Тайны прошлого

               
Глава 1
  Окраина большого села Макарьево, расположенного в степях Ростовской области. Старая церковь. В окнах зияли пустоты. Дети пришли играть в прятки. Светловолосый вихрастый Саша, девочка Маша с двумя каштановыми косичками до плеч и рыжий курносый Володька, черноглазый брюнет Максим тянули жребий, кто станет водить. Они услышали грубые голоса и тяжелые шаги грузных людей. Дети спрятались в нише и увидели, как двое мужчин в грязных ватниках и кирзовых сапогах, хотя стояло лето, стали раскидывать сваленные у стены доски. Под ними обнаружился пролом в фундаменте.
 Они что-то искали. Мужики переговаривались вполголоса, то и дело оглядывались по сторонам. Один из них, кряжистый, с рыжей бородой, что-то указал в темноте пролома. Другой, более худощавый, с недобрым прищуром, достал фонарь. Луч света метнулся вглубь, выхватил из мрака старые, истлевшие остатки чего-то, похожего на сундук.
 Дети затаили дыхание. В проломе раньше лежали доски и мусор, который они сами туда снесли, расчищая пространство для игр.
 Мужчины, кряхтя, начали вытаскивать из пролома землю и мусор. Чем глубже они копали, тем более мрачные и гнетущие ощущения охватывали наблюдателей. И вот, наконец, один из них издал радостный возглас. Сундук, он, видимо, нашел сундук. Казалось, сама церковь напоминала о прошлом.
 Мария подскочила в постели, провела тыльной стороной руки по влажному лбу, закинула непослушные кудрявые волосы наверх, но они опять упали на лицо.
«Что со мной? Почему именно сейчас этот сон вернулся. Ящик, интересно, что лежало в ящике? Нашли мужики, что искали?» — подумала Мария. Она вытащила термометр из подмышки, посмотрела, встряхнула и пошла искать мужа. Маша увидела пробивающийся из-под двери кабинета мужа тусклый свет, открыла дверь:
- Ты уже или еще? — Мария почувствовала запах кофе, надела сзади на волосы резинку, заправляя непослушные кончики, и ожидала ответа.
Макс сидел за ноутбуком, подперев голову, он изучал таблицы.
- Еще! — Макс зевнул и сделал глоток холодного кофе из чашки.
- Целую ночь? Обалдеть! — изумилась Маша. — Я так не могу. Валюсь с ног и мгновенно засыпаю.
- У тебя операции. Ты многостаночница, — улыбнулся Максим и взлохматил черные стриженые волосы.
- А ты разве не такой одержимый? Сам ведь ночь работал. Кому это надо? — возмутилась Маша.
- Людям надо, Маша, людям. Следователь — это призвание. Если хочешь, я могу просчитать действие преступника наперед. Я влезаю в их шкуру, проникаю в сознание, читаю мысли.
- Ого, раздвоение личности. Вы очень опасный человек. Вам бы к психиатру сходить, Максим Иванович. Спасибо, что предупредили, — засмеялась Мария.
Маша взяла чашку и присела напротив. Тепло разливалось по телу, навевая сонливость. А Макс, казалось, черпал силы из темноты за окном. В его глазах мелькали искорки. Маша поняла, что муж погрузился с головой в очередное дело.
 - Но ты же не можешь читать мысли, Макс. Это же фантастика, — она попыталась вернуть его на землю.
- Не буквально, конечно, — он усмехнулся. — Это метафора. Я анализирую. Собираю пазл из улик, мотивов, характера. Складываю их так, чтобы увидеть картину целиком. Понять, что мог почувствовать, о чем думал тот, кто совершил преступление. Это почти как видеть прошлое.
- А я вижу будущее, — улыбнулась Маша, — когда стою у операционного стола. Я вижу, как спасаю жизнь. Это тоже своего рода призвание, только без копания в грязи чужих жизней.
- В каждом деле есть своя грязь, Маша. Ты просто ее не видишь. Ты видишь только результат. А я вижу весь путь. Иногда очень темный. Но кто-то же должен его пройти.
- Я не спорю. Просто береги себя. Твоя одержимость может тебя погубить.
- А твоя усталость может погубить пациента, — парировал Макс, но в его голосе не было ни капли злости. — Мы оба в одной лодке, Маша. Просто гребем в разные стороны. И делаем мир чуточку лучше.
- А что у тебя за дело такое. Что ты ночь не спал? Не секрет? — Маша подошла к мужу и заглянула в экран монитора.
Макс поднял голову, устало улыбнувшись. Он протер глаза, словно пытаясь прогнать остатки сна:
- Да так, очередная история. На этот раз про старую церковь. Знаешь, там в лесу, за рекой? Там нашли не самую приятную находку.
Маша передернула плечами. Она с детства не любила старые церкви. Шептались, что там призраки водятся, да и вообще место мрачное.
- И что там? — она старалась говорить спокойно, но интерес пересиливал брезгливость.
- Покойник. Да не просто так, а с историей, как выяснилось. Скелет. И вроде бы, давний. Но есть нюансы.
Макс подвинул мышку, и на экране появилось несколько фотографий. Маша не стала вглядываться, просто почувствовала, как холодок пробежал по спине.
- Ты думаешь, это тот самый пропавший? — спросила она, вспоминая давнее дело, которое так и осталось нераскрытым.
- Есть основания полагать, — кивнул Макс. — Время покажет. Вот и попытался собрать воедино все возможные версии. Сопоставить даты, факты, свидетельства. Знаешь, как в детективе, только без сценария и с реальными людьми.
Он снова повернулся к монитору, его взгляд стал сосредоточенным. Маша знала этот взгляд. Знала, что его уже затянуло.
- Ладно, — она поцеловала его в макушку. — Ты работай. А я кофе сварю. И завтрак. Чтобы ты не только от дел, но и от голода не упал.
Макс едва заметно кивнул, не отрываясь от таблиц. Маша вышла из кабинета, оставляя его наедине с мельницей, скелетом и тайнами прошлого.
Маша отправилась на кухню готовить завтрак. Она старалась не греметь. Но посуда, как живая, специально выпрыгивала из рук. «Кто-то спешит ко мне. Опять экстренная операция намечается», — подумала она, но тут же отмахнулась от этой мысли, как от назойливой мухи. Была бы она такой провидицей, жизнь была бы куда проще. Телефон, однако, решил проверить ее интуицию и привычно заворковал, нарушая утреннюю тишину.
- Сглазила, — пробормотала Маша, нехотя принимая вызов.
В трубке раздался взволнованный голос коллеги.
 - Что там? Кто? Когда? Я уже выезжаю! — словно по команде, в голове Маши замелькали картины: машина, искореженное железо, люди. — Еду!
Мария завершила разговор и пошла переодеваться.
Не успев до конца натянуть брюки, она уже выбирала, какой халат надеть. Белый, операционный, как всегда. По привычке она проверила содержимое сумки. Все на месте: стетоскоп, фонарик, жгут. Не хватало только одного — спокойствия. Вот уж чего сегодня точно не ожидается.
- Максим! — крикнула она, выбегая из квартиры. — Я убегаю! Экстренно! Авария!
Она не стала дожидаться ответа. Адрес ей уже сообщили. Легковушка, похоже, влетела в грузовик. Ей сообщили, что серьезные травмы у водителя. Маша уверенно села в машину, чувствуя, как адреналин разливается по венам. Она вернулась в привычную стихию. Это ее мир. Мир, где она могла предотвратить худшее.

Глава 2
Марина отправилась в больницу, где ее ждала операционная. Ранее утро начиналось стремительно. Еще совсем недавно она разговаривала с Максимом, обсуждая старую церковь и давнее дело. А теперь ее мысли сосредоточились на жизни и смерти незнакомого человека, который пострадал на трассе.
