Дусин дневник, 39

Поезд начал снижать скорость, и вскоре за окном показались первые дома моей родной «гавани». Сердце радостно стучало, и я, похватав свой багаж, поторопилась к выходу. Проводница открыла дверь и опустила подножку, отчего на меня хлынули потоки таких родных запахов, что сердце охватила сумасшедшая радость!..

…Я шла тропинкой к лениво просыпающейся деревне. Пахло недавно прошедшим дождем. Утренняя свежесть будоражила и «опьяняла», ведь колхозная техника еще не успела выбросить на волю свой химозный дух... Солнце стояло уже высоко, но трава всё ещё  была усыпана каплями дождя, как крупными переливающимися бусинами, и когда луч солнца касался одной из них, казалось, что из неё вылетает множество огненных брызг. Сняв босоножки, я пошла босиком по траве, отчего пришла в такой восторг, что, бросив сумки, закружилась, запрокинув голову и раскинув руки в стороны, зажмурилась от ласкового солнца, блаженно улыбаясь...

…Все было такое тёплое, родное, и казалось, что место, где ты родился,  не может стать другим, что так будет всегда, ведь это – твоё отечество, куда ты всегда можешь вернуться, чтоб напитаться его воздухом, как материнским молоком, и, набравшись сил, снова пуститься в свой путь, полный неожиданных событий, призванных сделать тебя сильным, самостоятельным и способным принимать даже самые рискованные решения… 

…А вот сама я приехала совсем другая, и не только потому, что со мной произошли разные события, изменившие во мне многое, но и новые сильные впечатления наполнили меня каким-то неизвестным доселе содержанием.
Конечно, я имею в виду музыку, которую раньше никогда не слышала, и, конечно же, – Церковь.

У нас в деревне есть небольшой деревянный храм. Моё отношение к нему было, как к чему-то привычному, а потому, казалось  –  не очень важному... Там я ни разу не была, поэтому никаких чувств он у меня не вызывал. Раньше. Но сейчас я шла и еще издали увидела его серебристую маковку с сияющим крестом. И я с радостью подумала, что обязательно схожу в церковь в этот свой приезд…

И вот я иду по деревне. То тут, то там мычат коровы. Где-то скрипнула калитка, и робко заблеяли овечки. Вдалеке изредка был слышен хлыст пастуха… Кто-то набирал воду из колодца, который почему-то представился мне живым организмом. Громко, с всплеском ударилось ведро о поверхность воды и с жадностью глотнуло вожделенной влаги. Со стоном заскрипел ворот, поднимая на поверхность утолившего жажду собрата.

Подходя к нашему дому, мне стало слышно, как звенят струйки молока, ударяясь о стенки подойника. Это мама доила корову. Как же, оказывается, я по ней соскучилась!  Когда она вышла из стайки с полным ведром молока, я радостно окликнула её.

Мама опустила ведро на землю и, приставив ладонь козырьком над глазами, повернулась в мою сторону. Радостно заулыбавшись, она спросила:

- Надолго?

Подбежав, я бросила свою поклажу на землю и прижалась к маме. Она неловко поправила выбившийся из моей косы непослушный локон.

- На праздники, - ответила я, смутившись от своего порыва и отошла в сторону. Дело в том, что у нас в семье не были приняты «телячьи нежности», и я сама не поняла, почему сейчас проявила такую сердечность.

Мы зашли в дом. Этот запах деревенского дома, казалось, невозможно забыть никогда: он родной такой, тёплый и уютный, что при воспоминании о нём, всегда наворачиваются слёзы…

- Голодная?

- Конечно!

Мы вместе по-быстрому собрали на стол и принялись за трапезу. Снедь была незамысловатая, но очень вкусная. Впрочем, как всегда. И мне вспомнилось недавно где-то прочитанное изречение: «Где просто там ангелов со’ сто, где мудрено, там – ни одного!».
«Надо же, - подумалось мне, - как точно сказано!»
Подумав, что папа, наверное, как всегда, на вахте, я спросила:

- А где папа?

- На горе, в своей конторе, - так все мы называли маленький старый вагончик, который, сколько я себя помню, всегда стоял на холме, находящемся напротив наших окон сразу за дорогой.  В нём была небольшая жаркая печурка и разные папины железяки… Что уж там папа с ними делал, не знаю, да если честно, то и не спрашивала никогда. Я же девочка…

К слову сказать, в папе «умер» инженер: он всё время что-то совершенствовал, приспосабливал, придумывал какие-то удобства. Например, когда купили этот дом, справа от огорода был небольшой овражек, из которого тянулась большая труба прямо в нашу реку. Наверное, когда-то это был пруд. А у дороги, недалеко от нашего дома, бил родник под берёзой, который с радостным журчанием вытекал на эту самую дорогу, посему там не просыхали необъятные лужи, где со всем их поросячьим восторгом вечно похрюкивали свиньи…

Папа очень быстро облагородил этот родник так, что и люди теперь могли удобно набирать воду для своих нужд, и в наш дом вода стала поступать по трубам, как, впрочем, и в пруд, а оттуда – в реку… И дорога просохла, так что селяне стали беспрепятственно  ходить по ней, а машины перестали вязнуть... Лишь свиньям, думаю, это не очень понравилось… ))

- И, конечно, он уже позавтракал? – оторвалась я от своих раздумий.

- Да. Ты же знаешь, он всю жизнь ест и спит в одно и то же время.

- Хорошая привычка, но мы вот никто не переняли это от него… Может, всё равно его позвать?

- Не нужно его гонять с горы на гору, вот позавтракаешь, сама сходи к нему, если захочешь…

На том и порешили. Прибрав со стола и перемыв посуду, я собралась на гору к папе. Он действительно был в своём вагончике, сидел и перебирал свои железки, смазывая чем-то некоторые из них. Я тихонько позвала его.

- Ой, кто к нам приехал! – радостно воскликнул папа и засмеялся, - мать накормила?

- Конечно! – и опередив его вопрос, добавила: - приехала на праздники.
Немного подумав, я спросила:

- Пап, а где Вика с Мишкой?

- На днях они переехали в город.

- Так сразу с сыном - в никуда? – удивилась я и с облегчением вздохнула.

- Нет, сначала она оставила Мишу нам с матерью. И когда нашла там работу, сняла жильё, то увезла и ребёнка.

С полчаса мы приятно беседовали с ним о разных важных и незначительных вещах. Конечно, я рассказала ему о новой для меня музыке, ведь папа тоже очень её любил. Любил так беззаветно, что сам по самоучителю научился играть на баяне, хотя зрение у него было очень слабым. Когда я узнала об этом, то подумала, что нет для человека ничего невозможного. Главное, что нужно для достижения своей мечты, это огромное желание и воля к преодолению лени и препятствий.

Папа слушал меня и всё время улыбался. Я люблю смотреть, как он улыбается: у него - небольшие ямочки на щеках, и он при этом какой-то светлый становится, красивый…

Продолжение следует...