткой одежде — в темноте лиц их было не разобрать. Две лошади, одна за другой, голова к хвосту, мчались как ветер и пронеслись мимо ворот постоялого двора.

  Ху Мэнган уж было вздохнул с облегчением, как вдруг из тёмного переулка с западной стороны улицы раздался протяжный свист, и оттуда выскочили два здоровенных молодца, преградив путь скачущим. Первый всадник натянул поводья, но лошадь скакала слишком быстро и не смогла остановиться сразу — она закружилась на месте, и наконец встала. Скачущий за ним, тоже остановил свою лошадь. О чем они говорили слышно не было, но всадники спешились и, ведя лошадей под уздцы, повернули обратно. Они подошли к воротам гостиницы, тщательно оглядели их, и затем, переговариваясь на ходу с двумя здоровяками, свернули за угол. В тот же миг с той же, восточной, стороны улицы примчались ещё четыре всадника и мгновенно пронеслись мимо ворот.

  Ху Мэнган уж было хотел высунуть голову, как снова послышался топот — шестеро всадников, спешившись и ведя лошадей в поводу, один за другим вновь появились с западной стороны улицы. Тут Ху Мэнган догадался, что эти две группы верховых прибыли из одного места и здесь у них была назначена встреча. 
  Он оказался прав. Незнакомцы медленно приблизились и поравнялись с воротами гостиницы. Шедший впереди махнул кнутом и сказал:
 - Здесь.
Потом он отошел в сторону, а пятеро остальных на мгновение задержались у ворот.

  Один из них проговорил:
- Ну что я говорил? Это та сама «нора». Дальше дорога прямая, без развилок – следить нет необходимости. Нужно как можно скорее доложить самому старшему-пяоэр цзяньцзы нашей ватаги, чтобы пораньше устроить засаду.
 
  Сказав это, он хлопнул по седлу, взлетел на лошадь и не дожидаясь остальных, умчался вперёд. Остальные пятеро тоже вскочили на коней и, подхлестнув их, плотной вереницей умчались вслед. А двое здоровяков, что преграждали путь всадникам, так больше и не появились.
  Все это время Ху Мэнган наблюдал за ними с крыши. О чем они говорили он толком не расслышал, но смог догадаться об их тайных намерениях. В душе у него поднялась волна тревоги: «Плохо дело, жди беды».
  Он выпрямился во весь рост, глядя вслед удаляющимся теням всадников, и вздохнул. И вдруг опомнился: он же всё ещё стоит на крыше! Если в гостинице заметят, то еще и здесь будут неприятности . Взглянув вниз во двор, он поспешно развернулся и без труда спрыгнул на землю. Стараясь ступать легко и бесшумно, Ху-бяотоу направился внутрь, по дороге обдумывая план действий. В голове у него промелькнуло: «Об этом деле пока лучше не распространяться, можно только посоветоваться  с Чэн Юэ и своими помощниками.

  Ху Мэнган, погружённый в раздумья, вернулся в комнату гостиницы. «Золотое копьё» Шэнь Минъи и «Парные кнуты» Сун Хайпэн как раз разговаривали при свете лампы. «Чёрный ястреб» Чэн Юэ только что встал, готовясь сменить караул, и полоскал рот чаем.

  Ху Мэнган взглянул на кровать: «Боевой костыль» Дай Юнцин и «Девять струек дыма» Цяо Мао оба спали крепким сном. «Железная табличка» Ху Мэнган обратился к беседующим:
- Если устали, можете снять одежду и поспать. Вам нужно набраться сил, завтра в пути пригодятся.
  «Золотое копьё» Шэнь Минъи, услышав это, быстро спросил:
- Хозяин, вы что-то заметили?
  Ху Мэнган хотел уже было ответить, как вдруг спавший на кровати «Девять струек дыма» Цяо Мао зевнул, повернулся лицом к стене и снова заснул. Ху Мэнган, указывая на него, спросил:
- И давно он спит?
- Он-то? – ответил Шэн Минъи. – Да, давненько. Как набил брюхо, так и заснул.
  Ху Мэнган тихо присел и рассказал им троим обо всём, что только что видел.
  Шэнь Минъи задумчиво молчал, а Сун Хайпэн, нахмурился, и подумав немного, сказал:
- Они непременно устроят засаду впереди. По-моему, нам не стоит идти у них на поводу. Завтра мы развернём караван и пойдём другим путём, через Старую заставу в Хуайаньфу. Так, возможно, мы собьём их со следа, или, по крайней мере, заставим их шпиков сесть в лужу.
  Ху Мэнган начал было:
- Но тогда...