Как только она переступила порог отделения, почувствовала привычный запах антисептиков и тревожное напряжение, которое витало в воздухе больницы.
            Времени оставалось мало. Звук сирены возвещал о приближении скорой.
Мария сбросила пальто и быстрым шагом направилась в предоперационную. Коллектив оперативно собрался, каждый готовился к операции. В операционном блоке царила деловая атмосфера, которая всегда помогала ей сосредоточиться, несмотря на внешнюю суматоху. В голове проносились возможные сценарии, препараты, инструменты. Все на автомате, но с полной отдачей.
   Она вспомнила, как успокаивала Максима, когда он увлеченно работал над очередным расследованием. Теперь ей самой предстояло погрузиться в другую реальность – ту, где цена ошибки измеряется не потерянной уликой, а потерянной жизнью. И ей предстояло бороться за жизнь, используя знания и навыки.
 Наконец двери операционного блока бесшумно открылись. Каталку с пациентом вкатили внутрь. На ней лежало тело, в котором еще теплилась жизнь. Марина Карловна, перехватив взгляд анестезиолога, кивнула.
- Пульс есть, — заверил врач скорой, передавая карту. — Ударили по голове, скорее всего. И ребрам тоже досталось.
- Работаем! — скомандовала Мария Карловна.
 И привычный рабочий ритм заполнил пространство.
  Началась ювелирная работа по спасению жизни. Вены, капельницы, мониторы, пикающие в унисон, вторили биению сердца, которое врачи изо всех сил пытались удержать. Мария Карловна сосредоточилась и принялась решительно орудовать инструментом. Ее руки двигались уверенно. В этот момент существовали только она, пациент и его драгоценное сердечко, которое так отчаянно боролось за жизнь.
 Машины, спешащие на вызовы, несущие жизни и смерти, мелькали в окнах. Небо начинало сереть, словно тоже предчувствовало неладное. Но здесь, под ярким светом операционной лампы, шла битва, где человеческая воля боролась со случайностью, а опыт и знания – с роком.
- Стабильно, — прошептал анестезиолог.
 По команде медицинская сестра передала Марии Карловне следующий инструмент. С каждой минутой надежда крепла.
- Зашиваем, — облегченно выдохнула Мария и отошла от стола.
Работу завершили операционные сестры. Затем аккуратно убирали инструменты. Мария Карловна, чувствуя приятную усталость и удовлетворение от хорошо выполненной работы, отправилась в небольшой кабинет, примыкающий к операционной. Он служил ей убежищем, местом, где она частенько переводила дух перед началом основного рабочего дня.
«До обхода еще есть время, можно и подремать», — подумала она, направляясь к скрипучему дивану, обтянутому потертой кожей. Старый друг являлся свидетелем сотен экстренных случаев, тысяч спасенных жизней и бесчисленных часов, проведенных в ожидании. Его в шутку называли ветераном операционного блока.
 Мария Карловна устроилась поудобнее, закрыв глаза. Перед внутренним взором проплывали образы: искореженная машина, испуганные глаза пострадавшего, его бьющееся сердце, которое они смогли вернуть к жизни. Она любила эту изматывающую работу, и в тоже время очень важную.
 Ей приснился Максим, сидящий за столом. Ей даже во сне не давало покоя дело о старой церкви. Она чего-то боялась. Но память упорно не рассказывала о прошлом. И это тревожило ее.
 Тишина кабинета, нарушаемая лишь отдаленным гулом больничной жизни, успокаивала. Скоро начнется обход, и все вернется на круги своя. Но сейчас – несколько минут тишины, короткий миг покоя перед новым рывком.
Рабочий день прошел на удивление спокойно. Никаких экстренных вызовов, никаких ночных дежурств, только плановые приемы и рутина. На итоговой планерке у главврача Мария Карловна отчиталась о ранней операции. Главный внимательно выслушал, кивнул и, к ее огромной радости, пообещал в конце недели отгул.
Выйдя из здания больницы, Мария Карловна вновь стала Машенькой и почувствовала, как будто крылья выросли за спиной. Три дня выходных! Это же целое состояние! Надо успеть всё: и на дачу выбраться, и подарки купить, и, конечно, украсить дом к Новому году. Ведь они с Максимом так хотели встретить его на даче, в настоящей зимней сказке среди сосен и елок, подальше от городской суеты.
Ожидание праздника наполняло ее, делая каждый шаг легким. В голове уже рисовались картины: они вдвоем, укутанные в пледы, с бокалами шампанского, смотрят на падающий снег, а вокруг – только тишина и запах хвои. И Макс, который, как всегда, найдет что-нибудь интересное в личном архиве, даже на выходных. С ним никогда не бывает скучно.
Мария улыбнулась таким мыслям. Непременно, эти три дня она постарается наполнить особым смыслом. Время подготовиться к самому волшебному празднику, время побыть вместе, время отдохнуть от стресса и суеты. И, кто знает, может быть, им даже удастся найти что-то таинственное и нераскрытое в окрестностях дачи, ведь Макс никогда не упускал возможности для очередного расследования.
 Мария шла домой по зимнему городу, снежинки мягко оседали на ее ресницах. В памяти снова обозначилась старая церковь. Это место всегда вызывало у нее дрожь — какое-то забытое, темное, но такое важное воспоминание, которое никак не могло пробиться сквозь время. Ей казалось, что если она сможет вспомнить или разгадать загадку, то сбросит с плеч невидимый, но ощутимый груз.
Мария решила заставить мозг работать. Она остановилась прямо на улице. Мимо в потоке спешили прохожие. Они натыкались на нее и резко обходили, бормоча грубые слова в ее адрес. Но Мария не обращала на них внимание. Она напряглась, закрыла глаза.
Перед внутренним взором возникла заброшенная церковь, затерянная среди громадных, устремленных к небу деревьев. Внизу, в глубоком обрыве, тогда бурлила полноводная неукротимая река. Интересно, что там сейчас? Может, уровень воды изменился, или течение стало спокойнее?
«Когда поеду на дачу, обязательно схожу туда», — решила она, — разведаю, что там изменилось.
Даже если Максим не поедет со мной, все равно пойду. Надо покончить с прошлым в этом году. Она вспомнила лекции по психологии. Из курса лекций она четко запомнила, что, уходя, надо закрывать дверь за собой и идти вперед.
 
Глава 3
 Мария переступила порог четырехкомнатной квартиры, доставшейся молодой паре после смерти бабушек и дедушек ее и Макса. И они решили соединить две двушки в одну. Получилась квартира, объединенная общей кухней и удобствами. Мебель советского времени стояла на своих местах, она хорошо сохранилась. И никто не собирался ее менять на безликую современную.
Мария с Максимом дружили с детства, приезжая в гости к родным с другого конца города. Какое-никакое разнообразие для городских детей на каникулах. Смена обстановки и кухни благотворно сказывались на них.
 Дружба медленно перетекла в любовь. И квартирный вопрос со временем решился сам собой.
 Маша вошла в спальню и поняла, что Максим так и не ложился. Разбросанные вещи лежали на кровати. На кухне стоял недоеденный завтрак.
- Наверное, и тебя срочно вызвали, — вслух сказала Мария отражению в стекле шкафа. — Не на то ли самое место преступления, откуда мой пациент?
 В дверях зашевелился ключ, щелчок. И дверь открылась. На пороге стоял Максим. Он выглядел уставшим.
Мария не стала вываливать на него информацию. Она ждала, что скажет он. Чайник на плите возвестил, что пора ужинать. Мария поставила разогревать на плиту сковороду с заранее приготовленными котлетами. Взбила яйца и вылила на раскаленную сковороду, накрыла крышкой. Максим достал соленые огурцы. Он устало опустился на стул, и в задумчивости стал ждать ужин.
 - Устал, тяжелый случай? — участливо спросила Маша.
