Блокада, как вчера. Часть 2

БЛОКАДА, КАК ВЧЕРА  часть 1 http://proza.ru/2025/04/29/61

Воспоминания Николая Щиголева

Блокадники - это не только взрослые, защищавшие город, работавшие не покладая рук, помогая выжить в голоде, холоде, бомбежках…. Это еще и дети, которых не успели вывезти и которые родились в то страшное время в Ленинграде.
Проходят годы, и труженики блокадного города уходят от нас, а остаются в основном дети блокады, о которых поэтесса Ольга Марголина писала:
 «Нам было только пять,  когда кольцо блокады,
заставило нас стать взрослей, чем детям надо.
Бесстрашно мы одни в убежище спускались,
мы не боялись тьмы, а света мы боялись.
 Мы, девочки войны, жильцы из коммуналок,
 смотрели в страхе сны про взрывы зажигалок»

Собственно ,у нас на Васильевском блокада началась как бы раньше самой себя: уже в августе целую массу василеостровских ребят собрали, соединили с такими же мелкими со всего города, и даже почти  без родителей, всего 3-4 матери, повезли…» в эвакуацию». А куда? На Валдай, на Селигер, в Осташков – т.е. прямо навстречу!
Инициаторы этого не известны до сих пор.

Как и где удалось развернуться и прорваться под обстрелом и бомбёжкой обратно домой такому длинному эшелону из товарных теплушек, тоже практически не известно.
Мы выбрасывались на насыпь, пережидали и потом возвращались на платформы и в вагоны. Хвост нашего поезда при этом немцы отбомбили. Так, с потерями, мы возвратились в Ленинград., но теперь уже в блокаду.
Отца на фронт не взяли. Он дважды ходил в наш Василеостровский военкомат, но ему отказали: хромал ещё с Первой мировой.
А картины блокады в памяти до сих пор.

Радио, метроном. «Воздушная тревога», «Отбой воздушной тревоги!» Первая, сколько теперь знаю, причём длинная, пятичасовая тревога – в ноябре 41-го.
Ставший привычным голос Ольги Берггольц, её стихи… А затемнение? Ведь тоже привыкли. Решил же кто-то проблему – ликвидировать искры на проводах трамвая (когда он еще ходил).

А у нас в большой семикомнатной квартире была одна буржуйка, воткнутая в старинную кафельную печь в самой маленькой комнате. Мебель, тоже старинная, постепенно уходила в эту самую буржуйку. И всё же на Новый год  в нашей бывшей нетопленой гостиной мама устроила ёлку. Картонную, зелёную, и даже с подарками для нас с братом. Под ней мы встретили новый 1942 год… Старший брат, 10 лет, возил воду на саночках из Невы.

Отдельная тема – барахолка. Она у нас рядом была, на Андреевском рынке, который уже не работал. На барахолке можно было сменять вещи из дома – самые ценные, старинные. Их можно было сменять на хлеб. Если за деньги, то 600 руб. за кг. А хлеб, кажется, в ноябре , в последний раз урежут до до 125 граммов, почти всем. Только рабочим полагалось 250гр. И самое страшное, конечно, это потерять карточки. А так -  ели всё: отруби, жмыхи, казеин, дуранда. Всё ели…

В подвале нашего четырёхэтажного дома (и квартира наша на четвёртом этаже). Как, впрочем, и у многих, бомбоубежище. Вначале все ходили. Спускались, а потом… Ко всему, видимо, привыкают люди. Но забыть это всё очень трудно даже теперь, через 70 лет.  ( Время написания воспоминаний меняется с каждым годом... )

Мне повезло «устроиться» - ходил в детский садик рядом с домом, на 7 линии В.О. против Андреевского собора. ( Садик уцелел и работает до сих пор). Там кормили и даже были музыкальные занятия. И вот однажды случилось: собрались на прогулку, все мы одеты как надо в феврале, по – зимнему, но  в это время – тревога! Воспитательница решила, и вполне резонно, поддержать нашу группу, человек 20-25, не в зале, на «лице здания», которая окнами выходит на 7 линию, а в небольшой комнате, которая двумя  окнами  выходит тоже в небольшой, шириной метра 4 переулок, и смотрит на высокую, мощную стену аптеки Пеля. (она тоже сейчас работает).
И вот надо было именно туда, в эту узкую «щель», именно против этих окон, попасть бомбе – правда так называемой бомбе замедленного действия. ( Иначе я бы этих воспоминаний не писал). Было у немцев такое изуверское устройство: когда после тревоги все соберутся на  людном месте, бомба взорвётся. Так вот, даже просто удара о землю такой бомбы хватило чтобы дом тряхнуло,( кухню аж с той стороны, где нам готовили обед) аж с той стороны. На нас же вылетели рамы и засыпало осколками стекла. Два шрама, увы, у меня на лице есть до сих пор. Нас увезли в поликлинику на 5 линии, которая исправно работала.
Или вижу на Неве , у 8 линии рядом с нашим домом корабль. Который «убит», но на боку всё же остался. Не тонет.
Или помню:
Вот сегодня выдача хлеба, что бывает далеко т не каждый день. На стенах домов большими плакатами расклеено послание акына Джамбула:
Ленинградцы, дети мои! Ленинградцы, гордость моя!

Или ещё помню разговор родителей в ноябре 41-го. Непрерывные бомбёжки. Тревоги. Голод…
Мама: «Дим, ну чем же это кончится?»
Папа; « Чем? Нашим победным входом в Берлин!»
Да, тогдашняя вера блокадников – ленинградцев -  это, конечно, особая вера.

Весной, уже в марте – апреле, люди вышли на посильную, но массовую уборку города. Иначе вполне могла случиться эпидемия, инфекции, после такой зимы, когда люди умирали часто прямо на улице. Но откуда у этих голодных, еле живых дистрофиков, брались силы на такую работу?
Уже после войны обнаружили документ гитлеровского штаба под названием «О блокаде Ленинграда», в котором  было прописано сравнять город с землёй, полностью истребить его население. Это после того, что не удался захват.

Главный день, конечно, не снятие блокады, который мы сегодня празднуем, а  п р о р ы в! 18 января 1943 года! В этот прорыв страна бросила всё, что тогда могла. Это и хлеб, и другие продукты, и лекарства, и врачей, и многое другое, необходимое изголодавшемуся городу. И детей можно вывозить…
Страна, сама нёсшая нелёгкое бремя войны, зорко и с восхищением следила за героическим подвигом ленинградцев. Кроме посильной помощи она собирала и средства для осаждённого города. Участвовал в сборе средств для победы и сам город. В фонд обороны ленинградцы внесли в октябре 1941 года 600 млн рублей.
«История войн, -скажет впоследствии маршал Жуков,- не знала такого примера массового героизма, мужества, трудовой и боевой доблести, какую проявили защитники Ленинграда.»
Не случайно среди будущих городов – героев уже тогда, в 1943г. первой была учреждена медаль «За оборону Ленинграда». Кончится война. Народ победит в этой неслыханной войне. И Вера Инбер напишет такие строки:
И ежели отныне захотят,
Найдя слова с понятиями вровень,
Сказать о пролитой бесценной крови,
О мужестве, умноженном стократ,
Я знаю, люди скажут: Ленинград –
И всё сойдётся в этом слове


         Николай Щиголев.

 Продолжение.http://proza.ru/2026/03/19/1540