  Не успел он договорить, как Чэн Юэ, слушавший с неодобрением, вмешался:
- Осторожность, конечно, нужна, но зачем менять путь? Это будет похоже на трусость. Дядюшка, не принимайте все это слишком близко к сердцу. Мы занимаемся своим делом: наша работа встречать опасность чтобы ни случилось. Если при каждом шорохе пугаться, то как же тогда зарабатывать этим ремеслом? Наш флаг с монетами столько лет странствовал по «рекам и озёрам», и все известные люди у кого есть голова на плечах, уступали нам дорогу. Так неужто по дороге найдется глупец, кто не признаёт авторитетов и осмелится на безрассудство? Да с нашим оружием у нас в руках — неужели мы им дадим так легко поживиться за наш счет?
  Речь Чэн Юэ так поразила Сун Хайпэна, что лицо его стало похоже на баклажан, да и Ху Мэнгану стало неловко. Шэнь Минъи поспешно сказал:
- Молодой хозяин Чэн, в сущности, говорит правду. У него с его учителем такая слава, что в цзянху никто не посмеет «дергать тигра за усы». Да и наш хозяин Ху и старший брат Сун не из тех, кто избегает опасностей. Просто с возрастом начинаешь действовать осмотрительнее.

  Тут Чэн Юэ сообразил, что наговорил лишнего. Стараясь сгладить неловкость, он встал и пробормотал:
- Дядюшке пора отдохнуть, а я пойду взгляну, что там снаружи.
 Он вышел из комнаты, в душе проклиная себя о сказанном.
 Когда он вышел, Шэнь Минъи сказал Сун Хайпэну:
- Этот молодой Чэн слишком заносчив в речах. А гордыня – путь к поражению. Так что, рано или поздно он вляпается, как говорят у нас, «напорется на гвоздь». Молодёжь всегда так.

- Если говорить о мастерстве их учителя и его самого, - промолвил Ху Мэнган, - то они действительно могут себе позволить задирать нос. Но мы, люди боевых искусств, больше всего должны избегать гордыни и самодовольства. Он просто молод, и еще не хлебнул настоящего горя. Наставник Сун, не принимайте это близко к сердцу.
 Сун Хайпэн ответил:
- Хозяин, вы же меня знаете. Мне это безразлично. Раз менять путь неудобно, будем в пути действовать по обстановке. Если действительно кто-то позарится на наш груз, что ж, посмотрим чья возьмет.

  Ху Мэнган кивнул в знак согласия, стараясь держаться уверенно, чтобы не дать Чэн Юэ повод лишний раз позлорадствовать.
  Немного погодя Чэн Юэ вернулся, и все принялись болтать о другом, сменяя друг друга на карауле.
  На следующий день, едва начало светать, все поднялись и начали собираться.     Нынешний день отличался от предыдущих. Глава Ху, обращаясь по-отдельности к каждому из наставников и охранников отряда, наставлял:
- Сегодня будьте вдвойне внимательны! От Нового Залива до следующей станции — Восточного Баймаду, что в округе Хуайаньфу, — добрых восемьдесят ли. Путь по большей части опасный. Особенно вдоль дамбы Фаньгунди — там на двадцать ли тянутся сплошные насыпи, а к востоку от них — бамбуковые рощи да пшеничные поля. Потому-то мы должны как можно скорее миновать эту дамбу. Так что уважаемые, вы уж постарайтесь и в пути не мешкайте.
  И Ху Мэнган, делая вид, что ничего особенного не происходит, дал знак к началу движения каравана.

  Миновав Новый Залив и пройдя четыре или пять ли, они издали увидели бескрайнее, подёрнутое дымкой озеро Дацзунху. По озеру сновало великое множество лодок.   Помощники с флагами повели караван к древней дороге, что на восточному берегу озера. Когда перевалило за полдень, обоз наконец добрался до какой-то небольшой деревушки с рынком. Наскоро перекусив, отряд продолжил движение, поторапливаемый Ху Мэнганом.

  Здоровяки с горячей кровью, служившие в его охранном бюро, полагались лишь на удаль и об осторожности понятия не имели. По большей части это были люди из Шаньдуна, провинции севернее Янцзы. В отличие от южан, они привыкли пить крепкий чай большими пиалами. Из-за этого то и дело возникали ссоры с уличными торговцами чаем: мол те кладут мало листьев чая для заварки и  оттого чай жидкий.
  Сегодня же, они, хоть и наелись досыта, не то, что крепкого чая, даже по чашке пустого кипятка не успели выпить – Ху Мэнган подгонял своих людей. Охранники бюро не смели его ослушаться, но начали ворчать себе под нос. Солдаты патрульной стражи, которых разморило после еды, тоже не хотели вставать. Когда их все-таки подняли, они начали недовольно бурчать, желая отдохнуть подольше. И те и другие, словно сговорившись, плелись еле-еле. Ху Мэнган, рассвирепев, несколько раз порывался отчитать лодырей, но наставник Шэнь всякий раз удерживал его, уговаривая не горячиться и держать себя в руках.