  - Авария на трассе. Мужчину увезли, — вздохнул Максим. — Если выживет, узнаем правду. Закрою дело. Мне обещали дать отгулы до Нового года. Можно поехать на дачу и подготовиться к празднику.
   Мария всплеснула руками:
- Мне тоже дали отгул в пятницу. Поеду на дачу первая, ты потом подъедешь и останешься. А мужчина выжил. Операция прошла успешно. Надо завтра свечку поставить об его здравии. И еще мне снился тот сон.  Он приснился не зря.
- Так, понял, — резко оборвал речь жены Максим. — Туда ни ногой. Поняла?
Мария удивленно посмотрела на Максима:
- Тебе что-то известно? Ты сегодня искал в интернете информацию по тому случаю? Взрослые нам говорили, что бандиты клад нашли и не поделили. А теперь там нашли скелет! Я права?
- Тебе бы в следователи или, на худой конец, в дознаватели. Без меня в церковь не ходи, – Максим встал и принялся раскладывать столовые предметы.
После ужина Мария провалилась в глубокий сон до утра. А Максим сел обдумывать слова жены. Надо ей помочь избавиться от наваждения. А то она сама наломает дров или попадет в западню.
 Утро выдалось спокойным. Мария готовилась к плановым операциям. Максим отчитывался об аварии. Он перед работой успел опросить потерпевшего. Получил «добро» от начальника и передал дело в суд.
 Начальство Марии и Максима не обмануло. В четверг вечером семья Миркиных отправилась на дачу на машине. Красные «Жигули» урчали, хрипели и пыхтели от груза вещей. Мария ехала и думала, как лучше начать разговор о старой церкви.
 Максим, словно прочитал ее мысли, сказал:
- Завтра утром пойдем, навестим наших друзей Сашку и Вовку, чтобы ты дров не наломала. Пойдем только с ними.
- Хорошо. Саня участковый. Это его территория. Может, проинформирует о скелете, — согласилась Мария.
- А Володька — ветеринар. Если что, помощь окажет, — засмеялся Максим. — Что, мисс Марпл, вы довольны?
Знакомое с детства село Макарьево встретило старых знакомых заснеженной укатанной дорогой и сугробами по бокам с человеческий рост. От такой красоты у Марии захватило дух.
- А лопату ты взял? — всполошилась Мария.
- Алло, Саня, мы приехали. Подъезжай. Прихвати лопату снег раскидать до калитки, – закричал в трубку Максим.
- О, дружище, сколько лет, сколько зим. Наша команда в сборе, — закричал Володя, обнимая по очереди Марию и Максима. — Вспомним прошлые забавы!
- Да. Забавы теперь серьезные. Пойдем завтра в церковь. А сегодня сколько сможем, расчистим путь от снега. Мария пока ужин приготовит.
- Я сейчас женам позвоню, — сообщил Саша. — Все наши, местные. А тебе задачка отгадать, где моя жена, а где Володина.
Когда мужчины ушли, пришли Наташа, жена Володи и Лена, жена Саши. Девушки походили одна на другую. И Мария поняла, что они родные сестры.
- Девочки, я вас не помню. Наверное, вы маленькими еще были, когда мы играли с мальчиками, – попыталась разговорить девушек Мария.
- Нет. Мы приехали в село недавно. Родители устали от городской суеты. Нашего мнения не спрашивали. Но мы не жалуемся, я в местной школе учитель начальных классов, — сказала Наташа. — А Лена медицинская сестра, ФАПом заведует.
Когда стемнело, в дом вошли мужчины. Девушки накрыли на стол и принялись ужинать. В довершение Мария поставила на стол фирменный пирог с яблочной начинкой, корицей и ванилью. Максим принес дедовский самовар. Все расслабились и завязался непринужденный разговор о детских годах, как они приезжали к дедушкам и бабушкам на каникулы. Зимние каникулы Максим и Мария проводили в городе, а летние в селе.
- А как же скелет в церкви нашли, кто? – спросил Максим, усаживаясь за стол.
- Да вот те, кто там копал, – ответил Саша, подливая чай. – Эти двое, что ватники летом носили. Помните, они развал разбирали, а мы подглядывали. А потом ты скомандовал бежать. И мы пустились наутек. Они, видать, искали что-то ценное. Старожилы рассказывали, что в войну там будто бы золото прятали. Или важные документы. Нашли и никому не сказали.
Максим задумчиво проговорил:
- Старая церковь, наполовину разрушенная, всегда вызывала у меня смешанные чувства. С одной стороны – история, с другой – какая-то необъяснимая жуть.
- Так он там на видном месте лежал? – спросил Володя.
- Лежал около ящика, а они полезли опять, мало показалось впечатлений или денег, – пояснил Саша. – Ушли, оставив пролом. А через время, уже осенью, когда дождями все размыло, дети снова пошли играть. И вот там, у этого пролома в нише, нашли человеческие останки.
- И вызвали сразу полицию? — спросила Лена.
- Разумеется. Приехали полиция, потом я. Осмотрели все. Выяснили, что это, скорее всего, кто-то давно погиб. Может, тот, кого те двое искали, или кого они там убили, — сказал Максим.
- Тайну так до конца и не раскрыли, но церковь с тех пор еще больше обходить стали, – сказал Саша.
- Мне с детства с периодичностью в год снится один и тот же сон. Я проживаю те же чувства, когда мы играли в церкви. Эти мужики в ватниках. Один из них оборачивается и смотрит на меня. Мне так тогда показалось. Это заметил Максим и дал знак убегать. Просыпаюсь в холодном поту, — поделилась Мария. — Хочу завтра пойти туда и обшарить все вокруг. Над скелетом патологоанатомы поработают, а я поищу улики.
- Давайте пойдем все вместе, — предложила Наташа. — У нас схожие профессии. Я со школьниками проведу беседу. Они хоть и маленькие, но интересующиеся. Иногда такие вопросы задают, что сразу и не ответишь. Я вопросы записываю, дома нахожу ответы. А урок начинаю с ответов на вопросы. Мне так легче с ними общаться. И есть о чем на родительских собраниях поговорить. Родителям ведь некогда. Все деньги делают.
- Ну, а ты, медперсонал, чем крыть станешь? — засмеялся Максим.
- Моя профессия говорит сама за себя. Помощь вам окажу, если что, — улыбнулась Елена.
- Договорились. Берем рабочие инструменты. Завтра встречаемся у поворота к церкви, — подвел итог Максим.

Глава 4
Друзья вошли в церковь и отправились в дальний угол, где лежали обломки окон и дверей. В спертом воздухе пахло пылью и сыростью. Видно, из-за плотной стены деревьев и плюща, опутавшего их, ветер сюда не проникал. Сквозь пробивающиеся щели крыши лучи солнца создавали особенное освещение.
- Если мы сюда пришли, давайте вынесем мусор на улицу, — предложила Мария, стряхивая паутину с шапки.
 Она первой подняла тяжелый кусок штукатурки, потом подхватила и второй.
Все принялись за работу. Максим, как всегда, старался держать все под контролем. Его голос разносился по пустому залу, отдаваясь эхом под сводами.
- Находки складывайте в центре зала, — предупредил он, призывая к порядку. – Вдруг там что-то интересное найдется. Иначе все зря.
 Кирпичи, куски деревянных рам, осколки стекла – все это потихоньку перемещалось из темных углов на улицу. Работа спорилась. Кто-то находил старые пожелтевшие страницы книг, рассыпающиеся в прах, кто-то – потемневшие от времени гвозди необычной формы. Каждый новый предмет вызывал оживление, небольшую паузу, а потом – вновь продолжалась уборка.
 Постепенно зал начал преображаться. Чувствовалось, что время остановилось здесь давно, но теперь, благодаря этим людям, оно снова набирало ход.