  Пройдя ещё пять или шесть ли, Шэнь Минъи начал потихоньку подгонять людей, и отряд понемногу прибавил ходу. Местность становилась всё более пустынной и дикой.
  Вдоль берега озера Дацзунху тянулась одна большая дорога, а с его восточной стороны раскинулись бамбуковые рощи да пшеничные поля. Ху Мэнган, сидя на лошади, оглядывал окрестности и то и дело всматривался вдаль по дороге. Он знал, что в окрестностях и зарослях озера Дацзунху испокон веков не водилось грабителей.
  Караван вереницей медленно продвигался вперёд. Время было уже далеко за полдень и близилось к страже Обезьяны-шенькэ. Наставник Сун Хайпэн сказал:
- Хозяин, я тут прикинул — до дамбы Фаньгунди уже недалеко. Что-то мы сегодня медленно плетёмся… Если так и дальше пойдёт, то и к ночи, ко второй страже, до Баймаду не доберёмся.

- Потому-то я и поторапливаю всех! – раздраженно буркнул Ху Мэнган. 
  «Золотое копьё» Шэнь Минъи пришпорил коня, выехал вперёд и сказал помощнику Чжан Юну:
- Наставник Чжан, до дамбы Фаньгунди, кажись, уже недалеко?
- Верно. – ответил Чжан Юн. – Еще три-четыре ли — и как раз дамба Фаньгунди и будет. А в чем дело, наставник Шэнь?

  Шэнь Минъи сказал:
- Да так… Просто время уже позднее. Если так будем и дальше плестись, то, пожалуй, только к полуночи и доберемся. Старик-то и вправду рассердился. Ты у нас старший, поднажми-ка на остальных.
- Наставник Шэнь, мне нотации ни к чему, - ответил Чжан Юн, - я их и так подгоняю как могу.
  Шэнь Минъи развернул лошадь и снова пристроился рядом с Ху Мэнганом.
  Офицер патрульной службы Чжан Дэгун в свою очередь принялся покрикивать на солдат:
- Братцы, шире шаг!
  И на некоторое время весь отряд действительно прибавил ходу. Тут они увидели на озере четыре или пять парусных лодок, которые шли вниз по течению. Вдруг издали, с семи или восьми больших и малых лодок, что поднимались им навстречу снизу по реке, закричали:
- Не ходите дальше, впереди нет прохода!

  Эти четыре или пять лодок спускались вниз по реке, пользуясь попутным ветром и течением. Услышав, что впереди преграда, они продолжили плыть, не понимая в чем дело. Лодочники, поднявшись, закричали в ответ:
- А по какой причине нельзя-то?
  Лодочники с судов, идущих вверх по течению, только махали руками и повторяли:
- Не спрашивайте, скорее поворачивайте назад, и всё.

  Один из них махнул рукой назад:
- Вон, посмотрите, все уже вернулись, или думали я вас обманываю?
  На этих словах его сампан проследовал мимо. Следом за ним появились и другие лодки, которые тоже плыли обратно. Должно быть, рулевые возвращающихся судов были знакомы с людьми на лодках, идущих вниз по течению. Перекинувшись парой слов, рулевые на тех, что плыли вниз по реке, убрали паруса и замедлили ход. Потом наперебой стали выспрашивать, что произошло. С подошедших судов им ответили:
- Спрашиваете, что случилось? Да мы и сами толком не поймём. Мы тоже шли вниз по течению, и, когда были уже неподалёку от дамбы Фаньгунди, вдруг на насыпь вылетели двое всадников. Осадив лошадей у самого берега, они закричали двум нашим передним лодкам чтобы те немедленно возвращались. Наши люди стали допытываться, с какой это стати их не пускают дальше. Эти двое же вытаращились на них да давай ругать по-всякому, мол недоумки слепые. Пока мы соображали, что к чему, как вдруг один из них, что помоложе, взмахнул рукой и пустил стрелу из подрукавного арбалета да пробил левое ухо одному из наших на передней лодке. Тот с испуга юркнул внутрь лодки, чуть в озеро не свалился.
  Мы так перепугались, что побоялись плыть дальше. Вслед за тем  всадники  закричали:
- Все вы, убирайтесь назад на три ли! Если кто ослушается приказа, попытается что-либо вынюхивать или будет болтать лишнее — не сносить вам головы, стрел у нас еще много.
  Тут только мы поняли, что это, оказывается, не власти. Мы, люди простые, не собираемся зря жизнью рисковать, вот и повернули обратно.

  С этими словами он указал рукой:
- Вон, посмотрите, все возвращаются, верно? Шестая лодка — та самая, в которую стрела из рукава попала. Те молодчики ведь велели отойти на три ли? По-моему, чем дальше, тем лучше — кто знает, чего от них ждать!
  Так, переговариваясь, лодочники принялись налегать на вёсла, а лодки позади тоже в страхе поворачивали назад.

  В это время глава Ху и «Чёрный ястреб» Чэн Юэ, ещё издали увидев, как целая флотилия лодок поворачивает назад, тоже заподозрили неладное. Они придержали коней, подъехали к берегу озера и прислушались к разговору.  Уловив, о чем идет речь, они безошибочно поняли, что происходит .
  Они тотчас пришпорили коней и поспешили к основному караван с грузом. Ху Мэнган дал указание всем помощникам внимательно следить за малейшим движением на озере.
  И действительно, чем дальше они продвигались, тем пустыннее становилась водная гладь: исчезли не только лодки, идущие вниз по течению, но и тех, что шли вверх, тоже было не видать. Атмосфера внезапно сгустилась, и Ху Мэнгану это показалось крайне необычным. Много повидавший на своём веку, он хорошо знал: даже если бы императорский чиновник ездил и разгонял лодки, никто не стал бы пускать в ход скрытное оружие и стрелять в людей. К тому же различие между водяными разбойниками и теми, кто промышлял на суше были явными. Если бы здесь «шалили» озерные лихие люди, они ни за что не стали бы действовать с суши.

  А сухопутным разбойникам и в голову бы не пришло вмешиваться в дела на воде. Это было бы совершенно из ряда вон выходящее дело, почти невиданное в цзянху!
  Ху Мэнган, чувствуя опасность, нависшую над головой, держал себя в руках и, по виду, не выказывая ни малейшего беспокойства, вёл караван дальше. Они прошли вдоль дамбы Фаньгунди ещё десяток с лишним ли, и день начал  клониться к закату.     Вечернее солнце садилось на западе и над полями сгустились сумерки. Ху Мэнган подумал: «Дамба Фаньгунди уже почти позади. Пройдём ещё четыре-пять ли, и, даже если не успеем до Баймаду, там уже потянутся маленькие деревушки. А если появятся люди — то можно сказать, что и этот день пережили.

  Только он погрузился в эти размышления, как вдруг до него донёсся конский топот. Подняв голову, он увидел, что в полу-ли от них, там, где темнела бамбуковая роща, словно вихрь или внезапный ливень, появились четверо верховых и устремились прямо к дамбе. Поравнявшись с караваном, они мгновенно разделились — двое справа, двое слева — и молнией пронеслись мимо отряда. Всадники эти были необычайно искусны в верховой езде; мчались они как ураган, намного быстрее тех, с которыми обоз столкнулся ранее.

  Лиц наездников по-прежнему было не разглядеть, но все четверо были в облегающей короткой одежде, а за спиной у них, судя по продолговатым свёрткам, висело оружие.
  «Железная табличка» Ху Мэнган невольно охнул. Шэнь Минъи переглянулся с Сун Хайпэном и тихо сказали Ху Мэнгану:
- Ну, опять, как позавчера, проскачут мимо?
- Сегодня обстановка не та, что давеча. – ответил Ху Мэнган. - Гляди, какое место опасное, да и времечко уже позднее — сегодня уж точно так просто не уйти. Давай-ка, предупреди всех, пусть будут готовы.

  Все наставники сразу подобрались и обнажили оружие. И действительно, через мгновение за спиной послышался цокот копыт. Все обернулись — так и есть, четверо всадников, только что пронёсшиеся мимо, развернулись и скакали обратно.
 Тут уж не только Ху-бяотоу, но и всем в отряде стало ясно: это браться из «зелёных лесов» выслали дозор перед налётом. Помощники и охранники начали подбадривать друг друга. Ху Мэнган, проводив взглядом четвёрку лошадей, скрывшуюся вдали, повернулся к «Чёрному ястребу» Чэн Юэ и сказал:
-Ну что, племянник, видел? Теперь, наверное, и сам понимаешь?