- Мне одной кажется, что солнце заглянуло в разбитые окна сквозь деревья? – Мария подняла голову к сводам и увидела солнечный луч, падающий прямо на полустертый лик господа на стене.
Его золотистый отсвет оживлял древнюю фреску, придавая ей новое, почти неземное сияние.
- Посветлело, — тихо подтвердила Наташа, тоже задрав голову.
Воздух наполнился ощущением покоя, будто сама тишина церкви сгустилась вокруг них.
- Господь нас благодарит, — улыбнулась Елена, ее глаза сияли ответным светом. – За то, что мы здесь, что стараемся привести все в порядок.
Вдруг их размышления прервал громкий крик Саши, донесшийся из дальнего придела:
- Идите сюда, здесь потайная дверь! Она окована железом. Оно не заржавело. А кольцо какое массивное! Помогите! Я сам не справлюсь!
Все тут же бросились к Саше. В самом темном углу, прикрытая упавшими камнями, действительно оказалась массивная, окованная железом дверь, ведущая, судя по всему, куда-то вниз. Холодное на ощупь кольцо на ней было толщиной с запястье. Один только Саша, как ни старался, не мог сдвинуть его. Вместе, взявшись за холодный металл, они потянули. Раздался противный скрип.
- Фонарик кто-нибудь брал? — раздался голос Максима.
- Телефоны у каждого с фонариком, — напомнила Мария, доставая смартфон.
- Ой, а запах-то какой несвежий, затхлый. Давайте откроем шире для проветривания, – предложила Лена, подходя к потайной двери. – Я думаю, там трудно дышать.
- Узнаю медработника, — засмеялся Володя, наблюдая, как Лена пытается отодвинуть тяжелую створку. – Всегда думает о свежем воздухе и проветривании.
- Я нашла метлу! — радостно воскликнула Мария, вытаскивая из-под груды тряпья старую, но вполне себе крепкую метелку. — Подмету пока здесь, где мы стоим.
- С углов начинай. Там всегда клады прячут, — подмигнул ей Максим. – Авось, что-нибудь еще найдешь, кроме метлы.
- Ты шутишь, а я нашла денежку, — Мария показала на ладони старую потертую монету. – Смотрите, какая! Почти черная.
- Год не разобрать. Но рисунок интересный, надо сфотографировать и в Интернете посмотреть, — предложила Наташа, осторожно беря в руки древнюю монету. Солнечный луч, пробившийся сквозь витраж, осветил ее ладонь, заставляя монету слегка блеснуть.
- Действительно, тут какой-то узор, — отозвался Максим, наклонившись над ней. — Похоже на зверей или птиц. А может, и то, и другое.
Наташа достала телефон и начала делать снимки, стараясь поймать наилучший ракурс. Друзья, обрадованные находкой, тоже собрались вокруг. Девушки пытались рассмотреть рисунок невооруженным глазом, сравнивая его с тем, что было видно на других старых предметах, валявшихся поблизости.
- Кажется, не просто монета, — задумчиво протянула Лена. — Она какая-то особенная. Подобных я никогда не видела. Возможно, это какой-то религиозный символ или герб.
- А может, и вовсе не монета, а амулет какой-нибудь, — предположил Володя. — В старину всякое бывало.
- Вы идти вниз собираетесь? — закричал Саша. — Проветрилось уже.
- Сейчас, Саша, сейчас, — ответила Наташа, заканчивая фотографировать монету. — Может, эта монетка нам и поможет.
Во главе с Максимом молодежь начала спускаться по выщербленным ступеням вниз, в подвал. Воздух становился все более влажным и холодным. Он пробирал до костей даже сквозь пальто. Телефонные фонарики выхватывали из густого мрака седые стены, покрытые плесенью. С низких сводчатых потолков свисали паутинные гирлянды.
- Пропусти меня вперед, я паутину уберу метелкой, — попросила Мария. — А ты, Максим, свети через плечо.
- Конечно, ты сразу и пол подметай. А то он усыпан мелким мусором и обрывками истлевших тканей, — пошутил Максим.
- Не хочешь, шапкой собирай паутину. Чистить сам будешь и стирать, — рассердилась Мария
- Осторожно, тут ямка! — предупредил Максим, заметив очередной провал между ступенями. — Бывшие хозяева явно не стремились поддерживать здесь порядок. Каждый шаг сопровождался шорохом, заставляя сердца биться чуть быстрее. Казалось, что внизу кто-то живет в темноте, наблюдая за незваными гостями.
Пройдя несколько метров, они оказались в широком зале.
По периметру стояли железные кровати, чередуясь со шкафами из железа и стекла. В центре находилась кушетка на высоких ножках. А над ней висела старинная люстра, утыканная свечами.
- Мне это напоминает госпиталь. Шкафы медицинские. Операционный стол. Видите эти деревянные крылышки, — определила Елена, подходя ближе к кушетке. — Пациентов привязывали, чтобы не мешали оперировать.
- В шкафах медицинские хирургические инструменты и ампулы с обезболивающим, — пояснила Мария, открывая один из стеклянных шкафов. — Смотрите, тут все целое. Даже иглы не проржавели.
- Поздравляю, мы нашли подземный госпиталь, — сказал Володя, утирая холодный пот со лба. — Здесь делали операции, а в этой комнате жили партизаны, — он указал на проем в стене, завешенный плотным брезентом. — Наверное, сюда они прятались, когда нужно было скрыться.
Максим подошел к брезенту и решительно отдернул его. За ним оказалась небольшая комната, где стоял стол, несколько стульев и самодельная печка. На стенах висели потускневшие рисунки и вырезки из газет.
- Да, точно, — кивнул он. — Похоже, партизанский штаб. А госпиталь, видимо, для своих. Чтобы враги не догадались.
- Надо сообщить в музей! Надо дать жизнь церкви! — всплеснула руками Наташа. — Я детям расскажу. Мы придем сюда.
- А чей же скелет нашли воришки? — нарушил ликование вопросом Саша.
- Узнаю и скажу, когда специалисты сделают компьютерную фотографию. Но патологоанатомы должны воссоздать лицо по костям черепа. Может, командир отряда, может, комиссар. А может третий воришка. Самый нетерпеливый решил спрятать найденные сокровища. Так они думали.
- А их арестовали? — поинтересовалась Наташа.
- После праздников схожу в архив и попрошу дать почитать материалы дела, — ответил Максим.
- Пора на выход, — предложил Саша. — Сообщу начальству о находке. Порядок должен быть во всем. А вы, сестрички, держите язык за зубами. А то набегут местные. Наташа, в школе должна быть летопись военных событий нашего села. Почитай на каникулах. Сфотографируй нужные нам материалы. Поможем музейным работникам и корреспондентам. Хочется, чтобы они донесли до народа правдивую информацию.
- Ох, Саша, хороший ты участковый и человек, не зря ты мой муж, — сказала Лена.

Глава 5
 Вечером все собрались в доме Миркиных. Лена и Наташа принесли фирменные салаты, от которых шел изумительный аромат, дразня окружающих украшением. А Мария превзошла сама себя. Она приготовила сочную ароматную буженину. На столе царило настоящее изобилие.
- Сегодня мы победители и первооткрыватели! — торжественно произнес Максим, поднимая бокал с лимонадом. — Этот день войдет в историю нашего села!
 День прошел на удивление плодотворно. Забегая немного вперед, хочу сказать, что Новый год мы празднуем здесь, у Машеньки. Мы вас приглашаем на душевный праздник.
- Спасибо, большое спасибо, Максим! — перебила его Наташа, с присущей ей непосредственностью. — Но у нас есть другая идея! Мы с сестрой решили, что отметим у всех по очереди! Начнем с вас утром, а закончим у нас под наряженной елкой во дворе!
- И как вам такая идея? — улыбнулась ей Елена, явно довольная планом.