  Чэн Юэ, видя, что Ху Мэнган обратился с вопросом лично к нему, понял его превратно. Он вспомнил, как прошлой ночью в гостинице наговорил лишнего сгоряча, и решил, что Ху Мэнган теперь намекает ему на это. В нем взыграла молодая горячая кровь и он весь покраснел. Затем, усмехнувшись, он сложил руки в притворном поклоне:
- Дядюшка, ваш ничтожный племянник давно всё понял. Я, дядюшка, как и вы, слов на ветер не бросаю. Вы, почтенный, можете быть спокойны и положиться на меня.
Его желтоватые глаза сверкнули, он тронул поводья, собираясь выехать вперёд. «Железная табличка» Ху Мэнган поспешно окликнул Чэн Юэ:
- Племянник, племянник! Ты что это делаешь? Когда впереди опасность, мы должны действовать наверняка, осмотрительно. Или мы с тобой здесь еще начнем препираться из-за пустяков? Только не пойми меня превратно, я просто, к слову, сказал, чтобы предостеречь тебя. Враг ещё не появился, а мы уже меж собой ссоримся… Так мы точно провалим дело.

 «Чёрный ястреб» Чэн Юэ, видя, что Ху Мэнган разволновался, придержал поводья и, обернувшись, сказал:
- Дядюшка, вы меня неверно поняли. Как же племянник может сердиться на вас, уважаемого дядю? Если случилось какое дело, тут уж младшие должны постараться. Я просто хотел взглянуть, что там впереди. Да и мой учитель, провожая, строго-настрого наказал во всём слушаться ваших распоряжений . Как только лихие люди появятся, ты, дядюшка, только прикажи, а  я уж с ними сойдусь насмерть ради добрых имен наших охранных бюро.

  Ху Мэнган поднял верх большой палец:
- Отлично, племянник, вот это слова настоящего мужчины. Нам ни в коем случае нельзя ссориться между собой.
  Затем Ху-бяотоу велел «Золотому копью» Шэнь Минъи и «Боевому костылю» Дай Юнцину выдвинуться вперёд с двух сторон каравана, чтобы в случае встречи с разбойниками можно было вступить с ними в переговоры, а также прикрыть груз с боков. Работникам охранного бюро и солдатам патрульной службы он велел держаться чуть позади, выстроившись по обе стороны от вьюков.
  От также отрядил «Парные кнуты» Сун Хайпэна и «Девять струек дыма» Цяо Мао охранять сопровождающего груз соляного торговца Шу. По правилам охранного дела, ответственность за сохранность и людей, и груза целиком ложилась на бюро. Случись что, главе охраны было не избежать ответственности.
  Потому-то Ху Мэнъган первым делом и отправил двух наставников охранять крытую повозку. Соляной торговец Шу, тоже, казалось, почуял неладное и то и дело допытывался у Сун Хайпэна и Цяо Мао что происходит. Сун Хайпэн попытался успокоить его ничего не значащими словами:
- Уже поздно, приходится быть осторожными, а так, в сущности, ничего особенного.

  Офицер патрульной службы Чжан Дэгун попридержал свою лошадь и внимательно посмотрел на Ху Мэнгана. Ху-бяотоу и Чэн Юэ сохраняли невозмутимый вид. Один спереди, другой сзади, они продолжали подгонять охранников, заставляя прибавить ходу.
  В один миг они прошагали ещё более трёх ли. Местность впереди становилась всё более пустынной. Внизу под дамбой, на озере, не было ни одной пришвартованной или плывущей лодки. К востоку, одна за другой, тянулись безлюдные и безмолвные бамбуковые рощи. Вечерние сумерки окутали все вокруг, и карканье ворон, возвращавшихся в гнёзда, придавало пейзажу ещё большую неприветливость и безжизненность.
  Глава Ху, глядя на эту картину, покачал головой. Обоз продвинулся ещё немного, как вдруг у бамбуковой рощи раздался пронзительный свист, и вслед за тем из зарослей один за другим начали выскакивать люди. Был уже поздний вечер, и расстояние до них было порядочное, так что ни лиц, ни числа их разобрать было невозможно.

  В обозе все наставники и работники охранного бюро, не дожидаясь команды, обнажили оружие. Каждый знал своё дело, никакой суеты или беспорядка не было. Помощники Чжан Юн и Цзинь Бяо в один миг развернули лошадей и велели работникам окружить груз с серебром.
  Обоз тотчас остановился, и мулы, выстроившись голова к хвосту, образовали на насыпи пять сомкнутых кругов, а затем легли на землю. Работники охранного бюро и солдаты патрульной службы, кто с пиками, кто с мечами наголо, плотным кольцом окружили груз. А Ху Мэнган, Чэн Юэ, Шэнь Минъи и Дай Юнцин тотчас выехали вперёд. В этой суматохе слышен был только топот ног и конский цокот, но никто не произнес ни единого словечка.

  Помощники Чжан Юн и Цзинь Бяо, много повидавшие на своём веку и знавшие, что делать, первым делом свернули флаги и, высоко подняв их над головой, трижды махнули ими в сторону бамбуковой рощи. Так, по правилам охранного дела, они «поклонились горам». Охранники прекрасно понимали, что у лихих людей намерения недобрые, но всё равно проявили учтивость, чтобы соблюсти этикет и не дать разбойникам лишнего предлога для налета. Затем они снова развернули флаги и замерли в ожидании дальнейших событий.
  И тут из-за бамбуковой рощи, под лихой свист, высыпали двадцать с лишним здоровенных молодцов и перекрыв все проходы на дамбе. Охранники как один замерли на месте. «Железная табличка» Ху Мэнган и «Чёрный ястреб» Чэн Юэ соскочили с коней. Остальные наставники тоже высвободили ноги из стремян и спешились. Только офицер патрульной службы Чжан Дэгун, с пикой наперевес, остался верхом, встав перед караваном, а двое его солдат с обнажёнными тесаками охраняли его справа и слева.

  Ху Мэнган остановил Чэн Юэ, а сам сделал несколько быстрых шагов вперёд, стараясь с расстояния в шесть или семь чжанов разглядеть лица тех, кто стоял напротив. Там замерли двадцать с лишним дюжих молодцов, все в расцвете сил, каждый — крепкого сложения, широкоплечий, с густыми бровями, большими глазами, смуглыми, почти чёрными обветренными лицами, на которых явственно читались следы долгих скитаний. Одежда на них была разномастная: одеты они были в серые или чёрные штаны и куртки, на ногах — плетёные сандалии с тугими обмотками, с непокрытыми головами и косами, обёрнутыми вокруг шей. Каждый держал в руках оружие, а под нахмуренными бровями сверкали глаза.  Они стояли молча, преграждая путь.

  Ху Мэнган смерил разбойников взглядом с ног до головы: по одежде и облику они напоминали людей из северных провинций Хэбэй или Ляонин. Тем временем к нему подоспел и «Чёрный ястреб» Чэн Юэ. Они стали рядом, плечом к плечу, и, затаив дыхание, наблюдали за происходящим, выжидая, что будет дальше.
Двадцать разбойников стояли клином, напоминающим иероглиф «человек», и тут из-за их спин появились ещё пятеро.

  Самый первый из них обладал  внушительной внешностью. Лет  шестидесяти, с моложавым лицом, мощной шеей и крупной головой, на лбу которой залегли глубокие морщины. Грозные густые брови нависали над парой живых сверкающих глаз, желтых как у леопарда. Нос у него был прямой, скулы широкие, уголки рта были слегка опущены вниз, а на губах топорщились короткие усики в стрелку. Всё это выдавало в нём решительный и непреклонный нрав. Одет он был в длинный халат из синего крепа с жёлтыми медными пуговицами. Необычайно длинные и широкие рукава были засучены по локоть, открывая плотно облегающие рукава белой нижней рубашки. Халат, хоть и широкий, доходил лишь до колен; внизу виднелись высокие носки, а на ногах — туфли «сяояолюй» на белой подошве с резным облачным узором из фиолетового атласа и зелёной каймой. В руках старик держал длинную курительную трубку черного цвета, длиной около двух с половиной чи и толщиной в грецкий орех. В темноте было не разобрать — бамбуковая она или деревянная; только сама чашечка для табака была в четыре-пять раз больше обычной. Он, неторопливо попыхивая, с беспечным видом, медленным шагом вышел вперёд из толпы.

  Слева, первым от этого главаря разбойников стоял мужчина лет сорока с небольшим, с темным, до черноты, лицом, длинными бровями и широкими глазами; слева у брови виднелся глубокий шрам. Одет он был в короткую куртку из тёмно-синего шёлка и сапоги-скороходы из чёрного атласа на тонкой подошве. В левой руке он держал зубчатый меч из чистой стали. За ним, стоял парень лет тридцати, с бледным лицом. Брови у него были словно тушью выведены, а глаза ясные, как звезды. Весь облик его был изящным и благородным. На нём была короткая одежда из чёрного шёлка и такие же сапоги-скороходы. На поясе у него висела сума из оленьей кожи, а в левой руке он держал меч из отсвечивающей синевой стали.