- Девочки всегда отличались от других барышень тем, что к любому трудному вопросу подходили с выдумкой, — рассмеялся Володя, подливая себе еще лимонада. — Не подвели и на этот раз! Отличный план!
В воскресенье вечером Максим отвез Марию в город.
- Ты остаешься? — скучающим голосом спросила Маша, перебирая пальцами мягкую ткань свитера. — Ты же в отпуске. Используй эту неделю до праздника с пользой. Выполни обещание сходить в архив.
- Какая ты у меня умница! — улыбнулся Максим, поцеловав ее в лоб. — Я и сам хотел это сделать. На празднике расскажем ребятам. Помнишь, как мы с дедом спорили про этот скелет? Надеюсь, что найду доказательства.
 Утром понедельника Максим решил сначала пойти в архив города, а потом на работу. Получить разрешение оказалось не так-то просто: пришлось общаться с несколькими городскими чиновниками, заполнить кучу бумаг и даже пройти небольшое собеседование. Одержимость Максима заставила чиновников выдать разрешение на посещение городского хранилища. И даже разрешили расспросить директора музея и посмотреть нужные фотографии и документы.
А Мария, окрыленная, полетела в больницу. Она решила по своим каналам узнать, как обстоят дела по восстановлению черепа. Тем более в морге работал ее однокурсник, с которым они еще студентами проводили не одни бессонные ночи за учебниками. «Если кто и сможет добыть информацию, то это он», — думала она, радуясь, какой сюрприз устроит Максиму.
Однокурсник с радостью встретил Марию. Он просиял, увидев ее на пороге скромного кабинета в морге.
- Маш! Ты как здесь оказалась? — он широко улыбнулся, приглашая ее войти. — Давно не виделись!
- Привет, Саша! — Мария шагнула в кабинет, где витал легкий запах антисептиков. - Да вот, решила по старой дружбе обратиться. Есть у меня к тебе просьба.
- Для тебя — всё что угодно! — Саша подмигнул и жестом показал ей на стул напротив рабочего стола, заваленного бумагами и анатомическими моделями. — Рассказывай, что стряслось?
Мария, не теряя времени, быстро изложила суть дела. Она рассказала про старую церковь, про находку, про череп, который нужно восстановить. Говорила она увлеченно, так, что Саша слушал с искренним интересом.
- Череп, говоришь? — Саша задумчиво почесал затылок. — А ты уверена, что он имеет отношение к той истории, про которую ты мне рассказывала?
- Более чем уверена, — ответила Мария. — Есть у меня основания полагать, что это именно тот самый человек. И чем быстрее мы сможем его идентифицировать, тем лучше.
Саша кивнул. Он прекрасно знал, что Марии нельзя отказывать, особенно когда дело касается ее увлечений.
- Ладно, — сказал он, — давай так. Принеси мне, что у тебя есть. Какие-то фотографии, описания… Если это, действительно, старая находка, то у нас в архиве должны быть какие-то записи. А я постараюсь посмотреть, что можно сделать с самим черепом. У нас есть специалисты, которые умеют работать с такими вещами. Так что, считай, дело в шляпе!
- Череп, скелет находится в морге центрального управления МВД. Узнай по своей линии, кто это или принеси фото. А я узнаю сама, — Мария с недоверием посмотрела на однокурсника.
- Хорошо, приходи через три дня, а лучше позвони, вот моя визитка, — Саша протянул черную картонку с золотым тиснением.
В углу Мария увидела серебряный череп.
- Эрудит! — рассмеялась она.
А Саша, получив задание от приятельницы, принялся обзванивать знакомых из центрального морга.
Мария вышла из здания и отправилась в больницу. Она поняла, что Саша ей не сможет помочь. Только зря сделала лишний крюк к работе.
  Наконец-то Максим добрался до городского архива. Он шел сюда с определенной целью, думал, что здесь он найдет ответы на многие вопросы.
 Оказалось, что история местной церкви уходила корнями очень глубоко, что сама земля помнит ее рождение. Служба здесь шла рука об руку с зарождением христианства на Руси. Это не просто здание, а живой свидетель эпох, начинавший службу чуть ли не с крещения Руси самим князем Владимиром. Документы, которые Максим держал в руках, оказались невероятно ценными. Старинные летописи, метрические книги, церковные описи — все это раскрывало перед ним картину жизни, которая кипела здесь столетиями.
 Максим погрузился в чтение, забыв обо всем на свете. Он узнал о первых священнослужителях, о строительстве первых деревянных церквушек, которые сменяли друг друга, становясь все величественнее. Как она пережила набеги, пожары, смены власти, оставаясь центром жизни для жителей этой земли. В каждой строчке, в каждом свидетельстве он видел отражение людских судеб, веры и надежды. Это куда интереснее, чем он мог себе представить.
 В старинной церковной летописи не нашлось ни строчки о событиях Великой Отечественной войны. Максим перелистывал пожелтевшие страницы, ощущая легкое разочарование. Казалось, даже этот древний храм предпочитал хранить молчание о тех страшных годах. Но он же знал, что в окрестных лесах скрывались партизаны. Значит, какие-то следы должны остаться.
 Тогда Максим решил сосредоточиться на другом источнике — на материалах о партизанском движении в этом районе. Он направился в районный краеведческий музей, надеясь, что там найдутся хоть какие-то упоминания о тех, кто боролся с врагом в лесах, окружавших деревню.
 В музее его встретила пожилая смотрительница, которая, выслушав просьбу, повела в дальнюю комнату, заставленную стеллажами с пожелтевшими папками и старыми фотографиями. Здесь, среди пыльных экспонатов, Максим начал новое погружение в историю. Он просматривал газетные вырезки, фронтовые письма, воспоминания местных жителей. Он узнал о диверсиях, организованных партизанским отрядом, о смелых рейдах, о потерях и победах. И постепенно, из обрывков информации, начал вырисовываться образ тех, кто не склонил голову перед врагом.
Так вот чего они боялись! Максим нашел выписку из немецких документов, переведенную когда-то кем-то на русский. Там говорилось, что партизаны просто будто растворялись в лесу, исчезали без следа. А фашисты верили в судьбу – в фатум, — решили, что русским помогают какие-то высшие силы.
 Вот оно что!
 Максим знал, что есть и другая сторона медали. Русские всегда верили в Бога, и перед лицом такой беды, перед лицом врага, который зачем-то пришел на их землю, обращались к Нему за помощью. А немцы, видя, как партизаны, словно призраки, появлялись из лесной чащи, совершали дерзкие вылазки и так же внезапно исчезали, списывали всё на мистику.
«А ведь правда», — подумал Максим, — «в этой вере, наверно, много правды». Он продолжал листать пожелтевшие страницы, вчитываясь в строки: «…сражались с невиданным упорством… потери среди личного состава колоссальные… противник…»
Неужели и его прадед по материнской тоже из тех, кто «растворялся в лесу»? Эта мысль не давала покоя. Максим так ничего толком и не узнал о нем, кроме того, что он погиб где-то в этих местах. Наверняка, тоже был одним из тех, кто сражался, не щадя себя, и чья вера в победу была непоколебима.
- Что же еще написано? — прошептал он, продолжая свое расследование, которое с каждой минутой становилось всё более захватывающим.
И вот Максим наткнулся на потрепанный дневник. Старая потертая кожаная обложка теперь выцвела до состояния пергамента, истлевшего от времени и сырости. Внутри аккуратным, почти каллиграфическим почерком, юный солдат, чье имя так и осталось для Максима неизвестным, скрупулезно фиксировал каждый час собственной жизни. Боец записывал не просто хронику боевых действий, не просто перечень потерянных товарищей или захваченных рубежей. Максим читал исповедь, наполненную верой – непоколебимой верой в победу, в торжество справедливости, в то, что человечность непременно выстоит.