  С правой стороны первым стоял человек лет за тридцать, с лицом цвета тёмно-красного финика, густыми бровями и большими глазами. Одет он был в штаны и куртку из серо-фиолетовой ткани,  на ногах — туфли «шаша» с чешуйчатым мыском. В правой руке он держал пару заострённых кистеней-«волчьих клыков».
  Второй разбойник справа был совсем молодым, но с виду очень грубым и диким. На нём была простая домотканая одежда, а в руках он держал парные булатные палицы.
Из этих пятерых, преграждавших путь, у четверых были при себе длинные курительные трубки. Глава Ху, разглядев главарей, удивился про себя. Особенно его тревожил старик, что стоял впереди всех: вид у него был надменный, руки пусты, ни кусочка железа при себе — это внушало ещё большие опасения. Старик, неторопливо попыхивая трубкой, не спеша вышел вперёд, и остановился неподалёку.

  «Железная табличка» Ху Мэнган сделал два быстрых шага вперёд, сложил сжатые в кулаки руки в приветствии и проговорил:
- Почтенные, приветствую вас. Я, Ху Мэнган, глава охранного бюро «Чжэньтун», по предписанию Соляного управления сопровождаю казённый груз и следую через ваши края. Так как мы не знали, где находится ваше почтенное убежище-«дояоцзы», то не смогли вручить свою визитную карточку и «засвидетельствовать почтение горам». Ху приносит свои извинения.
  Речь его звучала мягко и учтиво.

  Старик с глазами леопарда слегка улыбнулся и окинул Ху Мэнгана взглядом с ног до головы. Затем заглянул ему за спину, покачал головой, снова зажал трубку в зубах и принялся попыхивать, пуская клубы дыма. Вид у старика был такой, будто он и в грош Ху не ставит. Помедлив мгновение, главарь вдруг сменил улыбку на холодное выражение лица и сказал:
- О! Так это прибыл сам Ху Мэнган, старый глава охранного бюро «Чжэньтун»? Наслышан я о вас. Говорят, что Ху-бяотоу со своей парой железных табличек исходил все земли к югу и северу от великой Янцзы, и в мире цзянху все преклоняются перед его славным именем. Давно мечтал нанести вам визит, да вот мне, ничтожному, все как-то не удавалось осуществить свое желание. Сегодня же, наконец-то, нам посчастливилось встретиться. Вот уже воистину, проживи хоть три жизни и то, вряд ли так повезет.

  На этих словах старик посерьёзнел и, указав рукой на подручного Цзинь Бяо, спросил Ху Мэнгана:
- Этот флаг с монетами, как я слышал, гремит по всему северу и югу, и все разбойники Поднебесной проявляют к нему особое почтение. Мы, прибыли в эти края к югу от Янцзы, как раз для того, чтобы увидеть его своими глазами и повидаться со знаменитым Юй Цзяньпином. Нынче же, очевидно лишь по счастливой случайности, нам довелось лицезреть этот прекрасный флаг. Но отчего же не видно того, кому он принадлежит? Глава Ху, я слыхал, что вы на этот раз сопровождаете груз Соляного управления сразу под двумя флагами, рассчитывая благополучно попасть в Цзяннин.
  Говоря, по справедливости, с такой славой, что у  ваших железных табличек, да ещё при поддержке «двенадцати монет», путь должен быть для вас лёгким и свободным. В общем-то, достаточно было бы одних ваших флагов, чтобы пройти беспрепятственно, не говоря уже о том, что вас сопровождают такие искусные бойцы. Кто из разбойников к югу или северу от Янцзы осмелился бы преградить вам путь?   Вряд ли нашелся бы такой что захотел жизни лишиться. Но вот незадача - сегодня вам не повезло встретиться именно со мной! Я, ничтожный, всего лишь человек из костей и плоти, и не посмел бы рисковать своей головой и тронуть груз под охраной двух таких знаменитых бюро. Да еще и казенный, от Соляного управления! Да разве посмел бы я своевольничать! Но вот какое дело: прослышав о славе Юй Цзянпина, я проделал далекий путь чтобы познакомиться с ним. А раз уж самого господина Юя среди вас нет, мне остаётся лишь до поры до времени задержать ваш груз вместе с его флагом с двенадцатью монетами. Будем считать, что это моя пригласительная открытка уважаемому Юй-бяотоу. Уж очень мне хочется увидеть его знаменитые «Тринадцать приёмов меча из Загадочных врат» и посмотреть, как он мечет монеты. А как только мы с ним встретимся, то не важно кто победит — я немедленно верну вам груз в целости и сохранности. Если не хватит хоть ста монет — возмещу десятью тысячами. Вот и все мои желания, вот потому я и здесь сегодня. Поступаю я так лишь потому, что считаю вас, глава Ху, достойным человеком. Встреться мне на вашем месте какой-нибудь безымянный прощелыга, я бы не стал на него слова тратить.