 Автор дневника хотел, чтобы будущие поколения знали: даже в войну люди не разучились смеяться. Он описывал, как в короткие минуты затишья солдаты делились анекдотами, которые рождались на ходу. Эти шутки не просто заглушали ужас, но и являлись доказательством неукротимой жажды жизни, нежелания сдаваться перед лицом смерти.
 Более того, дневник раскрывал истории глубокой дружбы, выкованной в войне. Максим читал о том, как солдаты, почти дети, делили последний сухарь, как рисковали жизнью, чтобы вытащить раненого товарища из-под обстрела, как переговаривались шепотом, поддерживая друг друга в самые темные часы. А между строк, робко, но проступала и любовь – письма, которые так и не были отправлены, воспоминания о девушках, оставленных дома, о нежности, которую они хранили в сердцах. Максим читал свидетельство того, что война, какой бы жестокой ни была, не могла погасить самые светлые человеческие чувства.
 Максим искал имена отряда, сражавшегося в его селе. Он просил господа, чтобы найти, хоть одно имя.   Пожилая смотрительница видела грустное лицо Максима.
Она подошла к нему и подсказала пройтись по кладбищу. Походить в лесу, поискать одинокие могилы. Спросить в школе. Дети в советское время заводили Летописи школы, Летописи села. Максим поблагодарил старушку. Вышел на улицу и набрал номер телефона Саши:
- Слушай, друг. Я иду из музея, ходил и в архив. Информации по партизанам есть, но общая. Нет конкретных имен. Спроси в школе, не вели ли они Летописи села или партизанского движения района. На тебя последняя надежда.
- Хорошо. Я сделаю. Но когда сделают фото черепа, прогони по всем базам. Не забудь военное ведомство. У них должны храниться материалы. Есть сайт «Бессмертного полка», — посоветовал Саша.

Глава 6
За ужином Мария и Максим поделились результатами поисков.
- Остается ждать, — подвел итог Максим.
- Я тебя не понимаю. Тебе же поручили дело о неизвестном скелете. Ты ушел в отпуск и продолжаешь заниматься. Бог с ним с этим праздником, — Мария развела руками. — Знаешь, закончи начатое, потом праздник. А то и праздничное настроение не будет праздничным. А в новом году хочется думать о новом, а не о старом.
- Хорошо, завтра иду к начальству, попрошу, чтобы поторопили экспертов, — согласился Максим.
Мария ждала вечера, как никогда. Она готовила ужин и прислушивалась к каждому шороху в квартире. Наконец она услышала, как ключ провернули в замке, раздался щелчок и на пороге появился Максим. На лице играла загадочная улыбка.
- Что? Определили? Кто это? — вопросы градом посыпались на голову Максима.
- Да, да, да, фотография лежит в деле, — Максим вошел на кухню и уселся за стол. — Теперь предстоит опознание. Но мое сердце чувствует, что это боец. Он последний покидал убежище, прикрывал отход партизан.
- Если здраво рассуждать, капитан уходит последним с тонущего корабля. Командир не мог остаться. Может, политрук, но и здесь я не уверенна. Это партизанский отряд, — Мария поставила тарелки с макаронами на стол, села на табурет и принялась рассуждать. — Скорее всего пожилой человек, поживший на свете. Он должен был хорошо знать тропки в лесу. Точно — это лесник. Я угадала?
- Не знаю, — Максим пожал плечами. — Поедем в село, отпразднуем и расспросим жителей. Совместим приятное с полезным.
Максим посмотрел на Марию, его улыбка стала шире.
- Ты почти угадала. Но поверь, это не лесник. Это человек, который знает лес лучше, чем свои пять пальцев, даже если не родился и не жил в нем. Мы его найдем, я тебе обещаю. И тогда, наконец, сможем выдохнуть.
Максим, пододвинул стул поближе и принялся с наслаждением уплетать макароны. Они быстро поужинали. Пустые тарелки Мария убрала.
- А знаешь, — сказал он, — этот боец чем-то похож на тебя. Такой же целеустремленный, он знал, чего хотел. Он понимал, что мог остаться навсегда в церкви.
Мария отмахнулась, но в глазах ее блеснул огонек.
- Не сравнивай меня ни с кем. Я врач. Всегда четко мыслю и принимаю решение. От меня зависит жизнь пациента.
- Неизвестный боец принял решение. Он четко знал, что его ждет смерть, — вздохнул Максим.
- Ладно, пора спать, – Мария зевнула и пошла в спальню.
Через три дня Мария и Максим отправились в село Макарьево. Завтра Новый год, праздник, любимый всеми людьми.  Они принялись хлопотать в доме. Мария готовилась принимать завтра гостей в обед.
Максим откуда-то принес и установил в зале елку. Он принес тяжелые ящики с новогодними украшениями из сарая и принялся наряжать зеленую гостью.
 Снег весело хрустел под ногами, а морозный воздух щипал щеки, придавая всему происходящему праздничную атмосферу.
После ужина, когда небо начало темнеть, они вместе украшали дом, развешивая гирлянды и мишуру.
 С раннего утра Мария колдовала на кухне. Ароматы свежей выпечки и запекающегося мяса наполняли дом, создавая праздничную атмосферу. Она аккуратно накрывала на стол, расставляла сверкающие бокалы и столовое серебро. Каждый предмет был выбран с заботой, чтобы удивить и порадовать гостей.
 Под елкой уже лежали подарки для гостей. На видном месте в серванте между стекол стояла фотография неизвестного героя. Максим специально поставил ее туда, чтобы гости невзначай взглянули. Он ждал от них проявление неожиданных эмоций.
 Ровно в двенадцать часов дня на пороге стояли Саша и Лена, Володя и Наташа. В руках каждый гость держал подарок.
- С подарками перебор, — засмеялась Мария.
- Подарок у девочек, а у нас вкусные гостинцы в виде салатов, — засмеялся Саша. — Сестры не могут без сюрпризов, если вы забыли.
- А у нас тоже один сюрприз с вопросом для всех, – загадочно воскликнул Максим. — Заходите в зал. Подарки для вас под елкой. Интуиция вам в помощь. Если хотите, можете обменяться. Я уже забыл ваши вкусы и предпочтения.
- Володя, а что ты такой сосредоточенный? — поинтересовалась Мария. — Праздник, радоваться надо, все проблемы на потом. Животные твои под присмотром доярок и скотников. Если что случится, сообщат, даже не переживай.
- Да, нет, — вздохнул Володя. — Вот смотрю я на фотографию и думаю, откуда она здесь, у вас. Она должна висеть в доме бабушки.
- Максим, ребята, идите сюда! — Мария выбежала в коридор. — Володя знакомого увидел!
- Здорово, кто это, расскажи! – спросил Максим.
- Нет, ты сначала скажи, откуда у тебя фотография деда, — Володя серьезно посмотрел на Максима.
- Фотографию сделали в лаборатории, — Максим обнял друга, боясь, что тот не устоит на месте. —  Это тот самый солдат, что лежал у входа в подземелье. Поздравляю! Твой дедушка — герой. После праздников устроим почетное захоронение останков.  А теперь празднуем!
- Я вас прошу пойти к бабушке и рассказать. Это много времени не займет. А старушка обрадуется, — попросил Володя.
- Конечно сходим, — Саша обнял Володю за плечи, держись.
После обеда Максим вытащил фотографию и отдал Володе.
Мария Петровна, бабушка Володи по отцовской линии, сидела у окна. Она молодежь увидела издалека.
На старом фундаменте разрушенного за войну дома поставили новый сруб. Бревна лежали давно и ждали хозяина. Сынок Василий, когда окончил институт, решил построить дом маме. Он обратился в совхоз. И председатель помог Марии Петровне, как вдове погибшего за Родину мужа Матвея Игнатовича.