 Закончив, он снова набил трубку табаком и медленно затянулся.
Ху Мэнган, выслушав это, аж позеленел от гнева. Уже одно то, что груз с серебром перехватили, было унизительно, но вытерпеть ещё и такое явное презрение — это было уж слишком. Обе стороны стояли друг против друга на расстоянии каких-нибудь четырёх-пяти чжанов.

  Ху Мэнган оглянулся и увидел, что его подчиненные уже принесли ему железные таблички. Хлопнув себя по груди, он холодно усмехнулся:
- Ха! Дружище, я тебя понял. Я, Ху Мэнган, с восемнадцати лет скитаюсь «по рекам и озёрам». В тридцать с небольшим открыл охранное бюро, и вот уж мне минуло пятьдесят два года без малого. Если говорить о моих навыках, то все мои умения - есть, пить, справлять нужду да спать. А тем, что мне в Цзяннани удается заработать себе на чашку риса, — ты, старший брат, не смейся, — я обязан не какому-то особому таланту, а лишь тому, что у меня много друзей в цзянху, которые всегда готовы помочь. Ты, старший брат, говоришь, что ищешь «Двенадцать метательных монет» Юй Цзяньпина… Ну тогда неважно, здесь он или нет. Раз уж два наших бюро взялись сопровождать груз вместе, то он — это я, а я — это он. Ты, старший брат, задумал задержать этот обоз, — ну что ж, отлично! Вот еще один повод завести новых друзей.
  Я, Ху Мэнъган, осмелюсь принять решение за Юй Цзяньпина: хочешь забрать груз, старший брат - забирай. Но есть одно условие: я, Ху Мэнъган, заводя друзей не прячусь в темноте. Сперва назови своё имя-«ваньр», а уж я, Ху, постараюсь оказаться достойным другом и исполнить все твои желания.
 С этими словами он развёл в стороны свои железные таблички, и глаза его сверкнули.

  К тому времени «Чёрный ястреб» Чэн Юэ услышав, что старик упомянул имя его учителя, приготовившись, заранее расстегнул пуговицы на халате и собрался  выйти вперёд и заговорить. Услышав же ответ Ху Мэнгана — мягкий, но твердый как лезвие меча, — он в душе одобрительно поднял большой палец, остановился и стал ждать, что ответит противник.
  Но тот и виду не подал. Он легонько постучал медной чашечкой своей трубки о подошву, потом поднял голову и бросил на Ху Мэнгана рассеянный взгляд:
- Что ж, Ху-бяотоу, молва не обманывает… Хочешь знать моё имя?
- Об этом и прошу – ответил Ху Мэнган.

  Старик холодно произнёс:
- Оно тебе ни к чему. Юй «Саньшэн»-«Трижды побеждающий» и сам его знает. А ты, почтенный, как я погляжу, тоже человек достойный. Раз так, я заберу себе только половину этого груза с серебром. Будем считать это залогом за флаг Юй Цзяньпина. А ты можешь известить его, пусть поспешит сюда сам чтобы вернуть его обратно. Мое слово твёрдое, сказал - сделаю. Мы с тобой, брат, одними путями-дорогами ходим.  Сделаешь как я говорю — значит свидимся еще. А если не поймёшь куда ветер дует, — что ж, ты, Ху-бяотоу, человек бывалый, посмотришь, хватит ли у меня, старика, сил, чтобы весь твой груз себе забрать!

  Тут голос его зазвенел, и он, бросив взгляд на флаг с монетами, добавил:
- Этот флаг с двенадцатью монетами слишком долго мелькал во всех краях к югу и северу от Янцзы, пора бы и передохнуть. Передай Юй Цзяньпину, что я оставил его у себя.
  Последние слова задели за живое «Чёрного ястреба» Чэн Юэ. Он одним движением скинул длинный халат и, выступив вперёд, крикнул:
- Если думаешь, что забрать наш флаг — дело нехитрое...
 Не успел он договорить, как сзади раздался громогласный рёв:
- Да как вы смеете, ворье! Преградить путь чтобы ограбить казённый груз! Это же бунт! Или воля императора вам не указ?! — послышался звон сбруи, и офицер патрульной службы Чжан Дэгун, пришпорив коня и выставив пику, ринулся вперёд. Движением копья он подал знак, и по бокам от него тотчас оказались два личных телохранителя и восемь солдат. «Чёрный ястреб» Чэн Юэ поспешно отскочил в сторону.