Мария Петровна встала навстречу гостям. Обошла круглый массивный стол с бархатной бордовой скатертью, прошла мимо дивана с высокой спинкой и откидными валиками-подлокотниками. Диван еще выглядел прилично, хотя был продавлен местами. Мельком глянула на себя в зеркало трельяжа, стоявшего в левом углу при входе в зал. Вышла в коридор и открыла дверь.
 Гости стояли на веранде и обметали веником снег. Молодые люди поздоровались. Мария Петровна пригласила их в зал.
 Наталья быстро оценила обстановку в спальне и прошла на кухню ставить чайник. Елена пошла следом. Достала широкое стеклянное блюдо, высыпала печенье и пряники из пакета.
 Мария Петровна радовалась за сына и внука. Сын Василий Матвеевич после женитьбы отделился и зажил с молодой женой в новом доме, построенном для педагогов. Председатель привечал молодежь. Шел им навстречу. Даже построил новый клуб с современным оборудованиям.
«Хоть внуку весело, – подумала она. А где же мой Матвееюшка? Наверное, все воюет!»
- Бабушка! Мы к тебе, — закричал с порога Володя. — Дедушка нашелся!
Мария Петровна сначала встала навстречу гостям, затем медленно осела на диван. Она застыла в ожидании.
- Где он? Живой? — только и смогла прошептать бабушка Маша.
- Бабулечка, — Володя уселся в ногах бабушки и обнял ее колени. Вот посмотри. Это он? Посмотри, очень похож.
- Сашенька. Достань альбом с буфета. Там последняя фотография Матвея лежит. Мы перед войной фотографировались в парке.
Саша поднялся на цыпочки и протянул руку. На высоком буфете он нащупал твердую ребристую обложку. Он протянул руку, пододвинул к краю тяжелый предмет и снял, как драгоценный груз, старый серый альбом. Наташа принесла влажную тряпицу и вытерла пыль с обложки. Протянула альбом Марии Петровне.
- Посмотрите, похож? — бабушка Маша вопросительно посмотрела на парней и девушек.
- Думаю, что похож, — Максим положил рядом с альбомом фотографию, сделанную экспертами.
- Вещи, баба Маша, вещи его остались? Сделаем анализ ДНК. Теперь это возможно. Наука далеко шагнула, — всполошился Саша.
- Конечно, сейчас, сейчас, Володенька, Наташенька, открывайте сундук. Он в моей комнате стоит. Не могу с ним расстаться. Там его вещи довоенные, — обрадовалась бабушка Маша.
- Головной убор бери, — посоветовал Максим, — его не стирают. А одежду нестиранную не хранят.
Мария Петровна сидела в обнимку с фотографией мужа:
- Сегодня самый счастливый день в моей жизни. Теперь я умру спокойно. Только Матвеюшку похороню, — грустно промолвила бабушка Маша.
- Мария Петровна, а вы не могли бы рассказать о Матвее Игнатовиче? — спросила Наташа.
- Все, учителя включила, — засмеялся Саша. – После праздников, все после праздников. Вот вам апельсины, Мария Петровна, кушайте на здоровье.
 Молодежь обрадовалась, что поиски окончены, вышли на улицу и отправились праздновать Новый год с чистой совестью.

Глава 7
Наконец праздники закончились. Ни Мария, ни Максим с таким нетерпением не ждали начала рабочей недели. Начальник отдела, Петр Федорович, удивился, что фотография имела такой эффект. А то, что привезли головные уборы умершего, обрадовали еще больше.
Петр Федорович хорошо понимал, что значило для родственников неизвестного солдата или пропавшего без вести такое известие. Война затронула и его семью. Ни мама, ни он, ни внуки до сих пор не знали, где похоронен муж, отец и дедушка.
 Через две недели Максим держал в руках конверт с результатами анализов ДНК. Оказалось совпадение девяносто девять целых и девяносто девять сотых процента.
Максим сделал еще одну фотографию для могилы и чуть больше фото для альбома, подобрал рамочки, взял результаты и отправился на выходных с Марусей в Макарьево.
 В назначенный час молодежь постучала в двери вдовы Марии Петровны. Бабушка Маша на пороге поклонилась молодым людям и пригласила в зал. Она ждала гостей. На столе стояла легкая закуска и пирог, который любил Матвей Игнатович.
Максим вручил ей конверт, и все замерли в ожидании. Мария Петровна медленно надела очки и принялась изучать содержимое конверта.
- Вы знаете, ребята. Мое сердце сразу почувствовало, что на фотографии Матвеюшка. В селе только он носил кудрявую рыжую шевелюру. А то, что и анализы подтвердили, что это он, я счастлива, — бабушка Маша пригласила всех за стол.
 Торжественные похороны состоялись на следующий день. Прибыли представители военкомата. Вручили Марии Петровне звезду «Героя России». При этом звучала живая музыка и оружейные залпы. Тело погибшего, но не пустившего врага к святыням, похоронили с почестями.
Мария Петровна поблагодарила всех присутствующих и пригласила на поминальный обед. Председатель по такому случаю приказал накрыть столы в столовой за счет совхоза. Все жители пришли отдать честь погибшему солдату.
   Уже дома Мария спросила Максима:
- Как ты думаешь, сможем мы восстановить события тех лет?
- Ты хочешь узнать, как воевали партизаны? — Максим прошелся по комнате. — Согласен, история всегда интересна. Но люди жили, приходили домой, уходили обратно. А когда в село вошли фашисты, оказали сопротивление. Дневника мы же не нашли.
- Именно! Дневника мы не нашли! — повысила голос Мария. — Что защищал Матвей Игнатович? Что такое ценное и важное он охранял?
- Скорее всего отвлекал противника на себя, давал возможность уйти другим из отряда, — растолковывал Максим.
 Но Мария не слушала Максима. Сейчас она проявила невиданное упрямство:
- Ты как хочешь, а я поеду сама и стану копать. На месте решу, где могли закопать документы, — Мария рывком встала и отправилась в ванную комнату.
Оттуда она услышала, как Максим с кем-то разговаривает по телефону. Она умылась холодной водой, отдышалась и пошла в спальню.
 Максим уже лежал в кровати. Как только она появилась на пороге, произнес:
- В субботу едем в село. Саша организует поисковиков. Ты довольна?
- Сейчас не очень. На месте скажу, если мое желание сбудется, — натянуто улыбнулась Мария.
 Всю неделю Мария работала, как робот. Она разговаривала со всеми четко и только по делу. Казалось, что все эмоции она копила для важного случая. Коллеги с недоумением поглядывали на нее, но в душу не лезли. Решили, что сама расскажет, когда захочет.
 Мария не могла дождаться выходных. Поэтому вечером в пятницу отправилась в Макарьево, не дожидаясь мужа. Максим понял, что жены нет дома. Из холодильника исчезли продукты. Только борщ сиротливо стоял на средней полке.
- Спасибо и за это, — Максим рассерженно покачал головой. — Хозяюшка. Ладно, утром поеду.
В Макарьево, как только рассвело, Мария принялась обзванивать друзей. Договорились, что встретятся через час на повороте к церкви. Вскоре подъехал Максим и поисковики. Они оставили машины у дороги и пешком отправились к церкви.
Раскопками руководил Саша. Они спустились в подземелье. Саша расставил копателей по периметру и приказал искать рыхлый грунт. Наконец один поисковик закричал, что в углу есть отпечаток солдатского сапога.
Мария с нетерпением ждала, когда откопают, хоть что-нибудь. Её нетерпение оправдалось. Поисковики нашли деревянный ящик из-под патронов. Настала напряженная минута, которая для Марии тянулась вечность.
Максим дал ей нечто прямоугольное, завернутое в промасленную ветошь. Мария осторожно вынесла сверток на свет. Елена и Наташа подошли к ней. Девушки устроились на перевернутых ящиках, неизвестно откуда появившихся здесь. Им не терпелось узнать, что там.
 Мария развернула ветошь, и в руках появилась общая тетрадь в клеенчатой обложке. На верхней строчке она прочитала заголовок: «Дневник партизанского отряда «За Победу». Командир Петр Иванович Осипов, комиссар Матвей Игнатович Островной.
Далее писарь рассказывал о событиях, указывая даты и даже время начала боя или вылазки в тыл врага.
 Первые записи были скупы и торопливы — отметки о формировании отряда в конце августа тысяча девятьсот сорок первого года, список первых пятнадцати человек, схема расположения баз в глухом лесном массиве. Но постепенно, страница за страницей, сухой отчет писаря начинал наполняться живыми деталями. «3 октября. Ночью совершили налет на гарнизон в деревне Крутихи. Вывезли два ящика патронов и медикаменты. Комиссар Островной, бывший учитель, читал у костра стихи Пушкина, чтобы успокоить молодого бойца Василия, который потерял в том бою брата».
 Далее встречались целые портреты, вписанные между сводками о подрывных операциях. «Анна Семенова, «сестрица», как ее все зовут, не только перевязывает, но и лучший наш снайпер. Смеется, что научилась еще в школьном кружке «Ворошиловский стрелок». А сегодня, 12 ноября, спасла отряд, вовремя заметив приближающихся немцев с фланга».
 Читая, Мария чувствовала, как время в дневнике менялось вместе с настроением людей. После зимних успехов записи стали почти лиричными: «19 марта. Весна. Слышно, как тает снег в лесу. Решили рискнуть и пробраться в соседнюю деревню к связному. Петр Иванович разрешил, сказал: «Сидеть в землянках — тоже не жизнь». Вернулись с продуктами и свежими газетами — вот где узнали о разгроме немцев под Москвой! Бойцы кричали «Ура!», комиссар плакал, не скрывая».
 Но ближе к середине тетради повествование снова стало жестким, сжатым. «Потери. Обстрелы с воздуха. Немцы начали методично прочесывать лес». И среди этих сухих строк — внезапные, острые вспышки человеческого: «5 июля. Захватили пленного, молоденького такого. Он просил воды и показывал фотографию матери. Матвей Игнатович долго говорил с ним на немецком, потом отпустил с запиской: «Иди к своим и скажи, что здесь вам не рады». Командир сначала ругался, но потом согласился».
 Последние страницы были полупустыми, лишь несколько записей в сентябре 1942 года, сделанных уже неровным, слабым почерком: «База разгромлена. Уходим на восток, с боями. Дневник оставляю здесь, в известном месте. Если найдут добрые люди — пусть знают, что мы стояли до конца». И ниже, уже другой рукой, крупно и четко: «Отряд «За Победу» соединен с регулярными частями Красной Армии. Командир Осипов и комиссар Островной живы. Победа будет».
- Да. Победу они приближали изо всех сил. Но Матвей Игнатович все переиграл в последний момент. Он остался отвлекать на себя врага. Рядом стоял ящик с патронами. А те мужики в фуфайках подумали, что клад, — Мария закрыла тетрадь. Теперь я спокойна. Наташа, сфотографируй страницы для школьного музея. А тетрадь я лично отдам в краеведческий музей.
- Ну что, красавицы, ваши душеньки спокойны? — Максим устало посмотрел на девушек. — Там нашли карту местности и личные вещи. Видно, решили, что вернутся и заберут.
- Я предлагаю показать находку Марии Петровне. Она должна знать правду до конца, — предложила Наташа.
- Поддерживаю, побежали, – предложила Мария.
- Бабушка, мы к вам, смотрите, что принесли, — закричала Наташа, входя в дом.
Мария Петровна хлопотала на кухне с блинами.
- Усаживайтесь, девочки, – заулыбалась бабушка Маша. — Мне Матвей приснился, сказал, что придет в гости. Так я блины затеяла. А тут вы.
- Мы дневник отряда принесли, — Наташа показала на толстую тетрадь. — Садитесь, сейчас вы все узнаете. И вспомните может быть что-нибудь.
- Сначала помянем Матвея Игнатовича, потом поговорим, — бабушка Мария подвела девушек к столу. — Усаживайтесь.
- Вы знаете, девочки, а сыночек у меня родился ровно через год, как партизаны погнали фашистов с нашего края, — начала рассказывать Мария Петровна. — Так что Васенька рос без отца. Рос, как все мальчишки и девчонки. Рано повзрослел, помогал мне во всем. Остался жить в селе. Выучился на учителя, а Володя теперь ветеринар.
Было понятно, что Мария Петровна давно ни с кем не разговаривала о войне. Теперь она захотела рассказать все, что наболело. Девушки внимательно слушали. А Наташа записывала рассказ для молодого поколения.
- Мария Петровна, бабушка Маша, расскажите, как же вы жили в войну? Совхоз тогда был? Что вы ели? Где работали?
-  Садитесь поудобнее. Тяжело было, ой, как тяжело. Совхозов тогда ещё не было, только колхозы. Вся земля, вся техника – колхозная. Работали все, от мала до велика. Мужики на фронт ушли, а мы, женщины, дети, старики – всё на себе тащили.
  Еды, конечно, толком не было. Картошка, репа, капуста – вот и все наши богатства. Хлеб пекли из чего попало: из ячменя, из овса, иногда даже с примесью желудей. Молока и масла и вовсе не видели, коров-то всех забрали. Зато ягоды собирали в лесу, грибы, корешки ели. Всё, что хоть как-то можно было съесть, шло в ход.
 Днём работали в поле, а вечерами, бывало, собирались вместе, песни пели, истории рассказывали. Старались друг друга поддержать, ведь только вместе можно было выстоять. Страх, конечно, был, но мы на нём не зацикливались. Главное – работать, жить, верить, что скоро всё закончится и наступит мир.
 Помню, как немцы подошли к нашей деревне. Все испугались, спрятались кто куда. Полдеревни ушла в лес. Остались старые и немощные.
 Визг детей, плач женщин, грозные окрики на чужом языке — всё это смешалось в один страшный гул. Наш дом как раз оказался на краю, и мы видели, как первые грузовики с солдатами затормозили прямо у околицы. Отец схватил меня за руку, мать — за вторую, и мы бросились в погреб. Там уже теснилась наша соседка с тремя малышами. Холодный, затхлый воздух, тусклый свет единственной свечи, страх.
Сверху доносились звуки — топали сапоги, гремела посуда, слышались крики. Мы затихли, стараясь не дышать. Время тянулось мучительно медленно. Иногда казалось, что захватчики ушли, но потом снова начинались шаги, голоса. Мы представляли себе самое худшее, шептались, молились. Я помню, как крепко держала мамину руку, чувствуя, как дрожат её пальцы.
Когда всё стихло, прошла, наверное, добрая половина дня, отец осторожно выглянул наружу. Пусто. Дома были открыты, кое-где разбиты окна, но никого не было. Говорили, что немцы забрали всё съестное, что могли найти, и ушли дальше. Но страх ещё долго не отпускал. Люди возвращались из леса, искали своих, пытались понять, что произошло. Деревня выглядела опустошенной, словно её пронесло через смерч.
Но самое страшное было в том, что многие, кто остались, — старики, больные — не пережили этого. То ли от ужаса, то ли от того, что им не дали воды и еды. И потом, ещё долго, когда на улице гудел ветер, все вздрагивали, вспоминая тот день. Казалось, что этот звук — это снова они, возвращаются.
 Девушки посидели, помянули павших героев и отправились по домам.
Мария спать не ложилась, она дождалась Максима. Он принес найденные вещи в ящике.
- Утром в понедельник отвезу в музей, — через порог сообщил он Марии.
- Я сегодня, наверное, первый раз усну спокойно. Надеюсь, что страшный сон больше не приснится.
18.03. 2026 год